Ольга Дмитриева – Пари на исцеление (страница 7)

Только этого не хватало! Меньше всего мне хотелось знакомиться с ней поближе. Я почувствовала, как от волнения внутри начинает разгораться жар. Как же не вовремя… Я затравленно огляделась и украдкой посмотрела в зеркало. Лоб пока чист. Пока.

Ректор кивнул и поманил меня за собой. Кусая губы, я послушно вышла в коридор. Там Эдвин резко притянул меня к себе. Я инстинктивно уперлась руками ему в грудь. Но муж всего лишь наклонился к моему уху и шепнул:

– Помни, что моя мать ничего не должна заподозрить.

И – о, чудо! – печать снова уснула. Мгновенно. Как тогда, в день свадьбы, когда губы Эдвина коснулись моих. Неужели его близость каким-то образом влияет на печать?! Но как?

Он ушел, а мне пришлось шагать в другой конец дома вслед за госпожой Мадлен. Мы устроились на террасе, с которой открывался чудесный вид на сад. Я снова натянула на лицо улыбку и приготовилась к сложному разговору.

Глава 5. Новое знакомство

Свекровь какое-то время молчала. Внимательно оглядывала мою фигуру, словно оценивая каждую черточку моего лица, каждую деталь платья. Я нервничала, но не спешила заводить разговор. Большую часть жизни я сторонилась людей, и необходимость вести светские беседы застала меня врасплох. Придется срочно учиться этому. К счастью, близость Эдвина на время усыпила печать, и раскрыть свою тайну мне пока не грозит.

Наконец, госпожа Мадлен заговорила:

– Не могу понять, что такого нашел в тебе Эдвин? Ему никогда не нравились ни худощавые девушки, ни блондинки. Все его любовницы как на подбор пышногрудые брюнетки.

Хорошо, что с завтраком мы закончили, а подать чай она не попросила. Иначе я бы точно подавилась. И что на это можно ответить? Я натянула улыбку и пробормотала:

– Вкусы мужчин переменчивы…

– Возможно, – многозначительно произнесла хозяйка дома. – Надеюсь, твоя худоба позволит тебе родить чудесных дочерей. Иначе придется ждать, пока от него понесет какая-нибудь любовница…

Я опустила взгляд и стиснула подлокотники кресла. Что со мной? Почему меня так раздражает всё, что она говорит? Мне нет дела до личной жизни Эдвина. И, то, что я ему неинтересна, ректор дал понять при первой встрече. Брак фиктивный, и ни ритуал, ни кольца, ни поцелуй не способны изменить то, что внутри нас.

А госпожа Мадлен продолжила:

– Вижу, что ты умная девочка, Лина. За право войти в хорошую семью нужно платить. В случае Эдвина – терпением к его жесткому нраву и к переменчивости его симпатий. У тебя будет все, но верным он не будет.

– Понимаю, – процедила я.

Меня так и подмывало спросить, является ли атрибутом хорошей семьи странная слепая девушка, которая бродит по ночам. Но я промолчала, глядя в пол. А свекровь продолжала разливаться соловьем:

– Тебе восемнадцать? Нужно посчитать по календарю, в какие дни вероятнее зачать девочку. Говорят, среда, пятница и воскресение… Но лекарь Хоббс как-то описал способ вычислить лучший день для зачатия по специальным таблицам. Скажешь мне свою дату рождения, и мы обязательно посчитаем…

В этот момент я уже была рада тому, что брак у нас с Эдвином фиктивный. Заниматься любовью по расписанию, которое выдала свекровь? Неудивительно, что ректор до этого не женился. Я старалась сохранять невозмутимость и серьезно кивать. В конце концов, Эдвин не коснется меня даже пальцем.

К счастью, тягостный разговор был прерван появлением слуги. Кажется, это был дворецкий. Седой и сгорбленный, с большой лысиной на макушке, он казался строгим. Но при этом глаза у него были невероятно добрые. Он почтительно поклонился своей хозяйке и прокряхтел:

– Прибыл господин Юманс. Вы примете его в кабинете?

– Пригласи его сюда, Эванс, – чопорно ответила госпожа Мадлен. – Раз уж он решил навестить нас, заодно познакомлю его с Линой.

Дворецкий исчез за дверью террасы, а я спросила:

– Кто такой этот господин Юманс?

– Дальний родственник наших соседей, – пояснила мне свекровь. – Милый Ричард учился вместе Эдвином в Военной Магической Академии.

– Эдвин заканчивал Военную Магическую? – удивилась я.

– Он не говорил об этом? – подозрительно спросила она.

Я прикусила язык. Нужно быть осторожнее и врать убедительнее.

Но в этот момент хозяйке дома стало не до меня. На террасе появился ещё один гость. Пока он сердечно приветствовал госпожу Мадлен, я украдкой разглядывала его. Молодой, стройный, светловолосый. Стать, выправка, одежда, напоминающая мундир – всё указывало на его принадлежность к военному сословию. Голубые глаза внимательно ощупали меня. После этого Юманс осведомился:

– Не будете ли вы так любезны познакомить меня с вашей прекрасной собеседницей?

Госпожа Мадлен рассмеялась:

– Эта прекрасная леди не для тебя.

После этого она поправила подол и церемонно произнесла:

– Ричард Юманс. Лина Рокфосс, жена Эдвина.

При этих словах у него глаза на лоб полезли.

– Жена… Эдвина? – изумился гость. – Вы серьезно, Эдвин женился? Эдвин?!

Я кивнула, а госпожа Мадлен победно улыбнулась:

– Именно, дорогой Ричард. Наконец-то Эдвин стал послушным сыном и привел в этот дом жену. К несчастью, жены его братьев так и не смогли подарить мне внучек. Но мы возлагаем на Лину большие надежды.

Самым трудным было не заскрежетать зубами от досады. Тема зачатия и рождения набила мне оскомину за время нашего короткого разговора, и теперь я с надеждой смотрела на гостя. Ричард сочувственно улыбнулся и завел светскую беседу. Столичные сплетни меня не интересовали, а имена были сплошь незнакомыми. Поэтому я довольно быстро потеряла нить разговора.

Наконец, Ричард поднялся и начал прощаться. Я успела смириться с тем, что свекровь снова переключится на меня. Но гость внезапно попросил:

– Не хочется отрывать вас от дел, госпожа Мадлен. Думаю, к выходу меня может проводить Лина.

Хозяйка дома улыбнулась и благосклонно кивнула. Просьба Ричарда меня насторожила, но шансом увильнуть от поучений я воспользовалась. Пока мы шагали по коридорам дома, он покосился на меня и осторожно начал:

– Женитьба Эдвина – большая неожиданность для меня. Вам нравится дом?

– Здесь довольно мило, – ответила я.

Ага, особенно по ночам…

Он словно прочитал мои мысли:

– Говорят, дальняя часть сада особенно хороша в лунную ночь. Помнится, покойная жена Роберта посадила там редкую разновидность лилий, которые цветут только ночью.

Мне стало жутко интересно, кто такой Роберт, но я не рискнула выдать свое неведение и кивнула.

– И местность вокруг красивая, – продолжил он.

Я вспомнила гору, которую видела по пути, и поддакнула:

– Виды чудесные. Гора и река просто великолепны.

– И места тихие, ни людей, ни живности. А в Хэлмилэне вы уже были?

– В город не заезжали, – призналась я.

В этот момент мы как раз дошли до выхода. Ричард отвесил мне поклон и широко улыбнулся:

– Тогда у меня есть для вас интересное предложение…

Несмотря на приветливую улыбку, Ричард вызывал у меня толику настороженности. Я заправила за ухо выбившуюся прядь и с опаской переспросила:

– Интересное предложение? И какое же?

Он хитро прищурился и ответил:

– Думаю, моя сестра будет рада познакомиться с вами… Девушки всегда найдут, о чем поговорить. В новом городе так важно, когда кто-то может посоветовать модистку, портного, ювелира… Заходите ко мне, когда будете в городе. Улица Светлячков, дом пять. Всегда буду рад вам. Поговорим о юности Эдвина – наверное, вам хочется узнать о нем побольше. А моя сестра покажет вам Хэлмилэн.

С этими словами он откланялся. Мне не хотелось возвращаться к свекрови, и я побрела в комнату. И чем больше я думала, тем больше мне нравилась мысль всё же зайти к Ричарду и познакомиться с его сестрой. В конце концов, Эдвин обещал, что в городе мы купим всё, что полагается иметь леди моего положения. Возможно, сестра Ричарда и правда поможет мне с этим. Сомневаюсь, что ректору будет интересно ходить по магазинам. И, возможно, мне удастся узнать больше о странностях дома Рокфоссов.

Когда я вошла в комнату, Кетту всё еще спал. С утра я промыла его глаза особым снадобьем. Теперь лисенка лихорадило. Оставалось надеяться, что к вечеру жар спадет, и болезнь начнет отступать.

Я погладила мягкую черную шерстку и вдруг поняла, что уже не могу сидеть в четырех стенах. Буквально за один день дом опостылел мне. Я немного подумала и отправилась вниз.

Конюшня у Рокфоссов оказалась довольно большой. Я проскользнула в приоткрытую дверь и медленно пошла вперед, разглядывая лошадей в стойлах. на другом конце прохода Сандро и Жак шептались о чем-то с дородным конюхом. Но стоило мне приблизиться, как всё трое замолчали и подобострастно поклонились.

– Что угодно леди? – осведомился кучер.

Тут меня одолела неуверенность, но отступать было поздно. Собравшись с духом, я выпалила: