Ольга БрусниГина – Три дня до любви (страница 5)

— Карин, успокойся! Ничего плохого не случится!

— Иди ты! — вскрикнула она в привычной манере. Включилась бестия, таившаяся до поры внутри. Не стоило церемониться с двуличным прохвостом, задумавшем нажиться за ее счет, да, еще таким мерзким способом.

— Торгуешь человечиной? — спросила она. Взгляд ее черных глаз сиял гневом.

— Когда-нибудь ты поймешь меня, — грустно вымолвил подлец.

— Когда-нибудь я найду тебя и отомщу! — сквозь зубы прошипела Карина.

— Прости, прости, Карин… — заблеял физрук, — я не хотел. У меня выбора не оставалось.

На самом деле, Игорь Юрьевич — слабак, а не мужчина из грез. Как же она была слепа, и, конечно же, глупа, раз поверила такому ничтожеству.

Каринка стала панически дергать ручку двери. Как назло, она редко ездила в машинах. В ее планах — резко сорваться с места и тикать без оглядки, пока хватит сил. Каким-то неведомым способом ей удалось выбраться наружу, но внезапно ноги сделались ватными, чужими и не возжелали спасать свою хозяйку. Карине казалось, что она бежит, но на самом деле она перебирала ногами на одном месте. «Он напоил меня отравой» — догадалась она.

Далее пошло и вовсе как в тумане. Она почувствовала помутнение рассудка, тело перестало слушаться и обмякло, а окружение перед глазами превратилось в единый вращающийся шар лилового цвета, вокруг которого летали гигантские красные мухи. Еще какое-то время она пыталась сопротивляться, но постепенно сдавшись, провалилась в вязкое сонное состояние.

В плавающем трансе она маялась недолго. Действие наркотика ушло, принося вслед за собой состояние похмелья со всеми вытекающими последствиями: тошнило, голову раздирала невыносимая боль, мучила жажда. Карина облизнула сухие губы, мечтая хотя бы о маленьком глоточке воды.

Она лежала ничком на холодном полу салона крытого фургона, который двигался по шоссе на большой скорости. Протерла глаза, полагая на миг, что ослепла. В салоне не видно ни зги.

Стала изучать руками обстановку вокруг себя и наткнулась на нечто мягкое. Тщательно ощупала и убедилась, что рядом человек.

— Руки убери, а то схлопочешь! — раздалось в ответ на ее поползновения.

— Кто здесь?

— Конь в пальто!

Карина сама была не из простых, поэтому решила ответить в том же духе:

— По голосу не конь, а кобыла!

— Рот закрой!

Карина замахнулась и изо всей силы двинула в темноту. Ее сжатый кулак опустился как раз в цель.

— Сучка! — заорала невидимая попутчица и вмазала в ответ.

Карина получила свою порцию тумаков. Из разбитого носа хлынула кровь. Громко шмыгнув, она подтерла ладонью переносицу и закинула голову, чтобы остановить кровотечение. Подумаешь, не велико повреждение! Как и прежде, приняв как должное, еще больше рассвирепела. Ни на что бы, ни поменяла кайф от предстоящей потасовки, когда уровень адреналина зашкаливает, а тело рвется в бой.

Пока что победа не на ее стороне, но хищный инстинкт толкнул на следующий подвиг. Уступать невидимке с отвратительным голосом, она точно не собиралась.

Не в ее пользу — головокружение и слабость от неизвестного препарата, подмешанного в сладкую газировку, но гнев прибавил сил. Она вскипела, собрала ярость в кулак и вновь взмахнула рукой.

Началась ожесточенная схватка с врагом, который на поверку оказался более сильным и вертким, и Карина пропускала удар за ударом.

Возня сопровождалась отборными словечками, недостойными лексикона воспитанных барышень. Но для бандиток, воспитываемых с сызмальства законами выживания, подобные высказывания давно вошли в норму. Девчонки не скупились на «комплименты».

Внезапно, тачка дала резко по тормозам, а драчуньи, потеряв равновесие, разлетелись в разные стороны. Карина с силой устремилась вперед и ударилась головой о металлическую поверхность.

Дверь с громким звуком распахнулась, в проеме показался здоровячок в камуфляже.

— Цыц, куклы! — заорал он, — заткнулись обе. Че, за хрень?

— Выпусти! — получилось почти хором.

— Ага! Сейчас. Бегу и падаю! Бошки откручу, если еще один шорох услышу. Втыкаете?

Карина, уже оправившаяся от шока, бросилась к выходу, рассчитывая, что удастся вывернуться. Только качок просек тему. Резко ухватив ее за волосы, он ударил по ребрам.

У Карины перехватило дыхание. Она тихо застонала и согнулась от боли.

— Уяснила урок? — спросил бугай, — или еще хочешь? Надо — пропишу?

— Не хочу, — пропищала она, едва делая вдох.

— Вот, попейте водички. Ну и видок у вас — кошки драные. Утритесь!

Здоровяк бросил бутылку воды и упаковку влажных салфеток. Еще раз оглянул придирчивым взором пассажирок и с грохотом захлопнул дверь.

— На твоем месте, я бы не стала пить, — предупредила противная соперница.

— Еще чего! — свредничала Карина, — в одно горло трескать будешь?

— Дура! Вдруг там яд или наркота. Вырубишься или вообще коньки отбросишь.

— С чего такая забота?

— Просто. А в принципе, мне все равно…

— Чего тогда дерешься, если тебе все равно? Размахалась кулаками!

— Защищалась. Ты первая, кстати, начала. Ладно — «проехали». Добро?

— Добро, — согласилась Карина, — ты знаешь, куда нас везут?

— Догадываюсь. Явно не на показ мод, и не на курсы вышивания.

— Не тяни, выкладывай.

— Запрут в закрытом борделе и будут использовать строго по назначению пока не сдохнем.

— Да, ладно, не гони!

— У тебя другие варианты есть? Для чего еще годимся? Не на стройку же, кирпичи таскать.

— Я сбегу, — уверенно выдала Карина, — просто так в руки не дамся. За жизнь не раз приходилось отбиваться.

— Ага, беги, не забудь прощальное письмецо перед смертью написать. Поймают, и чик «пером» по горлышку.

— Не из пугливых, не стращай! — хмыкнула Карина.

— Засунь свою храбрость, сама знаешь, куда и не выпендривайся. Я тоже не пальцем деланная.

— Я заметила, — призналась Карина, вспоминая, как ей влетело. Тело до сих пор ныло от побоев. Жаль синяков не разглядеть. По ощущениям их тьма-тьмущая, и на лице тоже.

— Ну, и отметелила ты меня? — усмехнулась Карина, потирая ушибленные места.

— А ты — меня, не хило.

— Мы с тобой подружки по несчастью. Не стоило ссору затевать.

— Точно! Лучше не скажешь. Давай держаться вместе.

— Зачем? Я привыкла — сама по себе. Так безопаснее. Не нужно ни о ком заботиться, переживать, да, и ответственность за чужого человека мне не нужна.

— Эгоистка, что ли?

— Не-а, детдомовская.

— А я, по-твоему, кто?

— Кто?

— В том-то и дело, что мы одного поля ягоды. У меня из родни только сумасшедшая тетка в психушке. Старая совсем и безумная. Проку от нее никакого. Воспитанием моим точно не займется. Хорошо, хоть по-малолетству какая-то родственница взяла меня под опеку, поэтому и в детдом я не попала. Только видела я ее всего пару раз, когда бумаги оформляли. Росла сама по себе: по добрым соседям шныряла, то там, то сям корку хлеба просила. Жалели: кормили, одежду поношенную давали. Я не привереда, брала и благодарила, а потом возвращалась, и так по кругу.

— А у меня никого нет — отказница.