Ольга Дашкова – Жара по Суровому или лето в Зеленых Петушках (страница 1)

Ольга Дашкова

Жара по Суровому или лето в Зеленых Петушках

Глава 1 Виолетта

Жара этим летом стояла невыносимая, словно кто-то нарочно включил духовку на максимум и забыл выключить.

Я вылезла из такси, которое довезло меня от ближайшей железнодорожной станции, и сразу почувствовала, как тонкий шелк сарафана прилип к спине. Каблуки Loub…, которые еще вчера выглядели идеально на московском асфальте, сейчас утонули в черной, жирной грязи.

Добро пожаловать в деревню, Виолетта. Две недели аутентичного контента, и ты тут точно сваришься или сгинешь навсегда.

Таксист уже уехал, оставив меня посреди дороги, которая больше напоминала звериную тропу после дождя. Чемодан на колесиках жалобно заскрипел, когда я потащила его за собой. Солнце палило так, что даже воздух дрожал над крышами деревянных домов.

Я огляделась. Это были те самые «Зеленые Петушки». Деревня, где, по словам моего босса, «настоящая жизнь». Два десятка домов, пруд, за которым виднелся лес, и огромный участок на краю, где стоял крепкий бревенчатый дом с широкой верандой, так мне объяснил таксист. Именно туда мне и надо было попасть.

«Поселишься у бабы Антонины Поликарповны Середкиной, – сказал босс. – У нее единственный нормальный Wi-Fi на всю деревню. И рядом живет местный… как его… Григорий. Он поможет с контентом. Фотки, видео, атмосфера. Ты же у нас креативный гений, Виола».

Гений. Ха.

Гений, которого после провала кампании для крупного клиента отправили в ссылку. Я твердо уверена, что это вселенская несправедливость, но с боссом спорить бесполезно. Ну, подумаешь, вышло слишком откровенно для рекламы мангалов. Вообще не понимаю, чем им не угодил красивый накачанный мужчина с шампурами в руке? А слоган! Слоган был шикарен: «Только настоящий мужчина умеет насаживать и жарить!»

Но… Короче, долгая история. И вот я здесь. Тридцать лет, не замужем, в полушаге от увольнения, с чемоданом брендовых шмоток и заданием спасти локальный бренд «Эко-Петушки» от банкротства.

Господи! Эко-Петушки! Меня хватит удар.

Сделала шаг, каблук предательски ушел еще глубже в то, что называется дорогой. Сарафан задрался, открывая бедра, а я чуть не упала, схватившись за ближайший забор.

– Да твою же мать!

И в этот момент я его увидела.

ЕГО! Мужчину!

Он стоял у старой березы на краю участка. Высокий, очень высокий. Плечи такие широкие, что казались вырезанными из цельного дуба. На нем была расстегнутая клетчатая рубашка, из-под которой виднелась майка, обтягивающая рельефный торс. В одной руке он держал топор с блестящим лезвием. А другой небрежно опирался на ствол дерева, словно это была самая естественная поза в мире.

Идеальный типаж для рекламы топора, рубашки, ботинок, парфюма, бензопилы, навоза… да чего угодно!

Жара вдруг стала еще невыносимее. Я почувствовала, как пот стекает между грудей, а тонкая ткань сарафана предательски облепила тело, подчеркивая все, что обычно я прятала под пиджаками в офисе.

Мужчина повернул голову, темные глаза медленно, оценивающе скользнули по мне. Не нагло, но так, что у меня внутри все сжалось.

– Нужна помощь? – голос был низкий, чуть хрипловатый, словно он только что колол дрова под этим солнцем и умирает от жажды.

Я попыталась выдернуть каблук из грязи. Не вышло.

– Если только вы волшебник, который может превратить грязь в асфальт, – ответила, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и даже немного дерзко.

Мужчина усмехнулся, уголки губ едва заметно дрогнули, но глаза остались серьезными. Воткнул одним легким взмахом топор в дерево и пошел ко мне. Каждый шаг был тяжелым и уверенным. Грязь под его ботинками даже не чавкала, а просто принимала его как своего.

Подошел вплотную, от него пахло деревом, потом и чем-то мужским, я невольно задержала дыхание.

– Вы та самая из Москвы?

Какая интересная формулировка: «та самая».

– Она самая, угадали. А вы… тот самый… Григорий?

– Суровый.

Однако. Суровый, как оригинально. А может, это кличка? Или он тут типа местного авторитета? Ха-ха, авторитет в Петушках.

Сдержала невольный смешок, а Суровый тем временем присел на корточки прямо передо мной. Я видела, как под рубашкой перекатываются мышцы на спине. Его пальцы обхватили мою щиколотку так спокойно, без лишней нежности, но уверенно, что по коже пробежали мурашки.

– Держитесь за плечо.

Положила руку ему на плечо. Оно было горячее, твердое, под пальцами живая, напряженная плоть. Он резко, но аккуратно вытащил мою ногу из грязи. Туфля осталась в луже.

– О боже… – выдохнула.

Второй каблук он снял уже сам. Я стояла босиком в грязи, в своем дорогом сарафане, с колотящимся сердцем в груди, а передо мной практически стоял на одном колене мужчина с обложки журнала.

Так, Вольская, спокойно, держи себя в руках!

Григорий выпрямился, держа в руках мои несчастные Loub… Они были покрыты толстым слоем черной жижи.

– Добро пожаловать в Петушки, – сказал серьезно, но в глазах мелькнуло что-то очень похожее на веселье. И в этот момент из-за его ноги вынырнула белая утка.

– Да, и я очень рада.

– Грязь после вчерашнего дождя, – констатировал он ровным тоном, будто объяснял факт погоды.

– Спасибо, капитан Очевидность, – фыркнула я. – Я Виолетта Вольская. Мне нужно к Антонине Поликарповне Середкиной. Отведете?

Он посмотрел на меня сверху вниз. На секунду мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то теплое, но оно тут же исчезло за стеной ледяного спокойствия.

– Отведу, – коротко ответил.

Не спрашивая разрешения, Григорий одной рукой подхватил мой тяжелый чемодан, а второй вдруг легко поднял меня саму и перекинул через свое плечо, уверенно обхватив бедра.

– Эй! – возмутилась я, инстинктивно вцепившись ему в плечи. – Вы что себе позволяете?!

– Грязь по колено. Хотите идти самостоятельно – пожалуйста. Но тогда туфли точно придется выбросить.

Голос был холодным, почти безразличным. Как будто он каждый день носит на руках городских девиц в сарафанах.

Вот наглец!

Первые несколько секунд я возмущенно ерзала у него на руках.

– Поставьте меня немедленно! Я сама могу идти!

– Можете. Но будете выглядеть еще смешнее, – спокойно парировал он, даже не сбавляя шага.

Я прикусила язык. Его рука уверенно держала меня и была твердой как камень. Я чувствовала, как напрягаются мышцы под рубашкой при каждом шаге.

Когда меня последний раз носил мужчина на руках? Разве что на выпускном в школе, когда я немного перебрала шампанского, и Ромка Савотин нес меня до дома. Так, спокойно, Виолетта. Не вздумай показать, что тебе это нравится. Он явно привык к тому, что красивые девушки вешаются ему на шею. Не будь одной из них.

Я перестала дергаться и постаралась принять максимально равнодушный вид.

– Вы всегда так… гостеприимны с приезжими? – спросила с легкой колкостью.

– Только с теми, кто приезжает на каблуках в июле, – ответил он сухо. – Обычно они быстро понимают, где оказались.

– Я быстро учусь.

– Посмотрим.

Остальной путь он проделал молча. Ни одной лишней фразы. Только тяжелое ровное дыхание и стук его шагов. Я тоже молчала, хотя внутри все кипело. Его близость сводила с ума: жар кожи, запах, сила рук, которые несли меня так легко, будто я ничего не весила.

Наконец мы подошли к аккуратному дому с резными наличниками. На крыльце уже стояла пожилая женщина в цветастом халате. Увидев нас, она широко улыбнулась.

– Ох, Виолетточка! Молодец, что добралась! А я уж волновалась. Гришенька, спасибо, что встретил и принес. Ставь ее на крыльцо, милый.

Григорий молча поставил меня на деревянные доски крыльца. Его руки задержались на моей талии чуть дольше, чем нужно. Потом он отступил на шаг, снова становясь холодным и отстраненным.

– Если что понадобится – я рядом, – бросил он коротко и посмотрел мне прямо в глаза. Взгляд был тяжелым, почти вызывающим.

– Спасибо… Суровый, – ответила с легкой усмешкой, специально выделив слово.

Он едва заметно прищурился.