Ольга Дашкова – После измены. Новый год для троих (страница 1)
Ольга Дашкова
После измены. Новый год для троих
Глава 1
Стою в отделе кукол «Детского мира» и пытаюсь не думать о том, сколько денег потрачу на Новый год. Алиса носится между полками и каждые тридцать секунд находит новую «самую нужную игрушку в мире».
– Мама, смотри! – кричит она, размахивая плюшевым единорогом размером с нее саму. – Он же розовый! И с крылышками!
– Алиса, положи на место, – автоматически отвечаю, перебирая более скромные варианты. Четыре года назад я даже представить не могла, что буду высчитывать каждую копейку в игрушечном магазине.
Но я не жалею. Ни о чем не жалею.
Алиса – мой свет, моя вселенная, мой смысл жизни. Когда я смотрю в ее огромные карие глаза, так похожие на… Нет. Не думать о нем. Никогда.
– Мама, а можно эту принцессу? – Алиса тянет меня за рукав, показывая на дорогую куклу в блестящем платье.
– Солнышко, давай выберем что-то попроще, – улыбаюсь, присаживаясь рядом с ней. – Смотри, вот эта кукла тоже очень красивая.
– Но у нее нет короны, – вздыхает Алиса с таким трагичным выражением лица, словно это вопрос жизни и смерти.
– Зато у нее добрые глаза, – говорю, поправляя дочке непослушную прядку. – А корону мы можем сделать сами из фольги. Помнишь, как мы на твой день рождения мастерили?
Алиса задумывается. В эти моменты она выглядит совсем взрослой, морщит носик точно так же, как делала это я в ее возрасте. И точно так же, как делал… Стоп. Не сейчас.
– Ладно, – наконец соглашается она. – Но тогда еще единорога!
– Алиса…
– Маленького! Вот этого!
Она хватает первого попавшегося единорога и несется к выходу из отдела, не глядя по сторонам. Я вскакиваю, чтобы догнать ее:
– Алиса, стой! Не беги! Там люди!
Но поздно. Моя четырехлетняя торпеда врезается в кого-то на полном ходу. Слышу мужской возглас удивления, звук падающих коробок.
– Алиса! – подбегаю, готовая извиняться. – Прости, она не хотела… Мне очень жаль…
Но слова застывают в горле. Передо мной стоит Герман.
Герман Архипов. Человек, который разбил мне сердце пять лет назад. Отец моего ребенка, который об этом не знает.
Он изменился. Повзрослел. Стал более солидным и привлекательным. Морщинки вокруг глаз стали глубже. Но все такой же высокий, широкоплечий, в безупречно сидящем дорогом пальто. От него все так же пахнет тем самым парфюмом, от которого у меня когда-то кружилась голова и подкашивались ноги.
– Ой, простите,– щебечет моя дочь.
– Ничего страшного, принцесса, – мягко говорит он Алисе, собирая рассыпавшиеся коробки с конструктором. – Бывает.
Алиса смотрит на него снизу вверх, приоткрыв рот. В ее глазах восхищение – Герман всегда производил такое впечатление на людей. Особенно на женщин и не важно сколько им лет.
– Извините, пожалуйста, – шепчу, чувствуя, как кровь отливает от лица. – Она не специально. Она просто… увлеклась.
Герман медленно поднимает глаза от Алисы и смотрит на меня, по его лицу пробегает удивление, затем узнавание. Потом – полный шок.
– Господи… Лиза? – голос звучит хрипло, словно он не может поверить собственным глазам. – Лиза Костромина?
– Да, – отвечаю, пытаясь взять себя в руки и не показать, как дрожат руки. – Привет… Герман.
Мы стоим посреди игрушечного магазина, между полками с куклами и машинками, под звуки новогодней музыки, и время словно остановилось. Покупатели обходят нас стороной, дети смеются где-то рядом, но я слышу только стук своего сердца.
– Ты… – Герман качает головой, словно пытается прийти в себя. – Ты как будто исчезла с лица земли. Я искал тебя…
– Искал? – смех получается горьким. – Как же, искал. Прямо в свадебном путешествии, наверное.
Его лицо каменеет.
– Мама, кто это? – спрашивает Алиса, дергая меня за куртку.
Открываю рот, но не знаю, что сказать. Герман переводит взгляд на мою дочь, что-то меняется в его лице. Он изучает ее черты – темные волосы, карие глаза, упрямый подбородок.
Мой подбородок. Но его глаза.
– Сколько ей лет? – тихо спрашивает он, в его голосе появляется какая-то странная нота.
– Четыре, – отвечаю автоматически, а потом понимаю свою ошибку.
Герман молчит несколько секунд, но я вижу, как работает его мозг. Он считает месяцы, вспоминает. Его лицо бледнеет на глазах.
– Четыре года, – медленно повторяет он. – Четыре года и… сколько месяцев?
– Это не твое дело, – отвечаю слишком быстро.
– Мама, а почему дядя такой странный? – громко интересуется Алиса, совершенно не понимая накала ситуации. – И почему ты сердишься?
– Тише, солнышко, – шепчу, наклоняясь к ней.
– Но он же красивый, – продолжает она, глядя на Германа с неприкрытым восхищением. – Как принц из мультика! Правда, красивый?
Герман вдруг приседает перед ней, и я чувствую, как внутри все сжимается от паники.
– Как тебя зовут, принцесса? – спрашивает мягко, тем самым голосом, которым когда-то говорил со мной.
– Алиса, – гордо отвечает моя дочь. – Алиса Костромина. А вас как?
– Герман, – говорит он, не сводя с нее глаз. – Герман Владимирович. Очень приятно познакомиться, Алиса.
Он протягивает ей руку для рукопожатия, и она, хихикая, пожимает ее своей крошечной ладошкой.
– У вас красивое имя, почти как у принца, – серьезно сообщает она. – А почему у вас такие же глаза, как у меня?
Воздуха становится мало. Очень мало.
– Алиса, – говорю срывающимся голосом, – пойдем отсюда. Нам пора.
– Нет, подожди, – Герман поднимается, делает шаг ко мне. – Лиза, нам нужно поговорить.
– Нам не о чем говорить.
– Да как же не о чем? – его голос становится громче. – Если то, о чем я думаю, правда…
– Заткнись, – цежу я сквозь зубы. – Здесь ребенок.
– Именно! Здесь ребенок! Который, похоже, мой ребенок!
– У тебя НЕТ ребенка! – кричу, забыв об осторожности. – У тебя есть жена! Помнишь? Та, которой ты делал предложение, пока я носила под сердцем…
Осеклась, понимая, что сказала слишком много.
– Мама, – тихо говорит Алиса, испуганно глядя на нас, – почему вы ругаетесь?
Герман стоит как громом пораженный. Его лицо проходит все стадии – от шока до понимания, от вины до отчаяния.
– Ты была беременна, – медленно говорит он. – Ты была беременна и ничего мне не сказала.
– А зачем? – голос дрожит от злости. – Чтобы ты выбирал между нами? Чтобы бросил невесту ради случайной связи?
– Случайной? – его глаза сверкают болью. – Мы встречались почти год!