Ольга Дмитриева – Тайная жизнь гаремов (страница 44)
Сестры императоров иногда не уступали своим братьям. Принцесса Шань-инь, незамужняя сестра одного из императоров в 30 лет обратилась к брату с жалобой на неравноправие их положения: у него есть тысячи наложниц, а ее выбор партнеров весьма скуден. Свою просьбу она мотивировала тем, что оба они царской крови, и император, признав справедливость ее рассуждений, предложил ей выбрать, кого она пожелает из числа его лучших воинов. Шань-инь выбрала тридцать наложников — по одному на каждую ночь китайского календарного месяца. Вскоре она пожелала, чтобы все ее наложники проводили с ней каждую ночь, и, потрясенный сексуальной ненасытностью сестры, император построил ей для утех «Дворец желания сокровенных ворот».
ГОСПОДСТВО «ДВОРЦОВЫХ КРЫС»
Институт евнухов в Китае, по мнению некоторых историков, насчитывает по меньшей мере 3–4 тысячи лет, и ни в одной стране они не имели такую власть, как в Поднебесной. Евнухи составляли узкий круг доверенных лиц императора, зачастую оказывали решающее влияние на государственные дела, иногда с помощью интриг и заговоров становились могущественнее своих повелителей. Евнухи представляли собой сплоченную группу, члены которой помогали друг другу отстаивать общие интересы, и их власть нередко достигала пределов, позволявших узурпировать власть, что, как правило, вело к пагубным последствиям для страны.
Сперва евнухами становились в наказание. Оскопление в Китае было поставлено в число шести тяжких кар (клеймение лба, отрубание рук и ног, отрезание ушей, оскопление и обезглавливание). При Цинь Шихуане, императоре централизованного государства империи Цинь (221–202 гг. до н. э.) оно применялось настолько часто и широко, что на строительстве дворцов и гробниц было занято более семисот тысяч человек, «осужденных на кастрацию и ссылку». Евнухами также становились военнопленные и дети покоренных народов. В древности существовала также и определенная дань скопцами, которых каждые пять лет должны были доставлять Сыну Неба вассальные князья.
Затем, когда евнухи стали использоваться в гаремах, их физическая неполноценность компенсировалась многими преимуществами, и кастрации начали подвергаться дети по решению родителей, а иногда шли добровольно на эту унизительную операцию и взрослые мужчины. Необременительная, сытая служба при дворе императора или князя служила соблазном, преодолевающим естественное стремление к полноценной жизни, и дело оскопления приобрело размах.
По некоторым источникам, император мог иметь до трех тысяч евнухов, принцы и принцессы — до тридцати евнухов каждый, младшие дети императора и племянники — до двадцати, их двоюродные братья — до десяти.
Существовали целые семьи специалистов, занимающихся этим ремеслом. И оно было поставлено на столь широкую ногу, что в эпохи Мин и Цин, помимо существовавшего при дворце ведомства, отвечавшего за оскопление будущих дворцовых служителей, в Пекине имелось две семьи, Би У и Сяодао Лю, которые сосредоточили в своих руках всю отрасль. Мастерство, передаваемое по наследству, было отточено, и смертность в результате операции была невысока, составляя всего 3–6 процентов. За профессиональное «лишение мужественности» требовали высокую сумму, которая отдавалась после того, как новоявленные скопцы получали место при дворе.
Вот что писал Картнер Стенц в 1877 году: «Операцию эту выполняют следующим образом. Нижнюю часть живота и верхнюю часть бедер туго перебинтовывают, чтобы предупредить излишнее кровотечение. Затем те части тела, которые предстоит оперировать, трижды промывают горячей перечной водой; будущий евнух при этом полулежит. После того, как эти части тела достаточно хорошо промоют, их отрезают под самое основание небольшим кривым ножом, по форме напоминающим серп. По завершении кастрации рану накрывают бумагой, намоченной в холодной воде, и тщательно забинтовывают. Перевязав рану, пациента, поддерживаемого двумя “операторами”, заставляют ходить по комнате два — три часа, после чего ему позволяют лечь.
Пациенту не разрешается ничего пить в течение трех суток, и все это время он нередко испытывает страшные мучения, причем не только из-за жажды, но и из-за сильной боли и невозможности облениться на протяжении всего периода. По прошествии трех суток повязку снимают, и страдалец может, наконец, облениться. Если у него это получается, это означает, что пациент вне опасности, с чем его и поздравляют.
Если же, однако, бедняга не в состоянии помочиться, он обречен на мучительную смерть, ибо нужные проходы распухли и ничто уже не сможет спасти его».
Кастрацию мальчиков, которых брали в услужение императору, обычно производили до достижения половой зрелости, но не у всех отцов имелись деньги на нее, и их оскопляли домашним, «частным» образом, во время которого оскопляемые нередко гибли. О выживших оскопленных сообщалось в уездное правительство, чтобы имя мальчика внесли в список кандидатов в императорскую челядь. Честолюбивые замыслы отцов касались не только судьбы их сыновей, но и всей семьи и клана, ибо, попав на высокую должность, кастрат был обязан помогать всем их членам. Вот как описывается такая процедура «домашнего» оскопления в книге «Ланьцзы цунтань»:
«Подросток, которому исполнилось 15-16 лет и который желает оскопиться, должен выпить водки, довести себя до состояния сильного опьянения; вплоть до беспамятства. Его следует уложить на спину, привязав накрепко к скамье, помещенной в большое корыто, заполненное известью. Участок тела, где будет произведена ампутация, смазывается специальной мазью, содержащей обезболивающие вещества. Резекция производится круговым движением под «корень», причем требуется особая тщательность при ампутации снизу полового члена, где проходит много кровеносных сосудов, повреждение которых грозит наступлением смерти оперируемого».
Даже если операция заканчивалась благополучно, ее последствия мучили евнухов на протяжении всей их жизни, и многие из них страдали от разных недугов. Хронические заболевания и комплексы сформировали особый характер евнухов. Они были надменны, обидчивы и подозрительны. Евнуха считали чем-то средним между мужчиной и женщиной. Их не любили, называя «дворцовыми крысами» и «хлопочущими воронами».
Особенностью евнухов Китая было их трепетное отношение к удаленному «нефритовому стеблю», который бережно хранили для того, чтобы тело могло быть похоронено целиком, ибо, как говорили китайцы, «кожа, покрывающая тело, получена от рождения, и ее нельзя повредить, либо поранить». В случае же нарушения целостности тела, китаец, согласно верованиям, не будет допущен на тот свет к предкам. В могилу кастрированный должен был лечь при наличии всех своих органов и членов, и после того, как он умирал, его «драгоценность» вновь пришивали или, если невозможно было пришить из-за ее деформации, клали рядом с туловищем в гроб. Поэтому после кастрации к отрезанному детородному органу применялись все меры, предотвращающие его от гниения, затем помещали в специальную шкатулку или футляр и подвешивали на балке дома. Так кастрированный не терял его из поля зрения, а называлось это «видеть драгоценность (сокровище)» или «драгоценный камень». За соблюдением сохранности «драгоценностей» следили, и специально назначенный чиновник проводил время от времени ревизию, наказывая тех, у кого они отсутствовали. Причиной отсутствия «драгоценностей» могла быть их утеря, нехватка денег (иногда оставляли «драгоценности» в залог), проигрыш в карты или козни недругов, так как евнухи, враждовавшие между собой, воровали друг у друга удаленные «нефритовые стебли». Существовал даже «черный рынок», на котором продавались «драгоценности».
Не прекращали евнухи и попыток восстановить свое утерянное естество, используя для этого древние поверья и рецепты. Насколько далеко могли зайти скопцы в достижении заветной цели, свидетельствует то, что они не брезговали использовать «самое верное» средство — теплые человеческие мозги, которые доставлялись им сразу же после казни осужденного. Результаты всех усилий были более чем сомнительны, хотя иногда по доносам недоброжелателей проводились повторные операции, «во избежание блуда» в Запретном городе (который, тем не менее, подспудно существовал). Имеются материалы, в которых говорится, что не все евнухи были оскоплены, и в цинскую эпоху при императорском дворе был принят указ: в твердо установленные сроки осуществлять проверку нижней части тела евнухов: один раз в три года — малую проверку, раз в пять лет — большую проверку. Но «фальшивые евнухи» каким-то образом все же оставались, и некоторые историки считают, что евнух Ань Дэхай у императрицы Цыси не был таковым, и она родила от него сына, который якобы дожил до 20-х. годов под именем Цзю Мина.
Утвердившись во дворце, евнух обычно заводил жену, которая ухаживала за ним, и усыновлял мальчика (чаще всего родственника) для продолжения своего рода.
Невозможность причислять себя к мужчинам делала евнухов изгоями общества, вызывала неутолимую жажду власти и богатства, и Запретный город давал неисчерпаемые возможности для ее утоления. Господство евнухов в Китае явилось следствием уединенной жизни императора, которую он должен был вести согласно этикету, дабы подчеркнуть свою исключительность. Сын Неба редко покидал свой дворец, в путешествиях министры видели своего повелителя только на аудиенциях, где они обращались не непосредственно к нему, а к чиновникам (чаще всего евнухам), окружавшим трон. Именно евнухи доносили мнение и советы сановников императору, и верность сообщений целиком и полностью лежала на совести передающих. Они являлись единственным каналом связи императора с внешним миром, и информация доходила до него в «профильтрованном» в интересах евнухов виде. Им были досконально известны все дворцовые тайны, но о положении дел в провинции и за Китайской стеной они могли узнать только из вторых рук, и, как правило, ведение ими государственных дел имело для империи тяжелые, а иногда катастрофические последствия.