Ольга Четверикова – Оборотни, или Кто стоит за Ватиканом (страница 16)
С приходом к власти фашистов и нацистов положение госпитальеров в Италии и Германии оказалось различным. В Германии в 1934 году в силу того, что нацисты рассматривали мальтийских рыцарей как соперников и относились к ним с подозрением, Г. Геринг поставил вопрос о запрещении ордена. Однако в итоге всё ограничилось
Декретом Р. Гесса в 1938 году о недопустимости двойного членства в партии и ордене. Многие госпитальеры, чтобы избежать членства в партии, поступили на службу в Вермахт; среди них было немало высших офицеров и генералов. Другие вошли в партию, но продолжали тайно платить взносы в орденскую кассу. Всего в Вермахте служило около 2 тысяч госпитальеров[100]. С началом войны положение ордена осложнилось, и аристократические семьи оказались расколоты, так как надо было поступать либо в соответствии с вековыми представлениями о воинской чести, либо – исходя из идеи патриотизма. В 1941 году из рядов германских вооружённых сил были уволены все главные члены бывших правящих родов Германии, а военнослужащим, даже не являвшимся членами НСДАП, было запрещено носить на мундирах знаки ордена. Однако орден продолжал выполнять свойственную ему миссию.
В Италии же после подписания Латеранских соглашений отношения с властью были нормализованы, орден активно занимался своей деятельностью, а великий магистр избирался из числа итальянцев. В 1930 году орден установил дипломатические отношения со Св. Престолом, при посредстве которого во время войны итальянские рыцари могли поддерживать связи с американской ветвью ордена (см. ниже), а в конце войны – сотрудничать с американскими спецслужбами.
Когда началась военная экспансия нацистской Германии на Восток, Св. Престол, как и в годы Первой мировой войны, связал с ней большие надежды на осуществление окатоличивания восточных славян и восстановление своих позиций на западной территории Советской России. Св. Престол открыто поддерживал профашистские режимы, установленные в Восточной Европе, особое покровительство оказывая усташам и Анте Павеличу, главе Независимого Государства Хорватии (НГХ), созданного в апреле 1941 года и находящегося под жёстким контролем немецких и итальянских властей[101]. НГХ рассматривалось Пием XII как «великий авангард христианства на Балканах», а о Павеличе папа отзывался как о «хорошем католике и хорошем человеке». В свою очередь, Павелич в отправленном папе письме заявил, что именно понтифику принадлежит честь создания Независимого Государства Хорватии.[102]
Между тем, усташи во главе с Павеличем, прозванным «хорватским Гитлером», установили один из самых жестоких террористических режимов тех лет, который несёт ответственность за массовые уничтожения сербов, евреев и цыган. Истинная информация о геноциде тщательно скрывалась и скрывается до сих пор, однако по данным сербских историков и по признанию главного организатора этих преступлений, бывшего министра внутренних дел НГХ А. Артуковича, сделанного им в ходе Загребского процесса 1986 года, только в концлагере Ясеновац было уничтожено около 700 тысяч человек[103]. Этот террор поддерживала подавляющая часть католического духовенства, выступавшего в качестве его вдохновителя, а осуществлялся он по благословению Пия XII и архиепископа Загребского Алоизие Степинаца, главы Католической церкви в Хорватии, удостоенного высшей награды усташской диктатуры – ордена «Велеред». Показательны признания личного секретаря Степинаца иезуита Лаковича: «Артукович был светским рупором м-ра Степинаца. Не было ни одного дня в 1941–1945 гг., чтобы я не посетил его офис, а он – мой. Он консультировался у архиепископа по поводу нравственного аспекта всех своих действий»[104].
Особенно отличались при этом братья-францисканцы, о деятельности которых доверенное лицо Пия XII, эксперт по Балканам кардинал Эжен Тиссеран поведал представителю правительства Павелича в Ватикане: «Мне известно, что францисканцы, например отец Симич из Книна, участвовали в акциях против православного населения, во время которых даже разрушались церкви, как это случилось в Баня-Луке. Мне известно, что действия францисканцев были омерзительны, и это меня огорчает»[105].
После нападения Третьего рейха на СССР Ватикан начал активную антисоветскую информационную кампанию, в которой успехи немецких войск были представлены как победа христианской Европы над большевистской Россией, в отношении которой разрабатывались планы «реевангелизации». Как заявил всё тот же фон Папен в ходе допроса в Нюрнберге в октябре 1945 года, «реевангелизация Советского Союза была задумана в Ватикане и осуществлялась либо через его миссионерский отдел, либо через его секретные службы»[106].
Ещё до войны генерал ордена иезуитов граф Влодзимеж Ледуховский, знавший о готовящемся нападении, стремился обеспечить иезуитам возможность с помощью германских военных действовать на оккупированных территориях. 29 июня 1941 года сотрудник секретариата Ватикана Доменико Мартини указал на необходимость послать кого-либо срочно от Св. Престола на территорию СССР [107], пока немцы не осели там окончательно. Понтифик вызвал к себе главу своей разведки и личного секретаря, иезуита Роберта Либера и секретаря Конгрегации по делам Восточных Церквей кардинала Эжена Тиссерана, поручив им разработку «плана действий», названного «Апостолатом в России», который уже 4 июля обсуждался при участии Ледуховского и генералов орденов капуцинов и базилиан. При этом было решено, что необходимо «остерегаться, чтобы не возникло впечатление, что существует какая-либо связь между отправкой священников и наступлением армии, и чтобы не поранить патриотических чувств русских»[108].
Для выполнения поставленной задачи кардинал Тиссеран и Либер выработали схему особой агентурной операции, которая получила название «план Тиссерана», заключавшийся в вербовке капелланов для сопровождения немецких частей, сражавшихся на Восточном фронте, и сбора информации на предмет восстановления католицизма[109]. Тиссеран и Либер лично руководили операцией, хотя непосредственными исполнителями её были агенты Священного альянса, а за проведение её в жизнь на территории СССР отвечал посланник Никола Эстоци.
Этот план, однако, не имел особого успеха, поскольку не соответствовал немецкой программе германизации восточных областей России, за реализацию которых отвечал Альфред Розенберг. Немецкое руководство наложило запрет на допуск католических миссионеров на оккупированные территории и препятствовало окатоличиванию местного населения. Шеф Службы безопасности Рейха Гейдрих в июле распространил по этому поводу среди высших нацистских иерархов специальный циркуляр, в котором было указано: «Нельзя допустить, чтобы от этой войны, в той новой ситуации, которая начинает складываться на русской территории, завоёванной кровью немцев, выиграл главным образом католицизм. Папские агенты оборачивают эту ситуацию себе на пользу, и с этим надо покончить»[110].
Тем не менее, эти агенты проникали на оккупированную территорию под видом гражданских лиц – торговцев, конюхов немецкого арьергарда, переводчиков итальянских армий и действовали на свой страх и риск.
В основном это были члены «Руссикума», а также лица, завербованные в Шеветоньском, Велеградском монастырях и в аббатстве Гротта Феррара в Италии. Многие из них были арестованы или казнены партизанами.
Глава 5
От нацизма к атлантизму: послевоенная миссия Ватикана
Полностью одобряя действия Германии и её сателлитов, Пий XII вместе с тем разрабатывал и другое, атлантическое направление своей политики на случай поражения стран «Оси». В этом было заинтересовано и американское руководство, исходившее из того, что Ватикану предстоит сыграть главную роль в стабилизации послевоенной Европы.
История американо-ватиканских отношений представляет особый интерес. И прежде чем сосредоточиться на её военном периоде, представляется важным кратко коснуться её основных этапов, чтобы лучше понять причины взаимной заинтересованности сторон в крайне тесном сотрудничестве. Надо сказать, что в силу двойственной природы Св. Престола – церковной и государственной – в США, в которых церковь отделена от государства, вопрос об установлении дипломатических отношений с Ватиканом представлял всегда серьёзную проблему и вызывал резко негативную реакцию со стороны протестантского сообщества. Так что отношения эти отличались нерегулярностью, отсутствием стабильности и надёжности, что заставляло многих говорить о дипломатической аномалии. Однако лежащий в их основе взаимный прагматический интерес всегда брал верх и обусловил тесные неформальные контакты и крепкие связи на личном уровне.
После образования США в 1797 году они установили со Св. Престолом консульские отношения в целях защиты своих коммерческих интересов, укрепления международной легитимности, а также для получения от своего агента информации о ситуации в Европе. После прихода к власти папы Пия IX (1846 г.), воспринимаемого в США как прогрессиста, ситуация изменилась, и американцы согласились на перевод отношений на дипломатический уровень. В 1848 году в Рим был послан поверенный в делах Якоб Л. Мартин, что положило начало 20-летию дипломатических отношений.