Ольга Дашкова – 100 килограмм Опасности (страница 2)

Каблуки. Громкие, уверенные, совершенно не подходящие для провинциального линолеума. Потом яркий, громкий голос с интонацией, словно она пришла не заявление писать, а принимать парад и попутно раздавать указания всему личному составу.

Открыл дверь кабинета и на секунду забыл, как дышать.

Рыжая. Пышная. В обтягивающем голубом платье, которое честно и без всякого стеснения обрисовывало все ее формы.

Волосы растрепанные, было ясно, что она только что выиграла схватку с ветром и осталась крайне довольна результатом. В руках она держала крошечную рыжую собаку с мордой прирожденного диктатора и взглядом, который оценивал, кого здесь можно укусить первым.

Она стояла посреди холла и командовала моим отделом.

Я должен был разозлиться. Должен был одним взглядом прекратить этот цирк. Вместо этого я просто смотрел и понимал, что утро уже пошло по одному известному месту.

– Пройдемте в кабинет, – сказал максимально ровно.

Она кивнула и прошла мимо. Пахла дорого и сладко. Платье двигалось вместе с ней так, что глаза сами собой норовили соскользнуть ниже. Я заставил себя смотреть только вперед.

В кабинете она без всяких церемоний плюхнула пса мне прямо на стол.

– Держите. Он тоже потерпевший. И очень впечатлительный.

Пес – Маркиз, как она его назвала, – сразу показал мне крошечные зубы и зарычал. Я медленно перевел взгляд с него на хозяйку. Она уже сидела, закинув ногу на ногу, и смотрела на меня так, словно мир обязан крутиться вокруг нее.

И самое раздражающее… мне это почему-то не мешало.

– Присаживайтесь. И рассказывайте по существу.

Она начала.

Окна. Почтовый ящик. Кукла вуду с рыжими волосами и булавками в груди. Все это сыпалось быстро, с комментариями, с жестами, с такой живой язвительностью, что я невольно перестал записывать и просто слушал.

А потом она наклонилась через стол, уложив на него свой шикарный бюст, и почти шепотом сообщила, что подозревает соседа слева – Виктора или Виталия, «мутного типа с бегающими глазами».

Именно в эту секунду Маркиз торжественно присел на краю моего стола. Раздался короткий, чрезвычайно красноречивый звук. Потом наступила тишина.

Медленно поднял глаза. Сначала на пса, потом на небольшую кучку, которая гордо расползалась по идеально чистому столу, потом на его хозяйку.

– Это к деньгам, – совершенно серьезно сообщила она. – Маркиз всегда так делает, когда чувствует крупные перемены. У нас в семье это хороший знак. Особенно на официальной территории.

Я несколько секунд молчал. Потом открыл ящик, достал влажные салфетки и протянул ей.

– Уберете. Сами.

Она ухмыльнулась, взяла салфетки и принялась ликвидировать последствия, продолжая говорить спокойно, уверенно, как ни в чем не бывало. Будто оставлять «денежные знаки» на столе у полковника полиции – это самая обычная часть жизни.

Я смотрел на нее и понимал, что происходит что-то очень неправильное.

Она была слишком яркой для моего тихого кабинета. Слишком громкой, слишком откровенной. Рыжие волосы, тяжелая грудь, которая заметно двигалась, когда она наклонялась, широкие бедра, обтянутые тканью платья, голос, от которого хотелось то ли поморщиться, то ли улыбнуться.

Девушка совершенно не пыталась быть удобной. И именно это почему-то цепляло сильнее, чем должно было.

– Как вас зовут? – спросил неожиданно даже для себя.

– Анжелика. Анжелика Валерьевна.

– Хорошо, Анжелика Валерьевна. Я беру ваше дело под личный контроль. Сегодня же приеду к вам на участок. Осмотрим все на месте, поговорим с соседями. И пока угроза не будет устранена, патруль будет заезжать чаще.

Она выпрямилась, держа в одной руке смятую салфетку, а в другой совершенно довольного Маркиза.

– Лично вы?

– Лично я.

– Серьезно?

– Серьезно.

Она широко, открыто и чуть опасно улыбнулась.

– Тогда я вас жду, товарищ полковник. Только сразу предупреждаю: у меня дома атмосфера еще более творческая. И Маркиз может снова решить, что пора привлекать деньги.

Она развернулась и пошла к двери. На пороге обернулась через плечо:

– Я буду вас ждать. Очень.

Прозвучало как угроза. И ушла.

В кабинете еще долго пахло ее духами и легким безумием. Я сидел, откинувшись в кресле, и смотрел на чистый теперь стол.

Тихий участок. Кот. Спокойные вечера.

Какого черта?

Открыл ноутбук и начал поднимать информацию по ее дому и соседям. Руки работали привычно, а голова была занята совсем другим: голубым платьем, рыжими волосами, голосом, который все еще звучал в ушах.

И этим странным, почти забытым ощущением, будто под ребрами что-то сдвинулось с мертвой точки. Я не искал приключений. Я искал тишины.

А получил Анжелику Валерьевну. И пса, который гадит к деньгам.

Тихо выругался сквозь зубы и понял, что уже жду вечера. Не потому что того требовала служба. А потому мне давно не было так давно по-настоящему интересно. И я еще не мог понять – это такой опасный случай или это опасная женщина только что была в моем кабинете?

Глава 3

Маркиз сидел на пассажирском сиденье в своем специальном кресле и смотрел в окно с таким видом, словно только что совершил подвиг государственного значения и ждал за это как минимум золотую звезду героя.

Я вела машину одной рукой, второй периодически тыкала его пальцем в бок.

– Ты вообще понимаешь, что натворил? – строго спросила. – На столе у полковника полиции! Полковника! Самого главного начальника этого городка! Ты мог бы потерпеть до улицы? Хотя бы до газона? Хотя бы до ближайшего куста?

Маркиз медленно повернул ко мне голову. В его глазах читалось глубокое презрение к моим мещанским представлениям о приличиях.

– Не смотри на меня так. Я серьезно. Это был стол Роберта Тимофеевича Назарова. Человека с погонами и, судя по всему остальному в его облике, железными нервами. А ты… ты решил привлечь деньги прямо у него на столе, где проходят утренние планерки. Господи, какой стыд и позор!

Маркиз зевнул. Широко, с таким достоинством, будто я только что произнесла самую глупую речь в истории человечества.

– Все, молчи. Я поняла. Ты считаешь, что сделал правильно. А я считаю, что ты маленький рыжий террорист и абьюзер. Да, да, надо было тебя Адольф назвать или Сталин.

Телефон в подстаканнике завибрировал. На экране высветилось «Полина». Я приняла вызов и включила громкую связь.

– Ну что, живая? – сразу спросила подруга. – Не сдохла еще от деревенской тишины?

– Полина, ты не представляешь. Я сегодня была в полиции.

– Ого. Уже? Что натворила? Тебя повязали, как в кино – с наручниками и ОМОНом?

– Это не я натворила. Это натворили мне. Разбили окно, ну, я тебе говорила, потом ящик почтовый спалили, а сегодня была кукла вуду. Короче, я пришла к самому главному. К полковнику.

Полина заинтересованно замолчала на секунду.

– И какой он?

– Какой-какой… Высокий, в форме, седина на висках. Смотрит так, будто видел все дерьмо мира и теперь просто терпит наше существование.

– Красивый?

– Полина.

– Ну что? Вопрос по делу. Красивый или нет?

– Красивый, – сдалась я. – В том самом неприятном смысле, когда смотришь и понимаешь, что лучше бы не смотрела.