Ольга БрусниГина – Моя сладкая Льдинка (страница 5)
Новость мгновенно разлетелась по округе. Жители обсуждали «занятное» происшествие, строили предположения. Некоторые пытались по имеющимся приметам отыскать среди знакомых тех самых парней. В провинциальном городке каждый делал свои выводы. Девчонка из примерной отличницы мигом превратилась в проститутку. Этим суждениям сложно подобрать название. Пословица «Не суди, да не судим будешь» здесь не подходила. Софье вынесли приговор без суда и следствия. Не стали разбираться в деталях, просто навесили ярлык.
Глава 3
– Мама, я не хотела, – в истерике оправдывалась Софья. Ее лицо, распухшее от слез, было неузнаваемо. Узкие ссутулившиеся плечи дрожали от рыданий.
– Я не виновата, мам, прости! – молила она о понимании. – Меня подставили.
Старшая Леднева молча смотрела на дочь, чувствуя, как в ее сердце разрастается боль. Было невыносимо даже дышать. Это чувство было ей уже знакомо. Впервые посетило оно, когда ее беременную бросил близкий человек, обещавший вечную любовь.
Слова раскаяния дочери не доходили до сознания матери. Она была погружена в свои мысли и чувства, ее переполняло горе. Она даже в самых жутких кошмарах не могла представить, что с ними может произойти такое.
О проклятых фотографиях она узнала от приятельницы-коллеги, которая считала, что совершает доброе дело, позвонив ей. Но, как говорится, благими намерениями вымощена дорога в ад, а в такой ситуации лучше было пребывать в неведении.
В то прекрасное утро телефонный звонок раздался неожиданно. Был выходной, Леднева старшая надеялась поспать подольше в тишине и покое.
– Привет, Ирина! Как дела? – услышала она знакомый голос.
– Наслаждаюсь отдыхом, – ответила она. – Ты же знаешь, я сегодня на даче.
– Да, конечно. Но я хотела поделиться с тобой своими переживаниями. В интернете сейчас такой ужас творится, что даже страшно заходить.
– Какой ужас? Ты меня пугаешь! Что случилось?
– Ой, я забыла, что у тебя нет интернета. Прости. Не думала, что именно от меня ты узнаешь эту новость.
Коллега помолчала, подбирая слова. Ирина Леднева догадалась, что без причины она не стала бы ее беспокоить. Обычно их разговоры касались работы.
– Кто-то выложил в сеть фотографии твоей дочери, – наконец произнесла она.
– И что? Если с выпускного, я их все видела. Ничего страшного, дети просто шалили.
– Не с выпускного. Другие, где Софья голая и не одна. Там с нею трое взрослых мужчин… И судя по снимкам, они занимались…
Средоточие груди пронзила острая боль. Ирина нажала кнопку отбоя, не сказав больше ни слова. Фото смотреть не стала, хвалило той фразы, чтобы нарисовать в воображении мерзкие эпизоды, да, и просто боялась ослепнуть от ужаса.
Сейчас она смотрела на плачущую дочь и не знала, что нужно делать в этой ситуации. Как им пережить это.
– Прости, мам! – снова произнесла Софья.
Внутреннее опустошение, вместе с жалостью к единственной дочери, попавшей в беду, истощили все имеющиеся силы. Ирина не проклинала несчастное дитя, а винила себя – как мать она не справилась со своими обязанностями, не уберегла, не досмотрела.
На улицу высунуться было страшно. Злые взгляды преследовали повсюду, скрыться было невозможно. Противный шепот сплетниц, жадно смакующих подробности происшествия, звучал со всех сторон, отравляя и без того израненную душу. Сложно было даже выйти за хлебом. Каждый раз, возвращаясь домой, Ирина плакала украдкой.
От мысли, что придется объясняться с коллегами по школе, учитель истории – Ирина Анатольевна Леднева, испытывала ужас. Острый приступ боли свалил ее с ног и отправил на больничную койку. Ее сердце разбилось на сотни мелких кусочков, острых и колких.
В палате, с парой пустых кроватей, она оказалась совсем одна. Воздух был пропитан запахом дезинфекции, лекарств и спирта. Холодный свет люминесцентных ламп подчёркивал серость стен и тяжесть ее состояния. Женщина открыла глаза и вспомнила, что чуть не умерла. Ее спина затекла, от долгого лежания в неудобном положении. Почти сутки в вене торчала капельница, подающая жизненно важный раствор.
Медленно приходя в себя, Ирина вернулась к тому дню, когда их жизнь разделилась на «До» и «После». Боль в груди усилилась, стало тяжело дышать.
В палату примчалась медсестра, услышав тревожный сигнал монитора, подключенного к пациентке. Взглянув на показатели, она поняла, что ситуация критическая.
– Вам срочно нужен врач! – воскликнула она, быстро покидая комнату.
Для Ирины время замедлилось. Перед глазами замелькали расплывчатые лица учеников, коллег, близких… Сердце бешено колотилось, словно пыталось вырваться наружу. Последним усилием воли она прошептала:
– Моя дочь … Софья…
Эти слова повисли в воздухе палаты, пока врачи спешили оказать помощь женщине, оказавшейся на грани жизни и смерти.
Прошлое возвращалось яркими вспышками воспоминаний. Вот Ирина студентка исторического факультета, увлеченная археологией и древними цивилизациями. Вот рядом возник молодой преподаватель кафедры, Сергей Александрович, чья харизма пленила многих девушек. А вот тихий голос, шепчущий внутри: «Это неправильно». Они стали близки настолько, насколько позволяли обстоятельства. Но однажды все изменилось навсегда…
Роман с женатым мужчиной Ирина воспринимала всерьез, искренне веря, что Сереженька разведется, как обещал. Для неё это были первые сильные чувства, поэтому любые надежды и моменты близости переживались особенно глубоко. Однако шли месяцы, а избранник продолжал находиться между двух огней, постепенно выбирая сторону семьи, где росли двое маленьких сыновей и ждала прекрасная супруга с заботливо приготовленным ужином и свежевыглаженными рубашками.
Ирина жила ожиданием. Каждый раз, прижимаясь к груди милого, слушая биение его сердца, она полностью растворялась в ощущении неземного счастья. Пылкие губы неутомимого любовника, исследовавшего юное тело, нежность рук, сжимающих в объятиях, затуманили ее романтичный ум. Ощущение сильного притяжения заставляло ее гореть желанием. Она сильно тосковала в минуты расставания и вновь таяла как воск, едва Сережа оказывался рядом. Всякий раз, оставшись с нею наедине, возлюбленный нетерпеливо срывал с нее одежду, его необузданная страсть кипела ключом, накрывая неопытную девушку с головой.
– Моя любимая девочка! Такая красивая! – шептал он в моменты экстаза.
– Ты любишь меня? – спрашивала наивная дурочка.
– Больше жизни! Ты же знаешь. А я уже устал тебе это повторять, – с нежностью в голосе подтверждал Сережа.
– Когда мы поженимся? Ты же обещал развестись…
– Подожди, немного. Скоро все уляжется, мне нужно подумать, где мы и на что будем жить, – отвечал любовник, даже ни разу не моргнув и глядя прямо в глаза.
И вновь он требовал ласк. Подхватив на руки, он переносил Ирину на ложе любви в ее съемной квартире. Жадными губами он ловил каждый ее вздох, накрывая губы поцелуем. Она буквально таяла, погружаясь в мир чувственного удовольствия, трепеща от каждого касания, вздрагивала от прикосновений кончиков его пальцев до стона, до крика. Головокружительный экстаз от близости стал подобием сильнодействующего наркотика. Каждая новая доза возносила к небесам, напрочь лишая воли, тогда как нехватка вызывала мучительные терзания.
Ее первый и неповторимый повелитель ночей. Но не дней. Днем их привязанность скрывалась ото всех, хотя Ирине хотелось рассказать всему миру, как она счастлива. Сережа запрещал разглашать их тайну, а она повиновалась. Его доводы, что они должны ждать подходящее время, были убедительны.
Молоденькой студентке казалось, что их любовь – олицетворение истинных чувств, выражавшихся не только в желании обладать друг другом, но и в глубокой душевной связи, воспетой в стихах поэтов.
Нервно ожидая следующей встречи, Ирина предавалась приятным воспоминаниям. Отсчитывала минуты до момента свидания, беспрестанно поглядывая на часы. Иногда он опаздывал, иногда приходил раньше. Угадать было сложно. Сергей налетал стремительным порывом ветра, мощным тайфуном, втягивая в круговорот страстей, захватывая своей абсолютной властью. Его «любимая девочка», подобно мухе, угодившей в сладкий мед, полностью утратила способность выбраться из пут. Эта зависимость казалась сильнее неизлечимой болезни, против которой не было найдено лекарства. Постепенно превращаясь в послушную игрушку его желаний, она целиком зависела от распорядка его жизни, становилась несчастной, слыша очередную фразу:
– Прости, сегодня не смогу прийти. Очень занят. Собираемся с женой отметить праздник. Будет много гостей.
Он постоянно исчезал. Предупреждал в последний момент, что обещанное свидание не состоится. У них с женой был большой круг общения, много родственников, которых нужно было навещать. Они ходили всей семьей в кино, зоопарк, кафе. Уезжали на выходные за город. Причин отсутствия было бесчисленное множество и все уважительные.
– Не злись, малыш, тебе не идет! Сегодня никак не могу приехать, зато завтра, я весь твой, – обещал любимый Сереженька.
Но бывало он пропадал на несколько дней или даже неделю, не отвечал на звонки или сбрасывал вызов. Зато потом появлялся, как ни в чем ни бывало и радостно заключал ее в объятия.
Ирина в отчаянии пыталась сравнивать себя с его женой, хотя это было скверное и унизительное занятие. Кошки на душе скребли. Та, далекая и непонятная соперница, удерживающая ее любимого человека возле себя, в ее воображении являла злобную стерву, мешающую их счастью. Сергей ее убеждал в том же, когда ворчал на супругу: она не так одевалась, не то смотрела по телевизору, не то готовила, в постели была бревном.