Ольга де Бенуа – Дьявол с кладбища Пер Лашез (страница 4)
IV – Звездопад
В ту ночь, когда случился звездопад, Маленький Дьявол был еще человеком. Это было очень давно, так давно, что он и сам не верил, что все это явь, а не сон. Маленький Дьявол был очень старый. Он жил здесь долго. Сколько – он и сам не знал. И почему, за какие провинности заперли его в этом мрачном теле, не помнил тоже. Вся его постылая жизнь казалась ему одним большим и беспросветным Млечным Путем. Прошлое маячило за его спиной, стояло бесформенной грудой, как огромный туманный лес, над которым сияло бескрайнее небо падающих звезд из его детства.
Маленький Дьявол помнил тот звездопад. Как сидел он на опушке леса, огромного, могущественного, хмельного леса, сидел на берегу реки на коленях своей матери и смотрел, как звезды ослепительными вспышками взрываются в фиолетовом небе и падают, словно огромные сияющие снежинки в воду. И прикасаясь к тихой глади реки, эти нежные вспышки превращались в ледяные кувшинки, от которых во все стороны, во все четыре части света, искрились лучи света.
Это было так ярко, так пленительно, что воспоминание об этом сиянии и блеске, тень этого блеска до сих пор сохранились где-то в глубине его черных глазищ. Казалось, в этой неподвижной немигающей темноте – темноте его глаз – шел дождь из звезд. Когда он смотрел на Прекрасную Деву, он видел тот звездопад. Ему чудилось, что этот звездопад – словно путеводная нить в череде его темных жизней. Может, он искупил свой грех и готовился к перерождению. Или к окончательному исчезновению. Он и сам не знал.
V – Великий Карнавал
Маленький Дьявол весело бежал по лунной дорожке, перепрыгивая с могилы на могилу, и одобрительно смотрел на творящийся вокруг кавардак. В ночь перед Рождеством кладбище стояло вверх дном. Часы на башне отсчитывали последние мгновения уходящего года. Это было время Великого Карнавала.
Спешно открывались двери в склепы и темницы души, скрежетали могильные плиты, сдвигающиеся в сторону. Из всех щелей в эту ночь выбирались мрачные жестокие существа, которые весь год дремали в ожидании своего звездного часа. Пробуждающаяся нечисть спешила нагуляться, натешиться до рассвета. Темные души искали покоя и не находили его. А потому им требовались развлечения. Много развлечений, чтобы унять жажду, которую не в силах было утолить даже лучшее зелье Косматой Ведьмы. А уж она умела готовить зелья.
Все сумрачные существа пробуждались в эту ночь, чтобы покуролесить, навести свои порядки. Дьяволы, черти, духи
Все эти давно отжившие тени видели когда-то, как строился, падал, вставал и кровоточил Париж. Они строили этот город. Они же и разрушали его. Они помнили, как Шарлемань торжественно вошел в него по этим улицам. Они помнили предательства и войны. Они отправляли в темницы невинных и возвеличивали грешников. Они слышали, как льется по улицам, словно раскаленная лава, алая кровь казненных на гильотине людей. Все они были тут, приглашенные на карнавал Великого Рыбника.
VI – Магическая формула
Круглая луна сияла в черном небе, освещая причудливые склепы и надгробия Пер-Лашез. Пробужденный ее щедрым светом, призрак Джима Моррисона, зевая, выбрался из своей могилы. Это был красивый скелет, длинный, немного нескладный, с изящной грудной клеткой, в которой, если бы захотел, мог бы жить соловей. Вот он сладко потянулся, обрастая плотью, и вместо скелета появился лохматый молодец с голым торсом в длинных кожаных штанах.
Музыкант посмотрел на небо. Между тучами тут и там двигались изломанные силуэты нечисти, летящей на метлах, в ступах и в колесницах, запряженных чудовищами и звездными тварями.
– Жизнь – сон, кошмарный сон, – воскликнул Джим, обращаясь к Луне. – А смерть – это пробуждение. Но вы не хотите просыпаться. Вы любите свои цепи.
Луна ничего не ответила Джиму. И он растянулся на своей могиле и, меланхолично глядя на ночное светило, начал напевать:
Let’s swim to the moon
Let’s climb through the tide…3
Маленький Дьявол торопился, бежал со всех лап к могиле, где Дева дремала над своей книгой. Он был погружен в свои мысли и не замечал ничего, что творилось вокруг. Подними он хоть на мгновение свою морду к небу, содрогнулся бы от ужаса, увидев, как огромный каменный некрополь, замерший на перекрестке Вселенной, вдруг разверзся до чудовищных размеров черной дыры, сотрясаясь от летящих в нее, кишащих в ней и дерущихся темных тварей. Все духи света, чуждые этой ночи, запертые в своих пределах, безмолвно смотрели на огромную безжалостную воронку, этот смерч, грозящий поглотить весь мир, весь свет, всю Вселенную. Но они были бессильны. Их время еще не пришло.
Маленький Дьявол спешил. Он не чувствовал ни времени, ни пространства. Он не слышал и не видел ничего вокруг. Он несся по кладбищу, не разбирая дороги, прямо по надгробиям, чтобы срезать путь. Все мысли его были о Прекрасной Деве, в его омертвевшем, замерзшем за тысячелетия мрака сердце тлел, согревая, тихий огонек. Как будто огненный бутон распускался, покачиваясь, в его косматой груди.
Маленький Дьявол и сам не заметил, как налетел на могилу скучающего Джима Моррисона. Ее обитатель лежал, закинув руки за голову, на разрисованной надписями плите, глядел на Луну и, болтая босой ногой, уныло напевал извилистую и глубокую, как сон, мелодию, в которой можно было захлебнуться. Мелодия лилась по кладбищу, налетала на деревья и темные души, словно освежающие порывы дождя и ветра, ворчала, как рокот грома в смутную ночь, щекотала уши, баюкала сознание, уводила за собой в неведомые края, как дудочка Нотолова.
Маленький Дьявол заслушался. Песня околдовала его.
– Какая волшебная мелодия! – закричал он вне себя от восторга, едва дождавшись последней ноты. – Вот если бы я спел ее моей возлюбленной! Тогда бы она точно взглянула на меня. Она бы полюбила меня всей душой…
– Если я скажу: «Здравствуй, Дьявол», сочтет ли это Сам за богохульство? – задумчиво проговорил Джим.
– Говорят,
– Думаешь?
Джим вздохнул и посмотрел на небо.
– Скоро полночь. Составишь мне компанию на Рождество? Так тошно быть здесь совсем одному, ты бы знал.
– Прости, Джимми, я так спешу!
– Спешишь? К той самой возлюбленной? Она же на тебя даже не смотрит.
– Не смотрит. Но если бы она только посмотрела на меня! Все было бы по-другому, – Маленький Дьявол вдруг загрустил. Но грустил он недолго, потому что ему вдруг пришла в голову одна мысль. Он смотрел на Джима Морисона с жадным нетерпением.
– Косматая Ведьма говорит, что женщины всегда обожали тебя, – закричал он. – Что они всегда смотрели на тебя, не могли оторвать от тебя глаз…
– Тебя мучает жажда, – Джимми меланхолично смотрел на свою розу. – И меня мучает жажда. Лучше бы вместо цветов мне приносили виски. Хороший шотландский виски.
– Расскажи мне, Джимми, расскажи мне, как сделать так, чтобы она полюбила меня?
Джимми вздохнул и наконец лениво взглянул на Маленького Дьявола, который стоял рядом, от нетерпения кусая себя за хвост и переминаясь с лапы на лапу.
– Женщины – опаснейшие существа, Маленький Дьявол. И им нравятся зеркала. В зеркало их и можно поймать. Я много раз ловил.
– В зеркало?
– Понимаешь, все женщины любят силу, власть, красоту. Но силы, красоты и власти на всех не хватает. Тогда некоторые притворяются, что слабость, уродство и бессилие – это то, что они и искали. Есть те, что любят все тайное, они чертовски любопытны. Иные, наоборот, любят все явное. Тянутся к простоте. Есть те, что любят селиться в душе. И те, что предпочитают жить в сердце. Но всех женщин объединяет одно:
– Как же мне стать таким зеркалом? – спросил Маленький Дьявол.
– Для начала перестань отражать только себя.
Джим встал на своей могиле, высокий и мрачный, и торжественно протянул руку к Луне, как будто пытался положить ее себе на ладонь. Он начал декламировать, покачивая ногой в такт: