Ольга Черниенко – Собачье сердце (страница 2)
– Бася! Принеси тарелочку!
Команды хозяйки каждый раз становятся все сложнее.
– Бася! Принеси тапочки.
Девушка учит собаку запоминать названия предметов:
– Бася, принеси книгу! Бася, открой дверь!
Собака оказалось весьма сообразительной: играючи усвоила названия самых необходимых вещей, научилась приносить их Лене, открывать двери перед инвалидным креслом и даже закрывать их, помогать забираться хозяйке вместе с коляской на бордюр, пандус…
Постепенно собака становилась не просто домашним любимцем, другом, с которым можно поделиться сокровенным, но и «руками» и «ногами» своей ограниченной в движениях юной хозяйки.
Даже во время совместных походов в лес, на речку Бася, с удовольствием носившаяся по полянкам и опушкам леса, выискивая мышек или догоняя вспархивающие из-под её лап воробьиные стайки, никогда не забывала про Лену – мгновенно появлялась перед ней при первом же показавшемся подозрительным звуке, готовая защитить от любой опасности.
Вечера проводили по-старинному уютно – у самовара, с друзьями и соседями. Мама была хлебосольной – готовила пироги, пельмени, блины…
Лене всегда казалось, что мамины руки – это руки доброй волшебницы, а их магические, завораживающие движения сродни игре на музыкальном инструменте, кухня – мастерская волшебницы, а все её блюда – произведения высочайшего кулинарного искусства.
– Ты можешь не любить готовить, но уметь обязана! – часто говорила она дочери и цитировала любимого Хайяма:
– Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало,
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.
На всю жизнь запомнила Лена все секреты её особой кулинарии… Разбудите среди ночи, спросите: «Сколько компонентов в настоящем украинском борще?» Ответит!
Как же легко и просто, наблюдая за мамой, научиться всему, что она умеет, – сажать цветы и овощи, готовить борщи и выпекать изысканное печение, вязать и вышивать!
Сколько интересных художественных идей воплощены в Лениных оригинальных шалях и теплых шарфах, кружевных накидках и скатертях! На выставках за свои работы она получала дипломы и грамоты, была признана «Юным талантом Московии»! Мама гордилась и мечтала увидеть дочку известным художником или искусствоведом.
Однажды слышала, как соседка с оттенком зависти сказала своей дочери – Лениной подруге:
– Бог дал Лене слабые ноги, зато вознаградил талантливыми руками и светлой головой!
Мамины руки доброй волшебницы творили не только вкусную пищу. Словно крылья Ангела, они всегда успевали подхватить падающего в бездну: оказывали материальную помощь пострадавшим в катастрофах, многодетным семьям, помогали по хозяйству беспомощным соседям (дача у них была от общества инвалидов) и, конечно же, подкармливали всех встречных бездомных животных! Мама жила не для себя – для людей!
Два дивных лета провели они втроем на даче. И это были их самые счастливые дни…
Мир рухнул внезапно. Однажды летом мама упала. Боль в колене не отпускала, и диагноз, объявленный доктором после рентгена, не предвещал ничего хорошего:
– Вторичные раковые опухоли костной ткани, образовавшиеся в результате переноса атипичных клеток из основного очага с кровотоком и лимфотоком, – равнодушно и вяло, глядя на снимок, бубнил он, словно читал учебник. – Подобная картина появляется на последних этапах онкопатологии…
– Доктор, я не поняла, что с мамой. Нужна повторная операция? – робко переспросила Лена.
– Какая операция? Вы о чем? Что вы хотите! Ей жить осталось четыре месяца! – раздраженно крикнул эскулап. – Злокачественная опухоль, удаленная у вашей матери три года назад, вновь заявила о себе: метастазы проникли в кости! Мы ничем не можем помочь!
Оглушенная ужасным известием, Лена удалилась в коридор.
В одну секунду все окружающее перестало для неё существовать, померкли краски мира, и теперь интересовало одно: как спасти маму?
Нельзя опускать руки, надо бороться, лечить, не давать падать духом! Мы обязательно победим!
Наступило то самое время, когда уже Лене необходимо было стать маминым ангелом-хранителем.
– Мамочка, ничего страшного, тебя пролечат, выпишут из больницы, мы вернемся на дачу!
Надо повторять это все время, постоянно, снова и снова, чтобы самой в это верить! Ведь мысли и слова реальны, имеют свойство сбываться!
И ещё! Принести ей икону Николая Чудотворца – святой быстро откликается, приходит на помощь нуждающимся!
И лишь отец, никогда не просыхающий от водки, портил все…
Присев к маме на кровать, повторял:
– Когда же ты наконец умрёшь? Ты нас замучила…
В эти минуты Лена готова была его убить.
Почему отец так цинично себя вел? Наверное, среди той нравственной грязи, которой он постоянно касался, заразился бациллами хронической душевной усталости – безразличием, бесчувственностью, бессердечием, апатией и бесстрастностью, когда живет человек по инерции, не зная для чего и зачем.
Лена осталась одна со своим горем. Удивительно, но все знакомые, которых ранее считала близкими друзьями, как-то резко исчезли из её жизни. Вокруг образовалась пустота. Впрочем, Лена и не желала жалости ни от родственников, ни от бывших друзей. Понимала: никому из них просто не хочется взваливать на себя чужие заботы, а тем более мыть, убирать, ухаживать за неходячим инвалидом в доме, где постоянно бесчинствует алкоголик.
На подвиг способен не каждый, самоотверженных людей, как Ленина мама, на всем белом свете по пальцам перечесть.
Впрочем, люди никогда не задумываются о том, что однажды и сами могут попасть в подобное положение…
С домашними заботами – стиркой, готовкой, уборкой – Лена приноровилась справляться сама. Трудности представляли походы в магазин за продуктами. И не только из-за спуска и выхода из подъезда. Раздражали чересчур пристальные взгляды. Но если у простых обывателей любопытство вызывало лишь необычность средства передвижения девушки – инвалидное кресло на колесах, то пьяные и хулиганы могли и покуражиться над человеком беспомощным, незащищенным.
О эти наглые, ухмыляющиеся рожи людей, упивающихся своей безнаказанностью! Вот где вылезает на свет Божий вся человеческая низость! Каких только оскорблений не приходится слышать инвалиду! И нет никакой защиты от подонков…
В такие минуты на помощь бросалась Бася! Звонким отчаянным лаем – своеобразным собачьим SOS! – пыталась она привлечь внимание прохожих. И хотя те в большинстве своем равнодушно проходили мимо, шум, поднимаемый собакой, заставлял недобрых людей уйти.
Выгуливать Басю ежедневно, два раза в день, было некому. Лена могла лишь выпустить собаку из квартиры. Возвращаясь с прогулки, она тихо гавкала под дверью: «Я вернулась, пустите!» В то время Бася стала единственным существом на свете, которому девушка была небезразлична. Чувствуя напряженную, даже опасную обстановку в семье, она постоянно находилась рядом. И ночью, лежа в постели, Лена спиной ощущала тепло тесно прижавшейся к ней собаки.
После химиотерапии маму привезли домой. Она была совсем слабой – даже с постели встать не могла.
Тогда-то и выяснилось: Бася беременна! Недоглядели!
В день, когда Бася родила, отец был пьян. Водка всегда делала его буйным…
После того, что он сделал с новорожденными щенками, несмотря на женский плач, просьбы и уговоры, Лена никогда более не смогла с ним нормально говорить и называть его папой. Это существо окончательно превратилось для неё в зверя.
Ухаживать за мамой приехала тётя с Украины. Она-то и убедила Лену хоть ненадолго отправиться в санаторий, в Крым, дабы восстановить подорванную нервную систему:
– Всё будет хорошо, вот увидишь. Вернешься – а маме лучше!
– Доченька, мне действительно станет лучше, если ты поедешь отдыхать, – просила её и мама. – Нельзя жить в постоянном стрессе. У тебя даже руки все время дрожат. А за меня не волнуйся. – Мама улыбнулась. – Кроме сестры со мной останется Бася – самый замечательный на свете охранник!
Только потом, спустя некоторое время, Лена поняла: мама предчувствовала скорую смерть и не хотела, чтобы дочь стала свидетелем агонии. Она должна была остаться в её памяти живой, бодрой и улыбающейся.
Отдых был недолгим. Тревожные думы не давали расслабиться.
Спустя пару дней после приезда Лене приснился сон: большой человек с белой бородой наклонился над ней и прошептал: «Твоей мамы больше нет».
Утром, вся в слезах, она срочно выехала в Москву. На вокзале встретил тетин друг, подвез к подъезду, и тут же в открытую дверь машины прыгнула Бася – единственное, что у неё осталось. Ни мамы, ни друзей, ни дома!
После похорон отец стал пить ещё больше, хотя, казалось, больше некуда. В квартире постоянно толпились местные алкаши, возглавляла компанию дородная, густо размалеванная и резко пахнущая парфюмерией продавщица местного винного магазина. Недостатка в спиртном не было. Попойки длились круглосуточно. Даже входная дверь не запиралась. Вся нечисть мира поселилась здесь!
Понимая, что оставлять в подобной обстановке молодую девушку нельзя, тётя забрала Лену с Басей к себе.
Первые три недели после смерти матери Лена провела как во сне – ей постоянно кололи транквилизаторы…
Но даже в состоянии прострации, расслабленности и оцепенения мысль о том, что она может стать кому-то обузой, не давала покоя и заставляла постоянно переезжать: Лена гостила то у бабушки, то у тёти, то спешила домой…