Ольга Дашкова – Сводные. Пламя запретной любви (страница 3)

– Ты что, следишь за мной? – вдруг спросил он, заметив меня у окна.

Я вздрогнула – не думала, что он меня видит. В лунном свете его лицо казалось особенно резким, все углы и тени.

– Нет, просто не спится, – ответила я, пытаясь звучать спокойно. – Кошмары замучили.

– О чем? – неожиданно поинтересовался он, привалившись к дверному косяку. – О том, как сложно быть идеальной падчерицей?

– Нет, о том, как сложно жить с человеком, который ненавидит тебя без причины. – Я сама удивилась своей смелости. Наверное, усталость притупила страх. – Серьезно, Егор, что я тебе сделала? Почему ты так меня ненавидишь?

Он молчал так долго, что я подумала, что он просто уйдет. Но потом он заговорил, и его голос был тихим и каким-то странно хриплым:

– Ты ничего не сделала. Просто твое существование разрушило мою жизнь.

– Что? – Я не поняла. – Как я могла разрушить твою жизнь? Я даже не знала о твоем существовании до того, как наши родители начали встречаться.

– Именно. – Он горько усмехнулся. – А потом они начали встречаться, и мой отец превратился в сентиментального идиота, который только и говорит, что о своей новой семье. О том, как прекрасно, что в доме наконец появится женская рука. Как замечательно, что у меня теперь есть сестра, с которой я должен подружиться. Словно мне нужна чертова сестра! Словно мне нужен кто-то еще!

Я молчала, не зная, что ответить. В его словах было столько боли, что на мгновение я почувствовала жалость к нему. Но она быстро сменилась раздражением.

– И поэтому ты решил сделать мою жизнь невыносимой? – спросила я. – Очень зрело, особенно для человека, который старше меня на четыре года.

– А ты думала, я буду прыгать от радости? – Он оттолкнулся от косяка и сделал шаг в комнату. – Устраивать тебе экскурсии по дому? Показывать местные достопримечательности? Делиться с тобой своими секретами? Вводить в универе в круг друзей? «Эй, ребята, это моя новая сестренка, давайте все подружимся!»

– Нет, но ты мог бы просто… не быть таким козлом, – выпалила я. – Я тоже не в восторге от ситуации, знаешь ли. Я не просила новую семью. Не просила переезжать в новый район. Не просила поступать именно в тот университет, где ты учишься. Но я хотя бы пытаюсь быть цивилизованной!

– Цивилизованной, – повторил он с насмешкой. – Ну конечно. Мисс Совершенство. Кстати об университете, – его глаза вдруг блеснули опасным огоньком, – не думай, что там будет легче. Я там учусь уже четвертый год. У меня есть друзья. У меня есть репутация. Многие преподаватели меня знают и ценят. А ты будешь первокурсницей, которую никто не знает и никому не интересно узнать.

Это была явная угроза, и мы оба это понимали. Он собирался сделать мою жизнь в университете такой же невыносимой, как и дома.

– Если ты думаешь, что я испугаюсь твоих детских угроз, ты ошибаешься, – сказала я, хотя внутри все сжималось от страха. – Я пережила травлю в старой школе, переживу и в университете.

Что-то мелькнуло в его глазах – удивление? – но быстро исчезло.

– Посмотрим, – только и сказал он, разворачиваясь к выходу. – Спокойной ночи, сестренка.

Последнее слово он произнес с таким сарказмом, что оно прозвучало как оскорбление.

Когда он ушел, я еще долго сидела на подоконнике, глядя в ночное небо. Что-то подсказывало мне, что дело не только в ненависти. В его взглядах было что-то еще, что-то темное и запутанное, чего я не понимала. И это пугало меня больше всего.

Но одно я знала наверняка – скоро начнется учебный год и мне нужно быть готовой ко всему. К новому университету, новым однокурсникам и, что самое сложное, к Егору в его естественной среде. Я уже представляла, как он будет демонстративно игнорировать меня в коридорах или, что еще хуже, открыто высмеивать перед своими друзьями-старшекурсниками.

«Две недели, – подумала я. – Всего две недели, и я буду проводить большую часть дня вне дома. Даже если в университете будет тяжело, это все равно лучше, чем сидеть здесь и чувствовать себя пленницей в чужом доме».

Я невольно посмотрела на дверь комнаты Егора. За ней было тихо. Спит? Или тоже сидит и думает о том, как испортить мне жизнь? В любом случае завтра будет новый день и новая битва. И я должна быть к ней готова.

Оставалось только надеяться, что в огромном университете наши пути будут пересекаться как можно реже. Ведь не может же он контролировать абсолютно все, правда?

Особенно учитывая, что у него свои занятия, свои дела, свои интересы. Он старшекурсник, у него должно быть полно забот помимо того, чтобы портить жизнь какой-то первокурснице, пусть даже и той, что волею судьбы стала его сводной сестрой.

По крайней мере, на это я очень надеялась.

Глава 4

Но две недели в доме тянулись бесконечно. И я всерьез задумывалась о том, не пора ли мне проверить, не застряла ли я в каком-то временном парадоксе, где каждый день повторяется заново. Мы с Егором кружили друг вокруг друга, как две кошки в коробке: не хочешь столкнуться, но пространства слишком мало.

Дом стал нашей ловушкой – слишком тесный, чтобы разойтись, слишком тихий, чтобы не слышать каждый шаг друг друга. Я замечала, как меняется его взгляд: от холодной насмешки к чему-то более глубокому, темному, почти осязаемому. Меня это пугало, но еще сильнее пугало то, как мое собственное тело реагировало на него – дрожью, жаром, предательским стуком сердца.

Одним особенно неловким утром я спустилась за водой, думая, что он еще спит. Но Егор уже был на кухне – без рубашки, с полотенцем, небрежно переброшенным через плечо. Его кожа блестела от капель воды, мышцы напрягались при каждом движении. Я замерла, чувствуя, как мой взгляд невольно скользит по его спине, по широким плечам, по линии шеи.

«Так, Саша, соберись, – приказала я себе. – Это же Егор. Мистер Я-Всех-Ненавижу-А-Тебя-Особенно. Не пялься на него, как подросток на постер с рок-звездой».

Он обернулся, поймал мой взгляд, и в его глазах промелькнуло что-то хищное.

– Доброе утро, – выдавила я из себя, стараясь звучать нормально.

– Что, нравится вид? – усмехнулся он, и я почувствовала, как краска заливает мое лицо.

– Я… я просто за водой, – пробормотала я, проклиная свой дрожащий голос.

– Конечно, – он подошел ближе, его глаза не отрывались от моих, – за водой в семь утра. В выходной день. В футболке, которая едва прикрывает твой зад.

Опустила взгляд и с ужасом осознала, что на мне действительно была только длинная футболка с изображением смешного авокадо и надписью: «Я спелый!» Мои щеки запылали еще сильнее.

– Я не думала, что кто-то будет на кухне, – попыталась оправдаться я.

– Очевидно, – его улыбка стала шире, – но я не жалуюсь. Авокадо тебе идет.

С этими словами он прошел мимо меня, слегка задев плечом, и я почувствовала запах его одеколона – терпкий, мужской, слишком привлекательный для кого-то настолько невыносимого.

Соберись, Саша!

Мысленно крикнула я себе, хватая стакан и наливая воду трясущимися руками.

Тебе нельзя думать о нем так. Он твой сводный брат. К тому же самый несносный человек на планете!

Но мое тело, казалось, не слушало голоса разума. Каждый раз, когда он был рядом, мое сердце начинало биться чаще, а дыхание перехватывало. Это было как болезнь, от которой нет лекарства.

Это просто гормоны, успокаивала я себя. Просто глупые гормоны и недостаток общения с нормальными парнями. Пройдет, как только я начну ходить в университет и встречу кого-нибудь, кто не смотрит на меня, как на надоедливую муху.

Но где-то в глубине души я знала, что это не просто гормоны. Это было что-то более глубокое, более опасное, и оно пугало меня до дрожи.

***

Однажды вечером произошло то, что перевернуло все с ног на голову. Я возвращалась из ванной, завернутая в полотенце, с мокрыми волосами, прилипшими к плечам и шее. Егор шел навстречу, и мы замерли в узком коридоре, лицом к лицу.

Ну почему? Почему именно сейчас?

Я запаниковала, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди.

Почему я не могу встретить его, когда на мне три слоя одежды и шапка?

– Чего уставилась? – хрипло бросил он, но в его голосе не было привычной злости, только напряжение, которое он больше не мог скрыть.

– Извини… – прошептала я, опустив взгляд.

Я шагнула в сторону, чтобы пройти, но Егор не выдержал. Его рука поднялась, перегородив мне путь.

Я замерла, не понимая, что происходит. Мой разум кричал: «Беги!», но тело отказывалось слушаться.

– Егор… – начала я, мой голос был таким тихим, что я сама едва его слышала.

И это имя, произнесенное мною впервые, стало последней каплей.

Он шагнул ко мне, прижал к стене одним движением – резким, но не грубым. Я ахнула, мои ладони уперлись ему в грудь, но я не оттолкнула. Его лицо оказалось в сантиметре от моего, и я видела, как его глаза потемнели от желания.

«Это сон, – пронеслось у меня в голове. – Это должен быть сон».

А ПОТОМ ОН ПОЦЕЛОВАЛ МЕНЯ.

Губы были мягкими и горячими, с привкусом мятной зубной пасты. Я ощутила, как мое тело предательски отзывается на этот поцелуй, как мои руки сами собой обвиваются вокруг его шеи, притягивая ближе.

Что я делаю? Это же Егор! Человек, который сделал мою жизнь адом последний месяц!

Но логика молчала, заглушенная стуком сердца и жаром, разливающимся по телу. Его руки скользнули к моей талии, сжали ее сквозь тонкое полотенце, и я тихо всхлипнула – не от боли, а от смятения.