Ольга Дашкова – Сдавайся Капитан, это Любовь (страница 3)
Он смотрел на меня семь секунд.
– Вероника, – сказал он на восьмой, – мы можем решить это цивилизованно или продолжать стоять и смотреть друг на друга.
– Второй вариант тоже ничего.
Что-то на его лице чуть дрогнуло. Что-то, что могло бы стать улыбкой при других обстоятельствах и другом человеке. Я убавила музыку, не потому что он попросил, а потому что мне так захотелось. Разница, кстати, принципиальная.
Именно в этот момент со стороны калитки раздался знакомый голос.
– Деточки! Я пирогов принесла! Со смородиной!
Баба Клава вошла с корзинкой, огляделась и немедленно начала нас двигать:
– В летнюю кухню идите, там стол, там удобно, я накрою. Димочка, Вероника, мойте руки и ставьте чайник.
– Клавдия Петровна, не нужно...
– Уже несу!
Мы оказались в летней кухне одновременно. Баба Клава поставила корзинку, мы под ее присмотром помыли руки, она расставила кружки, в середину стола поставила тарелку, накрытую полотенцем. Когда чайник закипел, она деловито, с видом профессионала быстро разлила по кружкам заварку с кипятком и вышла.
Дверь закрылась, снаружи лязгнул крючок. Мы оба посмотрели на дверь, потом друг на друга.
– Она заперла нас? – сказал Дмитрий.
– Я вижу.
– Намеренно?
– Очевидно.
За дверью послышались удаляющиеся шаги и негромкое довольное бормотание в стиле «вот и хорошо, вот и ладненько».
Летняя кухня была небольшой, стол, две лавки, плита, старый кухонный гарнитур, раковина, окно с геранью на подоконнике. Пироги пахли отлично, это был единственный бесспорный факт в текущей ситуации.
– Телефон есть? – спросил Дмитрий.
– Оставила на улице.
– У меня тоже нет.
– Окно?
Он оценил окно, протиснуться теоретически было возможно, на практике выглядело бы именно так, как выглядело бы.
– Подождем, – сказал и сел.
Я тоже села, взяла пирог, он взял пирог. Мы ели молча минуты три, пироги были хорошими.
– Расписание полива видела?
– Видела. Там пункт три на обороте.
– На случай дождя.
– Я поняла. Это было лишним, – сказала я. – Я бы разобралась.
– С пунктом три?
– С поливом вообще.
– Ты встала в одиннадцать тридцать.
– Помидоры не просят поливать их в шесть утра.
– Помидоры просят поливать их регулярно и не в полдень.
– Капитан, ты когда-нибудь просто позволял чему-то случиться без подготовки?
Он посмотрел на меня, пауза была чуть длиннее обычной.
– Нет.
– Совсем?
– Совсем.
Мы смотрели друг на друга, в летней кухне было тепло, пахло смородиной и свежим тестом. Он сидел близко, лавки были короткими, стол был небольшим, и это все было архитектурой летней кухни, а не чем-то еще.
Я вдруг поняла, что у него красивые глаза, цвет голубой, не в отца, а еще ресницы длинные. Плечи прямые, даже когда сидит, это, наверное, уже рефлекс.
Убрала взгляд на герань. Герань была красная, очень насыщенного цвета, интересная герань.
– О чем думаешь?
– О герани.
Он посмотрел на герань, потом на меня. В его взгляде было что-то похожее на понимание, которое мне совсем не понравилось.
– Клавдия Петровна вернется через сорок минут, – сказал. – Она всегда выжидает сорок минут.
– Ты знаешь ее тактику?
– Она применяла ее к отцу четыре раза за первую неделю.
– И как?
– Результативно.
Мы помолчали еще немного. За окном Антон прошел мимо с венком в клюве. Баба Клава вернулась ровно через сорок две минуты, открыла дверь и заглянула с видом человека, который ожидал застать совсем другое, но в целом доволен даже тем, что застал.
– Ну как, поели? Поговорили?
– Поели, – сказал Дмитрий.
– Поговорили, – сказала я.
Она посмотрела на нас поочередно, что-то мысленно записала в свой внутренний протокол и ушла со словами «вот и ладненько». Я вернулась к себе, легла поверх одеяла и уставилась в потолок.
У капитана Бурова красивые глаза.
Перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку. Это была герань. Я думала о герани. Герань. Красная. Очень насыщенного цвета. Я думала о герани еще примерно час.
Глава 4 «Чрезвычайное положение»
Утро началось по плану.
Подъем в пять тридцать, зарядка, обливание холодной водой, завтрак в шесть пятнадцать. К восьми я уже прополол грядки с морковью, проверил помидоры, починил покосившийся столб у ворот и выпил вторую кружку кофе на крыльце.
Птицы, туман над прудом, тишина. Именно за этим я и приехал в деревню.
В десять тридцать из соседнего дома донеслась музыка.
Налил третью кружку кофе и решил, что это просто фоновый шум. Фоновый шум – рабочая вводная, к нему можно приспособиться. В полевых условиях люди приспосабливаются к гораздо худшим условиям.