Ольга Дашкова – Чужая жена. Двойная сделка (страница 7)
Вика предпринимала слабые попытки вырваться, но ничего не вышло, отчего-то не было никаких сил сопротивляться. Не надо позволять ему себя трогать.
Это неправильно.
Так не должно быть.
Но как только Вика захотела оттолкнуть мужчину свободной рукой, ее шею сдавили пальцами, а губы накрыли поцелуем. Перед глазами сразу потемнело, потом поплыли яркие круги, воздуха стало не хватать, ладони вспотели.
Он целовал, до боли засасывая губы, насилуя рот языком. Вкус крепкого алкоголя и никотина ударил по рецепторам, пуская по телу дрожь. Альберт впился в ее губы, сминая, подчиняя. Такие мягкие и такие нежные, от них нельзя было оторваться, у них был вкус яблок.
Член болезненно дернулся в брюках, чувствовал, как головка сочится предсеменем, хотелось разложить девчонку на этой кровати, а лучше приспустить брюки, отодвинуть ее трусики и насадить сразу по самые яйца. Но было бы слишком просто согнуть ее, вставить член и тупо трахнуть. Просто и скучно. Давно Фирсов не видел сопротивления от девок. Они сами раскладывали себя, предлагая, позволяя делать все что угодно.
Сдавливая ее горло, Альберт задрал плащ и подол платья, гладкая кожа бедра, чуть сместил ее на своих коленях, заставляя раздвинуть ноги. Девушка вскрикнула, да так громко, заглушил ее крик, засосав губу, накрыл пальцами промежность, надавил.
– Отпу…что…не…а-а-а…нет…
Это было совсем непостижимо, ее трогал между ног совершенно незнакомый мужчина, целовал, по-животному лаская языком ее рот, а она не могла дать отпор, трепыхалась в его руках, как птица, пойманная в силки.
Тело пронзило острое удовольствие, когда Альберт надавил еще, задевая чувствительную точку. Вика пыталась свести колени вместе, но ей не дали этого сделать, быстро усадив сверху лицом к лицу.
– Не дергайся, только не дергайся, дыши, смотри на меня.
– Я… Что вы делаете? Отпустите меня.
– Тебе ведь нравится? Вот так нравится, да?
Наглый взгляд, а потом снова касание между ног, он проводит пальцами по трусикам, лаская через ткань ее раскрытое лоно. Вика сжала губы, снова дернулась, чтобы уйти, но он так ловко отодвинул белье, тут же проник пальцами во влагалище.
– А-а-а…а-а-а… – По телу волной пронеслось удовольствие, которого не должно было быть, но оно было.
– Какая мокрая маленькая девочка, так не хочет и сопротивляется, что течет.
– Нет, прекратите.
– Конечно, я прямо сейчас прекращу.
Альберт медленно двигал пальцами, лаская внутренние стеночки влагалища. Она на самом деле была мокрая, а еще очень горячая. Странная у них получается прелюдия, оба одеты, девчонка так вообще в этом дурацком плаще, член стоит колом, а Виктория, продолжая сопротивляться, двигает бедрами и течет еще больше на его пальцах.
Альберту нравилось играть, подчиняя, подстраивая в этой игре под себя. Видеть сопротивление, попытки дать отпор.
– Я хочу уйти, отпустите, это неправильно, – чуть не плача, цепляется за рубашку мужчины, а он продолжает эту невыносимую пытку, лакая ее между ног.
И почему она так реагирует? Что с ней случилось? Столько смешанных и непонятных чувств, он трогает совсем не так, как Антон, ей не нравились такие ласки, Вика считала, что так не должно быть. А вот сейчас все происходит именно так, но с другим мужчиной, и она на самом деле влажная. Мозг еще не может понять, что происходит, но тело реагирует моментально, словно он задевает что-то особенное, делает это как-то иначе.
– Расслабься, а то будет все иначе, будет больно, очень больно, – смотрит, сжав губы, взгляд колючий.
Что он несет? Когда это Фирсова Альберта волновало чье-то желание? Но вот сейчас волнует. Не хочется ломать эту напуганную белку, он хочет видеть ее оргазм сквозь сопротивление и борьбу разума с телом. Чистое удовольствие, неподдельные эмоции.
– Да, малышка, да, вот так. Смотри на меня. Смотри в глаза.
ГЛАВА 8
Он так смотрел, дышал прямо в рот, чуть касаясь губ Виктории. Девушка напряглась, Альберт перестал двигать пальцами, медленно вышел из нее.
– Ты такая влажная, ягодка, хочешь попробовать, какая твоя киска на вкус?
Подносит пальцы к ее губам, проникает в рот, продолжая смотреть прямо в глаза. Они у нее такие большие, удивленные, как же, сука, стоит член, сам не ожидал, что девчонка так его припечатает своими глазками и откровенными стонами.
Сопротивляется, борется с желанием, не хочет сдаваться. Но Альберт знает точно, ягодка проиграет, даже не зная о том, что проиграли ее. Язычок скользит по пальцам, Фирс сам замирает, прислушиваясь к своим ощущениям, а там, внутри, все демоны готовы вырваться наружу и сломать ее.
Вот же сучка. Она совершенно не соблазняет его, как это делают другие, просто смыкает губы и касается языком. Как любопытная кошка, пробует, но в любую секунду готова сорваться в испуге.
– Теперь я.– Альберт сам облизывает свои пальцы, на которых все еще ее вкус. – И правда, вкусная. Сними эти тряпки, хочу видеть тебя.
Дергает за пояс плаща, потом за ворот, пуговицы выдираются с нитками, летят на пол. Вика, очнувшись от транса, снова начинает сопротивляться, но выглядит это так неубедительно, что становится обидно.
Мужчина тянет вырез трикотажного платья вниз, а под ним кружевной, почти ничего не скрывающий бюстгальтер. Антон, как ненормальный фетишист, любит наряжать ее во все такое, накупил кучу откровенного белья, хотя сама Вика любила простоту и удобство.
Но теперь у нее было только сексуальное, местами провокационное нижнее белье взамен ее удобных слипов и простых лифов. Вот и сейчас этот полупрозрачный с тонким черным кружевом бюстгальтер не скрывал ее торчащих сосков.
– Ух ты. Вот это ягодки.
– Перестаньте, – говорит чуть слышно, во рту пересохло.
Но Альберт, не дав ей опомниться, резко наклоняет ее назад, придерживая одной рукой, впивается губами в сосок прямо через тонкое кружево. Сосет, покусывает, хочет попробовать ее на вкус без преграды.
А эта девочка действительно загадка, под этим странным плащом оказалось откровенное нижнее белье, а когда он трогал ее между ног, ее киска была гладкой и нежной, словно у девочки. Да уж, как говорится, в тихом омуте черти водятся, так недолго извращенцем стать.
Вика снова вскрикнула, из горла вырвался протяжный стон, совсем непохожий на мученический, мужчина с одного соска переместился на другой, также засасывая его и чуть покусывая. Он не делал ничего такого, от чего ей было бы противно, а должно было. Ведь она не такая легкодоступная, у нее есть муж, любимый муж.
Она хотела убрать его голову, но получилось так, что вцепилась в волосы, напряглась, еще больше прижимаясь всем телом, подставляя соски для поцелуев. А он, уже расстегнув бюстгальтер, накрыл голую грудь губами, продолжая свои мучительные настойчивые ласки.
Вика завертела головой, но снова замерла в испуге – в нескольких шагах от них стоял тот второй мужчина, Руслан. Ее сердце за сегодня готово было остановиться уже несколько раз, слишком она стала пугливая.
–Рус, ты должен попробовать эти сладкие ягодки. Ты ведь дашь Руслану их попробовать, да, белка?
Альберт даже не поворачивается к Руслану, продолжая ласкать грудь, подавляя все попытки девушки вырваться. А Вика старается смотреть только в глаза Руслану, потому что он стоит почти голый, лишь с полотенцем на бедрах.
Альберт отрывается от сосков, теперь они вдвоем смотрят на нее, а Вика готова провалиться сквозь землю от стыда, все еще не оставляя попыток прикрыться.
– Смотри, какие красивые ягодки. А какие вкусные!
Руслан смотрит на грудь, она у девушки небольшая, округлая, с торчащими и припухшими темно-розовыми сосками. Во рту скапливается слюна, член наливается возбуждением, начинает выпирать через полотенце.
– Я предложил нашей гостье сделку – ее тело взамен на долги мужа.– Фирсов чуть ослабил хватку, откинулся на спинку кресла, осматривая ее своим наглым взглядом.
– И что она ответила?
– Думаю, она согласна.
– Нет, я не согласна, я ничего такого не говорила.
– Не говорила, но текла, как голодная кошка. Ты ведь понимаешь, что это единственный выход для твоего Антошки? Ты ведь любишь его? Ты ведь на все пойдешь ради него? Или нет?
– Но как вы можете?! Как можно ставить такие условия?! Это ведь конец всему, это не та сумма, которую нужно так отрабатывать. Вы меня принудили, закрыли в этом номере, я всего лишь пришла поговорить.
– Ну, хочешь, мы тебе доплатим?
– Господи, да что вы такое говорите?!
Вот теперь ее точно накроет истерика, дышать становилось нечем, ком в горле сдавливал до болезненных спазмов. Вика начала натягивать на плечи платье, слезы сами покатились по щекам.
Стало так обидно, так больно в душе, так бывало в детстве, когда родители с самого утра были добрыми и трезвыми. Вика думала, что все наладилось, что они больше не будут пить, не будут звать друзей, не будет больше никаких драк и ей не придется убегать из дома, прятаться от всех в старом сарае.
Мужчины переглянулись, Руслан склонил голову, продолжая всматриваться в девушку. Та ярость и ненависть, что вспыхнула в первые минуты знакомства с ней, сейчас улеглась .Или это бой его остудил?
Но именно тогда так хотелось сделать ей больно, точнее, не ей, а всему семейству Мироновых, хоть он и понимал, что девчонка ни в чем не виновата. Но было непостижимой загадкой, как она, такая запуганная, с виду скромная, могла связаться с таким подонком, как Антон?