Ольга БрусниГина – Отражение темной Луны (страница 2)

Оставалась две недели до именин, вместе с тем усиливалось волнение. Утро нового дня не предвещало ничего необычного. В институт нужно было ко второй паре, поэтому я не спешила вставать с постели. Такое удовольствие понежиться, расслабиться, пока две щебетуньи не напрягают бесконечной болтовней. Они, кстати уже «улетели» на занятия, перед этим разбросав вещи. Такой хаос, обычно к вечеру разбирался, но ежедневно повторялся снова. Я чихнула, ругая вреднулю-Иринку, которая постоянно перебарщивала с лаком для волос.

Уже поддавшись сладкой дреме, я сомкнула веки, но телефонный звонок заставил вздрогнуть от неожиданности. Удивительно, мне никогда не звонили в это время. С родителями общалась вечером, после возвращения с работы, такой порядок установили изначально, чтобы не отрывать друг друга от важных дел. Исключением была сессия, когда результаты экзамена они ждали с особым волнением.

В трубке услышала незнакомый мужской голос:

– Маргарита Николаевна?

– Да, слушаю, Вас.

Возникла пауза. Голос по ту сторону замешкался, а потом медленно произнес:

– Разрешите представиться: майор полиции, старший уполномоченный Морозов Сергей Дмитриевич.

Снова возникла пауза. В этот момент я почувствовала, что случилось что-то страшное. Беспокойное состояние холодком спустилось по спине. Полицейский тем временем, тяжело вздохнул и продолжил:

– С тяжелым сердцем сообщаю, что сегодня утром на территории лесного массива были обнаружены ваши родители без признаков жизни. В настоящее время ведется следствие. Необходимо явиться по месту прописки, чтобы пройти процедуру опознания.

В ответ не могла ничего вымолвить. Сердце сжалось от боли, а из глаз градом хлынули слезы.

Полицейский вымолвил: «Крепитесь!» – и прервал разговор.

Жизнь в одночасье потеряла всяческий смысл. Родители – единственные близкие люди, которые являлись опорой. Своими успехами я была обязана только им!

Я слышала о конце света, когда вокруг остаются только руины, нет надежды на будущее. В этот момент наступил мой личный конец света. Занятия в институте ушли на второй план. Наспех швырнув в дорожную сумку пару вещей и взяв документы, помчалась на электричку. Соседкам по комнате оставила записку: «Уехала домой. Позже перезвоню!»

К вечеру, когда солнце уже почти село, я оказалась дома. Я обожала возвращаться сюда. Родной городок с любимыми улочками, памятными местами самое дорогое место на планете. Здесь провела детство под чуткой заботой семьи, «купалась» в любви родителей и с удовольствием наблюдала за прекрасными, можно сказать, даже идеальными отношениями между мамой и папой. Их взаимное уважение являлось примером для подражания. Иногда, я мечтала, чтобы рядом со мной оказался такой же мужчина как мой отец. Мама никогда не раздражалась по пустякам, шутила и пела. Папины сюрпризы – приятные мелочи: букетик полевых цветов, любимые конфеты, чашка ароматного кофе по утрам придавали романтизма и вносили в их жизнь ощущение волшебства. Словно юная влюбленная парочка они мило «ворковали», а если шли по улице, то всегда держались за руки.

Не могла думать о них в прошедшем времени и до сих пор не верила в страшное известие: «Сейчас, открою дверь, а там как прежде ждут!» Только чуда не произошло – квартира оказалась пуста. По особым приметам, известным с детства, я догадалась, что они собирались на пикник. Не было на месте походных рюкзаков, резиновых сапог и еще кучи прочих вещей для отдыха на природе. По наступлению теплых дней, выходные мы традиционно проводили на свежем воздухе. В программе обязательные пешие прогулки среди высоких деревьев, еда на костре. Счастливые, довольные родители устраивали концерт. Папа брал в руки старенькую потертую гитару, а мамин красивый голос, создавал атмосферу чарующей сказки. Когда она начинала петь, по коже бежали мурашки. В каждую фразу и ноту вкладывалось столько эмоциональной окраски, что я невольно начинала подпевать. Эти душевные песни стали достоянием нашей семьи.

Нахлынули светлые воспоминания, от которых больно сжалось сердце. Я не желала принимать жестокую реальность, лишившую меня самого дорогого на свете.

Вновь ожил телефон:

– Маргарита Николаевна…

Я узнала голос, принесший плохую новость:

– Майор?

– Мы можем встретиться?

– Я не хочу никого видеть! – со злостью бросила я, сама удивляясь такому поведению.

– Это ваш долг, – сухо уведомил полицейский.

– Я дома…

– Не уходите, сейчас буду! – перебил он, сбрасывая звонок.

Майор Морозов, прибывший за мной, оказался вполне приятным человеком. Он по-отечески обнял меня за плечи, заглянул в глаза:

– Будь сильной! – вымолвил он.

– Хорошо, – согласилась я, не представляя, что самое страшное еще впереди.

Процедура опознания, относящаяся к обязательным следственным действиям для родственников погибших, оказалась неподъемной ношей. С момента, когда я увидела два тела, накрытые с головой белыми простынями, мир перестал существовать, в привычном понимании этого слова. Как бы я слышала, видела, только сквозь пелену. И когда, из-за спины, я услышала: «Ты готова?», не смогла ответить ничего вразумительного. Девушка в ослепительно белом халате взялась за края простыни и открыла лицо человека, оказавшегося моим отцом.

– Узнали?

– Папа, – прошептала я чуть слышно и упала в обморок.

Очнулась я совсем в другом месте, когда все та же медсестра махала перед носом остро пахнущим тампоном.

– Где я?

– В полиции.

– Зачем?

– Осталась небольшая формальность, – сказал подошедший майор.

– Я устала…

– Прежде, чем пойдете домой, я объясню, что признаков насилия не было обнаружено и причина гибели ваших родителей неизвестна.

– Разве так бывает?

– Предварительные версии о переохлаждении или отравлении опровергнуты результатами экспертизы. Получается, что у обоих в одно и то же время остановилось сердце, возможно от сильного испуга, ведь нашли их сидящими возле большого дерева, тесно прижатыми друг к другу.

– Мне страшно!

– Хотите, я пошлю нашего сотрудника к вам домой.

– Спасибо! Не стоит. Я большая девочка.

– Если потребуется, примчимся по первому звонку, не стесняйтесь!

– Хорошо…

– У выхода вас ждет автомобиль.

Мне ничего не оставалось, как отправиться в одинокий дом, наполненный воспоминаниями о прекрасном прошлом.

О следующих днях в памяти сохранились лишь смутные обрывки, потому что от обилия пролитых слез все смешалось в однообразный серый туман. Я не ощущала окружающего мира, хотя вокруг было много людей, которые искренне сочувствовали. Похороны окончательно подкосили и лишили меня сил.

Неизвестно сколько дней провела, не желая никого видеть. День сменял ночь, время бежало по строго установленному режиму, а я будто не замечала этого. Мне было все равно, что происходит вокруг, я не ощущала звуков, не помнила, когда в последний раз что-то ела, пила. Я заняла место на диване, чтобы бесцельно пялиться в потолок. Единственный вопрос, который бесконечно вертелся в уме: «Почему?» никак не давал покоя, к тому же ответа на него так и не находилось.

Больно было находиться среди вещей, которые хранили на себе отпечаток благополучной жизни. Запах маминых духов, папин пиджак на вешалке, пара ботинок у порога и многое другое приводило в неистовое чувство отчаяния и страданий. Впервые в жизни я оказалась перед лицом непоправимого горя и поняла, что не готова мириться с таким положением.

Взяв себя в руки, тем обстоятельством, что вряд ли маме понравилось, как я превращаюсь в ноющую размазню, я решила двигаться дальше. Вспомнила, как мы мечтали о счастливом будущем, ставили цели, к достижению которых я стремилась.

– Вставай! – проговорила вслух самой себе, – пора навести порядок.

Действительно, квартира была не в лучшем виде: кругом пыль, разбросанные вещи. Не до уборки было в последнее время.

Я разобрала посуду, перемыла тарелки и расставила их по местам, полила цветы. Тут в руки попал семейный альбом, лежавший открытым на столе. Каждая фотография как маленький кусочек ярких событий, калейдоскопом сменяющих друг друга. От альбома шло удивительное тепло, словно родители находились где-то рядом.

Полистала, только для того, чтобы разбередить свежую рану. Горечь утраты вновь дала о себе знать и отозвалась колкой болью в сердце. Я вытерла ладонью слезу, застывшую на щеке, закрыла альбом и приготовилась спрятать его подальше, но не тут то было. Из него в руки вывалился конверт без адресата. «Нельзя читать чужие письма!» – предупреждал внутренний голос, когда я уже открыла его.

Листок в клеточку из школьной тетради, помещенный внутри, содержал краткое сообщение:

«Ульяна Григорьевна – бабушка по материнской линии…

У меня дыхание перехватило от радостной новости. Оказывается, у меня имелась родственница, хоть и проживающая за тысячу километров отсюда. За всю свою сознательную жизнь я не видела ни одного близкого родственника, который бы появлялся на пороге дома или хотя бы иногда давал о себе знать. У всех одноклассников бабушки и дедушки являлись неотъемлемыми атрибутами воспитания, я же была лишена подобной радости, поскольку знала, что старшие представители семьи отошли в мир иной. Родители при этом, никогда не распространялись на данную тему и не вносили ясности. Сейчас появился шанс обрести новую родню, пусть незнакомую, но от этого не менее желанную: «Я не одинока!» За последнее время, это единственное обстоятельство вселило в меня надежду, позволило обрести смысл существования.