Ольга Дашкова – Двойная взлётная (страница 20)

Тупо все.

А вот теперь я как девственница, оскорбленная до глубины души, ломаюсь и не могу открыть эту чертову коробку. Накручивая себя, вешая ярлыки и ценники. Надо всегда понимать, что у мужчин все просто, их логика как танк на боевых учениях. Она прет напролом, и то, что тебя может оскорбить, для них пиздец как круто и просто.

Открываю, хочу уже видеть, что там, но внутри небольшой бархатный мешочек на завязках. Пальцы от нервов затягивают узел, долго распутываю его, но, когда на ладонь высыпаются маленькие белые камушки, переливающиеся в свете закатного майского солнца, я теряю дар речи.

Бриллианты.

«Крис, ты любишь бриллианты?» — Вопрос был задан небрежно и выбивался из контекста всей нашей вчерашней беседы.

Их ровно семь. Каждый размером с небольшую горошину, наверное, миллиметров восемь или больше в диаметре. Они совершенные, кристально чистые, отбрасывающие блеск по всему салону, так что я жмурюсь. Я не сильна в оценке бриллиантов, даже не знаю их стоимость, но то, что я вижу, стоит недешево.

Якут компенсировал неудобства красивыми камушками, которыми за неудобства расплатились со мной.

Красавчики, что еще сказать.

Жанка бы описалась от радости. Но мне отчего-то на душе стало мерзко. Бриллианты блестят, а на душе дерьмо.

Так не было после секса в самолете, там была обида, злость, собственная беспомощность. И то поганое ощущение, которое поднялось спустя много лет с самого глубокого дна, всплыло куском острого стекла, царапая память.

Положила камушки обратно, затянула шнурок, захлопнула крышку коробки и бросила ее в сумку.

Загуглила цену на бриллиант.

Ну мне же любопытно узнать их стоимость, а также стоимость моего полета на Сахалин в качестве эскорта. Передо мной камушек в один карат или чуть меньше, если я правильно определила на глаз. Не берем в расчет его чистоту, в этом я совсем ничего не понимаю. Так вот, один такой камушек стоит где-то восемьсот тысяч рублей. Умножим на семь, это получается около шести миллионов.

Какие щедрые.

На тебе шесть лямов и радуйся.

Ну что, Кристина Сергеевна, тебе почти столько и не хватало до мечты. А вот нашлись добрые люди, помогли. Можно теперь не выворачиваться наизнанку, зарабатывая и потом выплачивая кредит на собственную квартиру в столице.

Кусаю губы, смотрю в окно, за ним мелькают многоэтажки, как клоповник, построенные друг на друге. Мой райончик, не скажу, что скучала, но съемная однушка почти у метро стоит не дешево.

Телефон вибрирует, незнакомый номер.

— Да.

— А ловко ты вчера улизнула, — голос низкий, чуть с ленцой. — Но Артёмка все равно нервный, ты что там, ему член прикусила?

Громов шутит, представила его наглую ухмылку, блеск в зеленых глазах, захотелось снова ударить.

Сжала бедра, вспоминая ночь и то, как Шульгин вылизывал меня до оргазма и сорванного от крика голоса. Прислонив прямо к закрытой двери номера и сдернув брюки вместе с бельем.

— Мне даже не надо видеть тебя, Крис, чтоб понять, о чем ты сейчас думаешь. Испорченная девчонка, тебе ведь понравилось, да?

— Заняться нечем? Зачем звонишь?

— Соскучился.

— Я — нет.

— А подарок понравился?

— Нет.

— Нет?

— Бриллианты не мои лучшие друзья.

— Странная ты.

— Какая есть.

— Отдам обратно шоферу, передаст вам, вот он был, кстати, хорошим. Прекрасно доехали, мило поболтали, очень приятный парень, обходительный, вежливый, глаза красивые, руки сильные.

Что я несу?

Тишина.

— Оставь себе. А водителя придется уволить.

— За что?

— Решение пришло внезапно. Как слова, которые произносит твой рот, совершенно не согласовывая их с мозгом.

— Ты ненормальный?

— А ты, Крис, знала, что язык твой — враг твой? Он только на моем члене смотрится красиво.

Вот что за человек-то он такой? Все испортит.

— Я не намерена слушать твои оскорбления, — отвечаю как можно вежливее, отключаюсь, глубоко дышу, считаю до десяти.

На цифре пять телефон снова оживает, игнорирую. Я совершенно спокойна, у меня все хорошо. Сейчас я приеду домой, разморожу полуфабрикаты, поем, выпью бокал вина, приму ванну, постираю костюм, лягу спать, и ни одна скотина меня не выведет из себя.

А бриллианты я затолкаю в глотку Шульгину при первой встрече. Тварь такая. Нервная стала последнее время. И вообще, чего я хочу от него? Ничего не хочу, потому что он них двоих одни неприятности.

Телефон гудит не переставая, вроде и не послала. К чему такие нервы?

— У вас все хорошо? — интересуется водитель, делая музыку тише.

— Все прекрасно, спасибо.

— Мы почти приехали. Подъезд седьмой?

Я даже ему не говорила адрес, человек сам все знает. Интересно, что еще Громов знает обо мне? С кем я потеряла девственность? В каком классе начала курить? Какой кредит по ипотеке?

Мы остановились, водитель открыл дверь, подал руку, помогая выйти, достал чемодан из багажника. Сервис на высшем уровне. Жалко, если Громов уволит его.

— Подождите, прошу вас, пожалуйста, передайте эту коробочку, тем, кто вам ее дал.

— Я не могу.

— Почему? — удивлена, не скрою.

— Есть четкие указания отдать ее вам и не брать обратно.

— Черт с вами.

Снова бросаю коробку в сумку и тут вздрагиваю от громкого возгласа:

— Кристина, может, ты закончишь любезничать?

Бывший муж стоит в нескольких метрах, уже стемнело, и я его не сразу увидела. Высокий, темная ветровка, джинсы, кроссовки. Резкий диссонанс после мужиков в дорогих костюмах. Такой все еще пацан в тридцать два года.

Хотя эти неприметные шмотки на Коленьке тоже не из дешевых. Маман все еще любит наряжать своего единственного отпрыска, будет, наверное, до пенсии одевать и обувать родное чадо. Но это уже не мое дело.

— Николай, ты напугал меня.

— Что за тип?

— Проблемы? — водитель смотрит, ждет ответа.

— Да, но с этим я справлюсь сама.

— Вы уверены?

— Что происходит, Крис?