Ольга Денисова – Учитель (страница 89)

Он часто болел. Стоило ему промочить ноги, или долго стоять на морозе, или попасть под дождь – на следующий день его душил кашель, а то и горячка валила с ног. Когда Мишата строил новый дом, который мог вместить его двенадцать крепких и здоровых детишек, Нечай впервые согласился ему помогать. Но через две недели брат запретил ему появляться возле строительства – от тяжелой работы взгляд Нечая становился затравленным, по вечерам его мучили судороги, а ночью он боялся засыпать.

Он плохо спал. Он никогда не говорил о том, что ему снится, но Дарене казалось, что во сне он проживает какую-то другую жизнь, и жизнь эта не менее реальна, чем явь. Реальна и невыносима. А еще она думала, будто грань между его сном и явью столь тонка, что и она сама, и его школа, и ее свекровь, и Рядок всего лишь снятся ее мужу, и в любую секунду могут исчезнуть, раствориться, пропасть…

Иногда, очень редко, он просыпался, сжимая кулаки, и шептал, глотая слезы:

– Их не было! Не было! Все было не так! Не было там монахов, была пустая дорога, понимаешь? Они не могли там оказаться, просто не могли!

– Их не было, – соглашалась Дарена и обнимала его за плечи, – их не было…

И тогда на нее накатывал ужас: ей казалось, она обманывает и себя, и его. И монахи на самом деле стояли на дороге. И все, что происходит с ними теперь – неправда, выдумка, счастливый сон.