Ольга Черниенко – С любовью ко всему живому. Рассказы о животных (страница 14)

Уже прощаясь со мной, добавил, улыбнувшись: «Забираю завтра этого инвалида из приюта, будем вместе жить у меня на даче!».

№ 7

Блажен, кто положит душу за други своя…

– Сдохни, дура юродивая!

Пучок горящей соломы, брошенный в окно, падает на деревянный пол, и вот уже полыхает скамья, рвется пламя к соломенной крыше. Бьется с огнем старица, мечется по деревянной келье. Дым ест глаза, тяжело дышать, загорелось платье…

Но не оставил Бог блаженную – пожар чудом прекратился, монахиня же получила сильнейшие ожоги.

Шесть недель не могла встать с постели и люди забыли о ней.

Лишь ворон ручной приносил в клюве корочки хлеба, ягоды, воду.

Кошки согревали в лихорадке, тесно прижимаясь к босым ступням,

и покой охраняли три собачки – Милка, Розка, да Барбоска…

Евфросиния животных чтила. Повсюду её сопровождали собаки и кошки, голуби садились на плечи, стая галок летела вслед.

Крылатых и четвероногих друзей своих монахиня кормила из собственных рук.

– Почему вы спите рядом с животными, на земле? – удивлялись, навестившие её.

– Я хуже них!

– А зачем столько животных держите? Ужасный воздух, запах…

– Этот запах заменяет духи, которые я слишком много употребляла при дворе, – с улыбкой отвечала она.

Прежде Евфросиния была одной из самых любимых фрейлин Екатерины Второй. Блестяще образованная, умная и очень красивая женщина, княжна Евдокия Вяземская, однажды решила бежать из опостылевшего мира дворцовых сплетен, интриг, чересчур вольных нравов, чтобы принять крест подвижничества. Вместе с двумя подругами инсценировали утопление: бросили на берегу пруда нарядные платья, переоделись в крестьянскую одежду и стали скитаться по монастырям, выполняя там самую тяжелую, грязную работу.

Княжна Евдокия доила коров, чистила хлев, пекла просфоры, трудилась в поле.

Испытав в лишениях стойкость духа, сумев побороть человеческие слабости, обратилась она с просьбой к митрополиту Московскому за благословлением на подвиг юродства под вымышленным именем «дуры Евфросинии».

И направил её митрополит в серпуховской Владычный монастырь, где жила она в тесной деревянной избушке-келье, вместе с животными – кошками, собаками, птицами.

И прославилась добротой, великодушием, милосердием ко всем страждущим.

Всё, созданное Творцом на Земле, имеет душу, память, свое предназначение.

Жизнь каждого создания – бесценна. Ибо всё на планете взаимосвязано: люди, звери, растения – исчезновение одного вида неминуемо приведет к гибели всего мира.

Но человек, созданный, якобы «по образу и подобию Божьему», присвоил себе неограниченное право распоряжаться жизнью других божественных творений. Однажды преступив заповедь «не убий», начал бессмысленно уничтожать все, что ему «мешаетжить»: животных, растения, землю, людей, положив, тем самым, начало собственной гибели.

Следовательно, представление о себе, как «подобии Бога», неверно, ибо Бог – Созидатель, человек – разрушитель.

И спасти этот гибнущий мир, сможет лишь созидательная любовь ко всему живому.

Ольга остановилась у мусорных баков, прислушалась. Где-то рядом раздавался жалобный писк. Приглядевшись, на куче мусора увидела четырех, дрожащих от холода, щенков.

– Малыши… не более трех недель, глазки ещё голубые… кто ж вас выкинул на мороз?

Женщина взяла щенка в руки и ощутила под пальцами трепет маленького сердечка.

Испуганные глазки, дрожащее тельце, совсем чистые, атласные подушечки лап и запах сладкого молочка…

Похоже, малышей только что оторвали от материнской груди. Щенки взволнованно зевали, от страха подрагивали кончики ушей.

Ради чего-то столь беспомощные, трепетные создания появились на свет?

Стать объектом неоправданной человеческой ненависти, и, едва родившись, принять мученическую смерть? Сколько их – утопленных, задушенных, истерзанных?

Неужели и этим крохам суждено замерзнуть, так и не узнав солнышка, травки, человеческой любви?

Ольга вдруг ясно поняла: если она пройдет мимо горя несчастных, станет виновной в их гибели.

– Возьму на время, потом пристрою в семьи!

А через неделю соседские ребятишки притащила троих, совсем крохотных котят, они даже есть самостоятельно не умели.

Спустя месяц в подъезде дома истекала кровью маленькая рыжая собачка – на шее глубокая ножевая рана.

Так Ольга встретила свою верную Рыжуху.

И опустевшая квартира, после отъезда замужних дочек, приняла новых жильцов.

С каждым месяцем их становилось больше. Милка, Хвост, Черныш, Верный…

После объявленного правительством дефолта 1998 года, россияне, потерявшие все свои сбережения, работу, внезапно превратившись в нищих, стали массово избавляться от домашних питомцев.

Сколько породистых и метисов, лохматых и короткошерстых, маленьких и больших, было обречено на холодную и голодную смерть, если, конечно, «повезет» им избежать лап живодеров!

Ольга часто слышала вой около своей квартиры – животных стали подкидывать.

Нередко отбирала кошек и щенков у подростков, играющих несчастными в «футбол», находила избитых, с переломанными конечностями, ножевыми ранениями, полуслепых, обмороженных, умирающих от голода…

Горемыки, качаясь от слабости, жадно хватали еду. Согревшись, мгновенно засыпали.

Словно измученные путешественники, побывавшие в горниле Ада, спали по несколько суток, а придя в себя, подозрительно обнюхивали людей, испуганно поджимали хвосты, взвизгивали при виде резко поднятой руки, и отчаянно боялись выходить на улицу, опасаясь лишиться неожиданного пристанища,

Проходили недели, прежде чем окончательно убеждались – они среди добрых людей! И закончились скитания, постоянный ужас перед тем, что начиналось за дверью Ольгиной квартиры.

Каждый из спасенных, уже однажды ощутивших свою ненужность в этом мире, чувствовал безмерную благодарность милосердному человеку. В глазах уже не было страха, а лишь наивная детская доверчивость – ведь собаки никогда не стареют. И с растущим доверием, рождалась любовь… Согретые теплом человеческой души, превращались они в бесконечно преданных, нежных, любящих и удивительно красивых созданий.

Когда же количество спасенных перевалило за десяток, попробовала Ольга найти им новых хозяев, но собаки убегали, возвращались к её дому, уже ставшему родным.

А кому-то из них просто не повезло – новые владельцы оказались людьми нерадивыми, и животные вновь превратились в бродяг.

С тех пор Ольга опасалась пристраивать животных.

Они все – мои. Всё равно, что родных детей отдать чужим людям…

Но содержать всех было тяжело – выгуливала поочередно, небольшими компаниями, средств на корм хватало не всегда.

Морально страдала от постоянной злобы, колких замечаний, дурных реплик и угроз со стороны соседей по дому.

– Убирай своих шавок – нет возможности нормально жить.

– Но вы же сами выбрасывали, калечили, подкидывали к моим дверям! Куда же их убрать?

Убить? Усыпить? Скажите, кого я должна усыпить, кого? Как можно быть столь чудовищно жестокими?

– не уберешь, всех изведем, всех… – шипели за спиной.

В нашем безбожном обществе большая часть людей очерствела душой, беспощадна, немилосердна к окружающему миру, и к тем, кто не приемлет эту жестокость и бесчеловечность, поскольку сама жизнь великодушных, гуманных, сострадающих, доказывает бессмысленность, убогость и никчемность существования бездуховного большинства.

И мстят людишки с грязной душой, жестоко мучая, уничтожая беззащитных и бесправных животных, чтобы доставить как можно больше душевных страданий их защитникам.

Когда по всей России разнеслась молва о праведнице Евфросинии, её доброте, прозорливости, целительских способностях, повелела игумения серпуховского Владыческого монастыря, убить всех собак блаженной, дабы больнее ранить душу почитаемой всеми «дурочки», земной славе которой, люто завидовала.

– Слишком много грязи от её животных!

И плакала старица: – Собак убили – лучше б меня…

Не смогла оставаться более при монастыре – отправилась она странствовать пешком по полям и лесам Тульской губернии. И везде, где останавливалась, лечила людей, подбирала бездомных собак и кошек, выхаживала.

Помещица Протопопова, в благодарность за исцеление, построила в имении своем недалеко от Алексина светлую горницу для старицы. Мягкой мебелью обустроила, деревья и цветы посадила вокруг.