Ольга БрусниГина – Моя сладкая Льдинка (страница 8)
Каждый день Ирина терпеливо наставляла дочь, будто произнося священную мантру: «Доверять никому нельзя, будь осторожнее». Она верила, что способна создать надёжный щит, укрыть свою принцессу от жестокого мира, где много соблазнов. Но маленькая Софья оставалась в неведении мрачных секретов материнского прошлого, и не могла понять тайный смысл ее слов.
Снова Ирина оказалась пленницей собственных горьких воспоминаний, долгие годы скрываемых ото всех. И сейчас она ни за что бы на свете не рассказала никому, как когда-то давно, в юности, она наделала ошибок. Из последних сил пыталась она уберечь свою любимую девочку от тех же испытаний, но увы, справиться с этим оказалось выше ее возможностей. Эта вина стала невыносимым грузом, подорвавшем ее здоровье. Она очутилась здесь, в этой тихой больничной палате, будто наказанная судьбой за свое бессилие.
Сердце снова болезненно заныло, едва взглянув на спящую возле ее больничной койки Софью, чьи мягкие черты лица казались такими беззащитными и трогательными.
– Сонечка… – тихо прошептала Ирина, боясь резко прервать ее сон.
Дочь очнулась, открыла красные воспаленные глаза и кинулась на шею матери и запричитала:
– Мама, ты меня так напугала! Я думала… Я виновата, что так произошло. Если бы с тобой что-то случилось…
– Прости, девочка моя! – ответила Ирина и поцеловала дочь в макушку, – прости если сможешь!
Софья внутренне готовилась к тяжелому разговору и ожидала другого. Она была готова принять упреки, заслуженно выслушивать гневные фразы, даже крики. Ведь ее легкомысленный поступок разрушил не только ее собственную судьбу, но и сломал жизнь матери. Услышать слово «прости», сказанное мягко и искренне, стало полной неожиданностью.
– Мамочка! – вырвалось у Софьи, она мгновенно опустилась на колени возле кровати, нежно удерживая материнскую ладонь.
Ее глаза увлажнились слезами, и небольшая больничная палата вскоре наполнилась звуками искренних всхлипов обеих женщин. Каждая плакала о своём, вспоминая собственные переживания и тревоги.
– Нельзя тебе волноваться, слышишь? Нужно беречь сердце! – первой пришла в себя Софья, утерев слёзы.
– Конечно, конечно, – поспешно ответила Ирина, – решив настроиться на серьёзный разговор, – нам нужно многое обсудить и понять, как мы будем выбираться из этой ситуации.
– Мама, я расскажу тебе все, что случилось в тот день. Но прошу поверить мне.
– Хорошо, Я выслушаю. По, прошу, не старайся оправдываться, а выкладывай все, как было и с самого начала. Как ты там оказалась?
– Это произошло дома у Дарьи. Помнишь, она позвала меня на вечеринку?
– Помню. Но она же твоя лучшая подруга! Не может быть! Мне так нравилось, что вы вместе.
– Она мне вовсе не подруга! – воскликнула Софья, представляя лицо подруги с ехидной улыбкой, – она подставила меня за то, что я поступила в институт, а она нет. Она завидовала, постоянно подкалывала меня. Она проучила меня. А теперь не хочет знать о моем существовании и телефон заблокировала. Я не могу даже высказать ей, все, что думаю.
– Вы дружили с первого класса и мне трудно представить такую подлость, – удивилась Ирина.
Софья подробно пересказала о том вечере, начиная с первых минут и заканчивая последним ясным моментом в памяти. Дочь не оправдывалась, не перекладывала вину на других – прекрасно понимая, что цепочка ее решений привела к такому финалу.
– Она шантажировала меня и я не устояла, чтобы сохранить наши отношения. Я выпила совсем чуть-чуть, потом еще. А дальше – я плохо понимала, что происходило вокруг. Было весело, мы танцевали… Потом пришли трое незнакомых парней. Я видела их впервые. Потом у меня случился провал в памяти и все. Утром я проснулась у Дашки. Мам, я не помню, чтобы раздевалась, чтобы красила губы красной помадой. Когда увидела себя в зеркале, я была напугана и не узнала свое отражение.
– Да, уж! Это точно было все подстроено, – согласилась Ирина, анализируя рассказ дочери.
– Вот и я про то же. Дашка все время давила на меня, контролировала каждый шаг. Я пыталась уйти, но она остановила меня, пообещав, что навсегда перестанет со мной общаться.
– Но это не невинный розыгрыш, Сонь. Это преступление, которое должно быть наказано. Ты так не думаешь?
– Наверно ты права, мам. Дашка стала главным режиссером зловещего спектакля. Остальные девчонки тоже исполнили отведённые им роли, а я невольно сыграла главную героиню, даже не подозревая заранее о сценарии. А те парни были рады развлечься, хотя их выгода тут не ясна. Может Дашка из накопленных на обучение денег, заплатила им?
– Если мы обратимся в полицию, это хоть как-то может улучшить наше положение. Доказать что-то будет сложно, но шанс все же есть. Давай не будем откладывать это надолго. А я завтра же созвонюсь с мамой Дарьи и договорюсь с ней о встрече на следующую неделю, меня к этому времени должно быть выпишут с больничного. Пусть она знает, какую дочь воспитала. Мы же тоже поддерживали приятельские отношения от того, что наши дети дружат.
– Мама, может быть нам оставить, все как есть? Скоро все забудут об этом. Снимки из сети уже удалили. Я не смогу.
– Думаешь, не было ни одной копии? Наверняка кто-то сохранил для себя.
– Я все равно не хочу переживать этот ужас заново. Хочу все забыть и больше никогда не встречаться с Дашкой. Я не смогу ее простить никогда!
Ирина молчала, переваривая, услышанное. В страшном кошмаре не привиделась бы подобная жестокость, тем более от близкого человека. Зная Дашку, умной, воспитанной девочкой, положительной со всех сторон, она никогда не препятствовала ее дружбе с дочерью. Теперь она сожалела, что не разглядела скверные наклонности бойкой одноклассницы. То, что она совершила – это не шалость маленькой девочки, а взрослая, продуманная месть.
– Хорошо, доченька. Я не буду настаивать. Но в том, что с тобой случилось есть и моя вина.
– Но, мама! Ты мне постоянно твердишь, что виновата, но не объясняешь почему.
– Воспитывая в любви, заботе, оберегая от всего, я не показала тебе насколько порой жестоки люди. Ты просто оказалась не готова к встрече с подлецами.
И Ирина, была в том права. Как ласковая родительница она никогда не наказывала дочь за провинности, стараясь следовать идее – никакого насилия и грубости. Не учила Софью хитрости, изворотливости, показывая личным примером образец порядочности.
Сейчас, размышляя над прошедшими годами, Ирина осознала, сколь опрометчиво поступила, воспитывая дочь именно так. Ее нежная Сонечка воспринимала мир иначе: верила в чудо, имела способность видеть добро даже там, где царило зло. Ее чуткое сердце оставалось открытым и романтичным. Увы, настал час прозрения, заставляющий спуститься с небес на грешную землю. Мир был жесток – и эту истину они с дочерью постигали на собственном опыте.
– Все пройдет, – наконец нарушила молчание Ирина, – мы постараемся забыть эти страшные дни. Пообещай никогда не напоминать ни мне ни себе об этом. Договорились?
– Договорились. Я люблю тебя, мам! – произнесла Софья, крепко обнимая маму, – спасибо, что ты на моей стороне.
– О, моя дорогая доченька, – ответила Ирина, нежно гладя ее по волосам, – знаешь, как приятно, когда слышу такие слова от тебя. Когда кажется, что мы плохо понимаем друг друга, надо помнить, что ближе нас никого нет. Я тоже люблю тебя больше всего на свете!
Они ещё долго наслаждались теплом объятий, осознавая, насколько крепкой была их связь. Даже самые тяжёлые моменты становились легче благодаря безусловной любви и поддержке.
Ирина знала, что жители их тихого провинциального уголка вскоре переключат свое внимание на свежие новости. Злая энергия пересудов найдет новую жертву. Ведь здесь каждый шепот разносится эхом и сплетни – это неотъемлемый элемент повседневной рутины. Но им с дочерью будет невозможно и дальше оставаться рядом с ними. Да и сама обстановка будет постоянно напоминать о происшествии и будет отравлять им жизнь.
– Наконец, я с работы уволюсь! – мечтательно сказала Ирина, как будто даже с удовольствием.
– Уволишься? Но как?
– А что? В Фомино уеду. Дом после бабушки хороший еще. Сделаю ремонт, посажу вокруг цветы. Там небольшая сельская школа есть, а учителей не хватает. Думаю, меня там встретят с радостью.
– А как же я? – спросила Софья, опасаясь разлуки с мамой.
– Софья, ты же почти студентка! Начнешь жизнь с чистого листа, на новом месте с новыми друзьями. Жизнь завертится, только береги себя. Ведь по-прежнему ты слишком добра и наивна.
– Больше нет, мам, – многозначительно ответила Софья. Она усвоила урок на отлично.
Глава 4
Работница бухгалтерии вновь засиделась в офисе допоздна. Мысленно она в сотый раз проклинала экран монитора, в который безотрывно таращила глаза. Ей опять выдалась ошибка, и не оставалось ничего иного, как вновь взяться за сверку. Тяжело вздохнув, она наконец-то отважилась поднять голову вверх, взглянув на большие настенные часы, неумолимо отсчитывающие минуты позднего вечера. «Блин, уже без пятнадцати восемь» – буркнула Софья себе под нос. А стрелка все ползла вперед, словно издеваясь над последним усилием воли несчастной трудолюбицы. Разум уже терял ясность, каждая попытка справиться с задачей становилась всё бессмысленнее. Но усталость лишь подстегивала Софью продолжать ради чувства выполненного долга.