Ольга Бурцева – Выпускница Облачной академии (страница 21)
Эва чувствовала, как крепкие мужские руки ухватили ее за крылья и оттянули их чуть назад. Холодное лезвие ножа аккуратно проскользило по перьям к основанию крыльев.
«Пока я Ангел, хочу сделать хоть что-то хорошее за свою никчемную жизнь!» — с улыбкой на лице Эвита осмотрела притихшую толпу, казавшуюся единой темной массой в свете одинокого тусклого фонаря. В глазах девушки полыхнуло белое пламя, одновременно с ударом ножа по левому крылу. Сквозь острую боль Ангел выпустила из зрачков импульс, превратившийся в еле заметную белую стрелу, и мысленно указала ей направление и цель.
Второй удар, и у Эвиты по спине струйками засочилась кровь. Перед девушкой безжалостно бросили два обрубленных крыла, а толпа довольно загудела. Все… связь с миром Света утеряна! Перед глазами Эвы встала пелена. Упираясь руками в шершавый асфальт, девушка все еще пыталась не упасть.
— Прижигай! — послышалось из толпы, и другие голоса требовательно подхватили этот призыв. — Жги… жги… жги…
Находясь на грани сознания, Эва словно в тумане увидела, как мужчина зажигает поданный ему факел. Значит, они не убьют ее, а просто больше не позволят крыльям вырасти, навсегда превратив Ангела в человека. Лучше бы убили! Но сопротивляться не было сил. Она обреченно опустила голову вниз, и ее растрепавшиеся волосы упали стеной, закрывая лицо девушки от беснующейся толпы.
— Убери от нее руки! — разнесся над двором властный и в то же время обволакивающий голос.
— Я приношу жертву великой Аштарет! — напористо ответил мужчина с факелом. — И остановлюсь, только если мне прикажет властитель Темного царства! — он мерзко гоготнул и приблизил пламя к израненной спине.
Высокий человек в длинном черном пальто резко вскинул руку, и в его ладони оказался огненный сюрикен. Мужчина ловко метнул оружие в адепта Тьмы с факелом. Рука, удерживавшая губительный огонь, как свежеотрезанный кусок булки, упала рядом с окровавленным Ангелом и, глухо ударившись об асфальт, тут же превратилась в пыль.
Но Эвита этого уже не видела, последней мыслью, шевелившейся в затуманенной голове, оказалась попытка вспомнить, кому принадлежит этот знакомый голос. Но ответ не нашелся, сознание покинуло девушку, а безвольное тело распласталось по засыпанной пылью и перьями земле.
— Пошли прочь! — негодующий голос перешел на мучительные для уха частоты. —
Темная толпа зашепталась, склоняя головы, и с легким потрескиванием рассеялась в воздухе.
***
Арсений бросил машину у бордовых ворот, заехать на территорию оказалось невозможно, там стояло уже несколько машин, в том числе и полиция с пожарной.
Парень шагнул за забор и ужаснулся. Белый двор оказался устлан ковром из серого пепла, как будто тут прошел дождь из преисподней. Стоял жуткий запах гари, остатки домика еще дымились, но пожарные уже безучастно тушили эту кучу догоравших углей, громко обсуждая отработанный вызов. Несколько человек раскидывали обгоревшие бревна вольеров, доставали скулящих полуживых псов. В уголочке лежала кучка почерневших трупиков собак, а возле них стоял маленький трясущийся силуэт.
— Ольга! — Арсений бросился к подруге в перепачканной сажей куртке.
Фонарь на покосившемся заборе отбрасывал на лицо девушки глубокие тени. Оля подняла на молодого человека огромные серо-голубые глаза, полные боли. Она впервые за все время знакомства с Арсением не улыбалась.
— Олечка! — прошептал Сенька, прижимая ее к себе. Острая боль стрелой на секунду пронзила его сердце и тут же отпустила, заставив глубоко вдохнуть тяжелый, пропитанный гарью воздух, застрявший в легких.
Девушка уткнулась носом Арсению в солнечное сплетение и тихонечко заплакала. Он обнимал подрагивающие плечики, впервые в жизни осознавая, насколько они хрупкие. Сеня нежно гладил русые волосы, привычно стянутые в конский хвост, и шептал слова утешения, не зная, кого больше хочет ими успокоить: Ольгу или себя.
Понемногу народ начал расходиться. Выжившие собаки, поскуливая, разбрелись по участку и зализывали раны. Невысокая девушка, похожая на Олю, общалась с полицией, а двое у покосившегося фонаря так и стояли в обнимку.
***
Эвита вынырнула из вязкой темноты, с трудом открыла глаза и поняла, что находится в большой кровати, застеленной серыми шелковыми простынями. Не поднимая головы, девушка обвела взглядом просторную комнату с темными стенами и остановилась на полукруглом окне без занавесок, в которое бесстыдно заглядывала луна. Смотря на бледно-желтый круг, Эва тяжело вздохнула, уловив еле заметный запах мускуса и костра. За дверью слышались голоса, но разобрать, кому они принадлежали и о чем говорили, было невозможно. Так и не поймав ни единой мысли, Эвита опять погрузилась в темноту.
— Ты идиотка! — шипел Вальтер, ступая босыми ногами по черному ворсу ковра. Он уже третий раз доходил до окна и обратно возвращался к черному кожаному дивану, на котором сидела Марьяна с опущенной головой. — Еще раз шагнешь через мою голову, — он угрожающе остановил указательный палец возле носа девушки, — я тебя превращу в пыль.
— Но я думала, — она запнулась, — я думала, у вас с Аштарет одна цель.
— Аштарет всего лишь очередная подстилка отца, которая хочет дискредитировать меня в его глазах, чтобы пропихнуть своего сына, — Вальтер схватил в гневе с черного журнального столика нож для яблок и четко метнул через всю комнату в мишень для дартса возле двери.
Марьяна испуганно втянула голову в плечи.
— Нет, я не сотру тебя в порошок, — он прищурил левый глаз, оценивая точность попадания, — я расскажу кое-каким нашим общим знакомым, как ты подстилалась под меня, — он криво усмехнулся. — Как думаешь, что они с тобой сделают?
— Прости, ну прости, — умоляла Мара, еле сдерживая рыдания. Она боялась поднять голову и посмотреть в глаза, полыхающие желтым пламенем.
— Поняла, куда залезла? — в голосе звучала угроза, но при этом он обволакивал теплотой, проникая в душу перепуганной собеседницы и заставляя напрячься каждую жилку.
Вальтер подошел к Марьяне и, взяв за подбородок, поднял ее лицо. Ироничная усмешка гуляла по мужскому четко очерченному рту. Мара нервно сглотнула, не смея отвести взгляда.
— Во время праздников, будь любезна, сделай так, чтобы Данил и думать забыл об Эвите! — медленно проговорил он и впился в ярко-красные подрагивающие губы.
Поцелуй был жестким, скорее даже жестоким. Вальтер четко давал понять Марьяне, кто хозяин положения. Девушка не сопротивлялась, она откинулась на спинку дивана, увлекая Вальта за собой.
Он небрежно расстегивал пуговицы на платье, освобождая пышную грудь. Холодные от волнения пальцы с идеальным красным лаком заскользили по обнаженной мужской спине, затормозив у резинки домашних спортивных штанов. Вальтер резко сел на диван и как пушинку усадил на себя сверху Марьяну, крепко сжимая узкую талию.
— Хочешь меня? — усмехнулся он, глядя в затуманенные карие глаза.
— Да, — задыхаясь, прошептала она.
С ухмылкой на лице он переместил руки на обнаженную грудь, заставляя Марьяну выгнуться навстречу долгожданной ласке. Она уцепилась пальцами за массивные мужские плечи и заерзала, требуя продолжения.
Но неожиданно Вальтер оттолкнул ее так, что Мара слетела на ворсистый ковер, смягчивший удар.
— Не заслужила! — Вальт встал с дивана, с пренебрежением перешагнув униженную девушку, прикрывающую обнаженную часть тела. — А теперь иди и убеди Данила, что только ты его идеал. И чтобы в ближайшие десять дней вас в Москве не было!
***
Эвита снова вынырнула из забытья. За окном было светло, но не солнечно. Ей снился сон, приятный… Она напряглась, чтобы вспомнить.
Да, ей снился мужчина. Она не видела его лица, но чувствовала нежные, почти ласковые прикосновения. Он что-то шептал на непонятном языке очень приятным теплым голосом и гладил ее по истерзанной спине, по раненой руке, шее, лицу и волосам. И каждое его прикосновение отзывалось теплом в ее теле, унося боль и даря покой. Чудесный сон… или это была явь?
Не разобравшись, Эвита опять погрузилась в пустоту.
***
Переполняемый гневом, Вальтер с силой распахнул уходящие в пятиметровый потолок резные двери из черного дерева. Крылья адепта зловеще разрезали пространство, разгоняя горячий воздух.
— Оте-е-ец! — взревел Вальт, размашисто пересекая огромный зал с огненно-красными стенами и антрацитовыми колоннами.
Мелек Таус сидел в широком кресле из темного бархата, запрокинув голову и прикрыв глаза. Разгневанный зов любимого сына заставил его оттолкнуть стоящую на коленях Аштарет и запахнуть полы шелкового халата.
Отвергнутая дьяволица нехотя поднялась на ноги, тряхнув копной длинных красных волос, и недовольно вытерла двумя пальцами распухшие губы, после чего прикрыла полупрозрачной туникой обнаженную грудь и с презрением посмотрела на разъяренного Вальтера, который одарил ее уничтожающим взглядом.
— Эта, — Вальтер, прищурив левый глаз, недовольно кивнул на Аштарет, — чуть не сорвала все наши планы!
Ухмыльнувшись, дьяволица встала за спину Мелек Тауса и положила ладони ему на плечи.
— Откуда мне знать о ваших планах? — размеренно произнесла она и погладила прохладный шелк халата, при этом продолжая с презрением смотреть на разъяренного Вальта. — Мне донесли, что глупышка-Ангел оказалась на земле, так почему бы не лишить ее навсегда крыльев? Минус один в Облачном мире, — промурлыкала Аштарет, упираясь объемной грудью в затылок Мелек Тауса.