Ольга БрусниГина – Манюшка (страница 13)

После первого раза это приятное ощущение настолько запомнилось Якиму, что он стал регулярно пороть жену плеткой. Так он хотя бы получал плотское удовлетворение.

Для Аксиньи жизнь превратилась в сущий ад. Она жила с жестоким мужчиной и часто думала об освобождении. В её возрасте хотелось спокойной размеренной жизни в молитвах и уединении. Её любимые сыночки выросли и могли сами о себе позаботиться. У них впереди были собственные семьи: жёны и дети. Вряд ли они нуждались в её дальнейшей материнской опеке. Конечно, она с радостью нянчила бы внуков и обязательно стала бы им хорошей бабушкой, но пока её единственным желанием было убежать за тридевять земель.

Глава 4

Яким уверенно двигался к своей цели. В трех часах пешим ходом от его дома находилась деревня Лазаревка, где у Ильи, хозяина мельницы, подрастала дочь Федосья, готовая к замужеству. Федосья была настоящей красавицей: крупная, с округлым лицом, пышной грудью и густой русой косой. Многие парни мечтали о браке с ней, ведь союз с мельником сулил сытую и достойную жизнь. Однако Илья искал жениха более состоятельного, чтобы обеспечить дочери достаток. Он не хотел, чтобы Федосья переезжала из Лазаревки. В старости Илья надеялся, что дочь станет опорой и поддержкой для них с супругой. Старший сын мельника погиб – утонул в пруду. От него осталось двое внуков-сиротинок, которых нужно было растить. Вся надежда была только на дочку и её будущего мужа, поэтому Илья не торопился с выбором, взвешивая все выгоды и возможные неудачи.

Возвращаясь из уездного города, Яким решил заехать на мельницу к Илье, чтобы договориться о помоле пшеницы. Это был прекрасный повод для нужной беседы. Они поговорили о делах: об урожае, погоде, заготовке кормов и других важных вопросах. Затем Яким поинтересовался, как обстоят дела у Ильи с семьёй и детьми. Заодно похвастался, что его сын Ваня удачно женился.

– А ещё у меня есть сын, который тоже ходит в женихах, – с хитрой улыбкой добавил он. – Павлик – завидный парень во всех отношениях.

– Я знаю, – ответил Илья. – Встречать приходилось. Заметный парень.

До этого мельник разговаривал с дочерью о женихах, и она сама упомянула Павла. В деревне была гулянка, и среди гостей был сын Якима. Федосья всё время смотрела на него и сказала:

– Вот бы выйти замуж за такого!

Заботливый отец вспомнил эти слова и усмехнулся: «Рыбка сама в сети плыла!»

– Друг Илья, как ты смотришь на то, чтобы породниться? – напрямую спросил Яким.

– Почему бы и нет? – ответил умный мельник вопросом на вопрос.

Так они решили, что свадьбе быть. Пожали друг другу руки и договорились о свадьбе через год, на следующую осень.

Домой Яким приехал с радостной вестью и сразу же позвал Павла.

– Павлик, у меня есть для тебя прекрасная невеста! Мы уже всё обсудили с твоим будущим тестем. Не зря я в город ездил. По пути в нужное место заехал и всё выяснил.

Павлик встряхнул головой, поправляя кудри, и подумал: «Вот так незадача! Как же не вовремя!»

– Весной мы поедем свататься, а к концу сентября сыграем свадьбу. К тому времени хорошенько подготовимся, костюм тебе красивый купим, да и о подарках будущей родне надо позаботиться.

– Как её зовут? – не выдержал сын.

– Ты же её знаешь – Федосья, дочка мельника Ильи! Породниться с нами очень хотят.

Павлик скривился. Ему вовсе не хотелось жениться на Федосье. Он видел будущую жену на деревенском празднике, но она была не в его вкусе и не вызывала даже малейшей симпатии. Яким был уверен, что обрадовал сына замечательной новостью, но его внимательный взгляд уловил его мрачное настроение.

– Почему ты молчишь? – вернулся отец к разговору.

– Думаю. Зачем ты так рано о свадьбе заговорил? И почему за моей спиной, без согласия, действовать начал?

– Он ещё и думает! – взъерошил Яким волосы на макушке сына. – Радуйся! Это отличная партия! Все соседи обзавидуются!

Вот оно – мерило счастья: только бы все завидовали и охали. Но от такой заботы родителей сводило скулы.

– Я рад, отец! – соврал Павел.

Внутри всё содрогнулось от бессилия: послушный сын не имел права решать за себя.

– Вы поженитесь, и будете жить в Лазаревке! – продолжал разговор отец.

– Зачем это? – удивился Павел. – Ты что, хочешь выгнать меня отсюда? Из родных мест, где прошло моё детство, где живёт мой брат? И как же ты будешь справляться без меня, отец? Я ведь знаю всех барыг по именам, у меня есть подход к каждому из них. Они меня боятся и уважают, поэтому нам легче получать с них деньги.

– Это правда, – согласился отец. – Но не стоит огорчаться. У меня есть пара толковых ребят, которые смогут заменить тебя. А в Лазаревке уже есть дом и огород. Илья построил его в прошлом году, краска ещё не успела высохнуть. Сени просторные, на задворках стоит добротный сарай и хлев. Мы с Ильёй подумали, что нет смысла строить второй.

– Решили, значит, – стиснув зубы, вымолвил Павел.

– Так и будет. Нам с матерью пора на покой, идите своей дорогой, рожайте деток, чтобы в старости одним не куковать.

– Но, отец, не по-людски это!

– Не ной, поди, не баба. Я тебе сказал, своё благословение. Твоё дело – повиноваться, а то заладил: «Нравится – не нравится».

Павел умолк, видя, что отец начинал сердиться.

По всем правилам мужчина должен был привести жену в свой дом, и для Павла такой поворот событий и предстоящий переезд казались унизительными. Пока у него не было своего жилья, а в отцовском ему, похоже, не суждено было ужиться. Он проглотил обиду и спрятал её внутри себя. С самого детства он не перечил отцу, слушался его и беспрекословно выполнял все указания. Ему не оставалось ничего другого, кроме как поблагодарить отца за заботу и участие.

Для Павла потянулись дни в ожидании неизбежного. Тягостные минуты, которые сплетались в однообразное тиканье настенных часов, и проживались они без интереса, радости и спокойствия. «Тик – так! Тик-так», – дразнился маятник, доводя его до исступления, словно единственной его целью было подгонять стремительное время.

Новоиспечённый жених чувствовал, что земля уходит из-под ног, а его готовят к тюремному заключению, а не к супружеской жизни с молодой женой. Внутренне он содрогался от неправильности заключённого договора. Не нужна была ему Федосья. Эта девушка не была похожа на принцессу из его грёз. С такой будешь говорить только о посевах, скоте и заготовке дров, но никак не о возвышенных чувствах. Да и где это видано, чтобы неугодная женщина согревала его постель? Несколько раз он представил себе эту картину и впал в тоску. Пышногрудая и крутобокая Федосья с белым сочным телом, пышущая румянцем, не вызывала у него ни капли вожделения. Напротив, всем своим видом она отталкивала подобные желания. Воображая свои руки, обнимающие её широкую талию, пухлые губы будущей жены в ожидании поцелуя, Павел не мог сдержать звериного рыка. Он был не просто зол, а находился в положении подраненного волка, попавшего в яму.

Однажды утром Павел, к своему удивлению, ощутил боль в области сердца. «Только этого не хватало!» – воскликнул он, нервно расхаживая по избе от печи к столу. Затем он ударил кулаком в стену, схватил шапку и поспешил на волю.

Только вышел за порог – вдалеке сарафанчик знакомый замаячил. Тепло на душе стало. Вон оно счастье мимо бежит, только не догонишь. Птичка вешняя, цветочек лазоревый, глазу милый. Крикнуть хотелось: «Манюшка – любовь моя, погоди, постой! Хоть раз улыбку покажи!»

В его сером и безрадостном мире только немая красавица была светлым лучиком. Все мысли были о милых синих глазах и шелковистых косах. Лёгкий стан, мягкая поступь маленьких ножек, нежный взмах тонкой ручки – всё это навсегда запечатлелось в его памяти.

В прошлый раз он стоял рядом с ней, боясь вздохнуть, чтобы не спугнуть эту прелесть. А она, шалунья, потупила глаза, опустила ресницы и перебирала волосы в косе. Заигрывала, что ли? Или это только показалось ему? Влюблённый дурак уже давно протоптал бы тропинку до её порога, устелил бы цветами крыльцо, прожужжал бы все уши сладкими речами. Но Павел, осознавая своё неумение выразить чувства, стоял в стороне, не решаясь сделать шаг навстречу.

Однако, сколько бы Павел ни сетовал, его судьба оставалась неизменной. Робкая надежда на счастье, навсегда перекрытая отцовским благословением, стремительно таяла. В его горячем сердце зародилась темная шальная идея, и Павел, этот избалованный шалопай, задумал недоброе. Он все чаще стал прогуливаться по деревенской околице, выбирая знакомые тропинки, и с надеждой вглядывался в окна Катерининой избушки. Сколько же мыслей он передумал, сколько возможностей упустил!

Манюшка, его возлюбленная, то и дело носилась по деревне, шустрая и озорная. Но она всегда была не одна – то с подружкой, то с целой ватагой. Она пробегала мимо, кланялась Павлу и исчезала. А он стоял, смотрел ей вслед, томился, но боялся догнать. Павел мечтал застать Манюшку в одиночестве, чтобы подойти, заговорить, а если повезёт и прикоснуться к ней.

И однажды Павлу улыбнулась удача: Манюшка взяла корзинку и отправилась в лес за грибами. Но и на этот раз она была не одна, а с подружками. Ранним утром девчата встретились у векового дуба, обменялись напутствиями и направились в сторону осинника. За ним уже виднелся бор, где всегда было много боровиков.