Ольга БрусниГина – Черемухи цвет (страница 3)
– Что же делать? Ты же будешь моим начальником. Можно сказать, с первого рабочего дня у нас возникли неуставные отношения – служебный роман.
В сизой дымке табачного смога агроном пребывал в раздвоенном чувстве. С одной стороны – запретное сладостное состояние желанного любовника. С другой – примерный муж, глава семьи, с перспективами будущего главного специалиста с безупречной репутацией, никоим образом незапятнанной связью с разведёнкой.
– Время покажет! – отозвался он, оглядываясь на любовницу.
Как и прежде, Семён решил довериться воле случая: «Зачем огород городить, когда все на мази?» Никто не подозревал о случившемся сейчас в этой комнатушке. Их свидания могли быть страстными и очень даже частыми. Он желал этого всем своим существом. Если бы только у Серафимы хватило ума оставить всё в тайне.
Пристально вглядевшись в лицо любовницы, он попытался прочитать её мысли. Настолько ли она хитра, чтобы рассказать всем своим подругам подробности интимного приключения? По сути, он почти не знал Серафиму, поэтому опускал подобные мысли.
– Давай договоримся, – начал он непростой разговор, – не хотелось бы…
Серафима навострила ушки и с обидой произнесла:
– Можешь не стараться! Все вы мужики одним миром мазаны. Нашкодил и в кусты.
На ее лице отразились все эмоции, свойственные разочаровавшейся женщине. Она раздражённо хмыкнула.
– Всё же, лишним напомнить не будет. Только не обижайся. Получилось все как-то слишком быстро. Ты дуешься, словно я набросился на тебя. Ты же провоцировала, заигрывала.
– Не трусь, я сама того хотела. Какие могут быть обиды?
– Глупая, я тоже хотел. Но, мы взрослые люди с обязательствами и должны понимать, какие последствия могут быть.
– Интересная лекция, но не по теме. За кого ты меня принял? Думаешь перед тобой девица легкого поведения? Или я с любым так себя веду?
Серафима подобрала разбросанную одежду. В спешке она начала одеваться. Её резкие движения выдавали ее нервное состояние.
– Сим! – тихо позвал Семён, – я так не думал. Просто всё произошло, словно по колдовству. Ты меня с ног сшибла. Не мог я противится твоему зову.
– То есть я только виновата? А ты значит, не при чём?
Семён попытался поймать её за руку:
– Успокойся, пожалуйста! Давай не будем ссориться! Только не сейчас. Сегодня мы пережили такой прекрасный момент. И я очень счастлив, что познакомился с тобой.
Оставалось последнее средство для примирения, и Семён не замедлил им воспользоваться: притянул Серафиму к себе, и припал к её губам, ещё не остывшим от прежних поцелуев.
– Оставим наши чувства в тайне до поры, – ласково и почти умоляюще промолвил он.
– Меня вполне устраивает моё положение любовницы. Не более. Не переживай, ни одна живая душа не узнает, – призналась Серафима.
Будучи реалисткой, получившей огромный жизненный урок, она не строила иллюзий по поводу отношений с противоположным полом. Первый неудавшийся брак до сих пор отзывался неблагозвучным эхом в ушах. Из приятного и вспомнить было нечего, сплошные скандалы, взаимные претензии и отсутствие взаимопонимания. Правы были оба, но и виноваты – тоже.
– А я пока не определился, – не к месту заявил Семён.
– В чём? – не поняла Серафима.
– Да во всём. Но это лишь мои проблемы. Может давно уже стоило очнуться.
В его уютной семейной жизни уже давно обнаружилась заметная брешь. Его болезненная хрупкая супруга считала все постельные утехи строгими брачными обязанностями, выполняемыми строго по расписанию. Всё равно, что праздничные дни в календаре – отмечены красным. Он, конечно же, следовал всем сложившимся порядкам, когда гладко выбритый, натертый мочалкой и умасленный благовониями, ложился на брачное ложе. Гибкое тело любимой жены, напряженное и выгнутое струной, редко отвечало взаимностью. Он прилагал максимум усилий лишь для того, чтобы услышать: «Быстрее, я так устала!»
Он боялся тех тихих ночей, когда она поворачивалась спиной, будто чужая. Слушая её ровное дыхание, ему несколько раз хотелось придушить её. Прежде, любимая жена отзывалась на его шутки заливистым смехом, целовала его в губы и сияла от счастья. Он даже не заметил, когда погас огонь их страсти, а постель оказалась холодной и скучной.
Задавая ненужные вопросы самому себе, Семён занимался бесполезным поиском смысла жизни. Обыденность затягивала с каждым новым днём, придавая чувство неимоверного внутреннего отчаяния. Детей с женой они не завели. Она боялась испортить красивую фигуру, здоровье и ощущение собственной независимости, вбиваемое более опытной тещей.
Семён опомнился. Почувствовал себя живым, когда случился этот случайный секс с незнакомой женщиной, приносящий больше эмоций, чем вся его предшествующая семейная жизнь благополучная в глазах окружающих.
– Я вернусь к тебе завтра, ты нужна мне, – пообещал он удивлённой Серафиме.
– Буду ждать, – ответила она с улыбкой, – здесь же после шести.
– После шести, но ты обязательно дождись. Вдруг в поле задержаться придётся. Примчусь, как освобожусь. Слышала, наверное, что мы с посевами опоздали?
– Странный ты, Семён Иванович.
– Отчего же?
– Разве не мужчина должен ждать, ухаживать? А у тебя тоже одна работа на уме.
– Людей подвести не могу. Жизнь их от меня зависит, у них семьи, свои хозяйства. В противном случае, осенью комбайны вхолостую будут простаивать, а без зерна мы и вовсе пропадём. Ни тебе хлеба, ни корма животным. Даже куриц не прокормить.
– Конечно, ты работай в полную силу. Не надо не подводи людей. Что поделать, придётся мне ждать. Только ты тоже пообещай…
– Что угодно, моя милая!
– Немножечко сил и на меня оставляй.
Семён приятно усмехнулся, уже мечтая о следующем свидании.
– Оставлю. Вечером я буду весь твой.
Власть Серафимы на мужчин заключалась не только в умении вести правильные разговоры в тему, но и нечто большее, заключенное в её природном даре женственности, которое завлекало особей противоположного пола, будто на сладкое.
Почему-то Семён не сомневался, что эта женщина будет рада принять его в любой день и час.
Так и сложилось: на работе он был в роли желанного любовника, а дома примерным супругом в обществе молчаливой супруги, не посягающей на его внимание.
Глава 3
Скоро к Семёну пришло осознание идеально выстроенных отношений. Ерунда, что для воплощения его фантазий требовалось сразу две женщины: одна для удовлетворения чисто телесных потребностей, другая для страданий, стихов и серенад под окном.
Однако стыдно смотреть в глаза обеим. Особенно жене, часто-часто вздыхающей без причины. Её печальный образ в белоснежном свадебном платье, стоявшем рядом в момент оглашения клятв верности, не давал неверному мужу покоя. Семён, когда-то без ума влюбленный и окрыленный представлял свою семейную жизнь в ином свете. Постепенно его радужные фантазии таяли, оставляя лишь разочарование. Он задавался множеством вполне обоснованных вопросов: «Где та девочка с мечтами о светлом будущем? Где та чарующая музыка, которая связывала их в единое целое? Где тот огонь, от искр которого воспламенялся воздух?»
Однажды он задал прямой вопрос жене:
– Скажи, ты ещё любишь меня?
Почему-то она не удивилась, не расстроилась и вообще не выразила никаких эмоций.
Равнодушно взглянула в его лицо и произнесла фразу так, словно это была выдержка из любовного романа
– Ты же мой муж. Перед богом и людьми.
– И что это означает?
– Мы семья. Конечно, люблю, а как иначе.
Семён под эту тему решил поцеловать жену, чтобы вновь ощутить то самое чувство, которое беспокоило его когда-то. Но от любимой супруги всё так же веяло холодом.
Зато знойная Серафима одним своим существованием заполнила ту пустоту, которая внезапно образовалась в его сердце, жаждущем пламени страстей. Её ласковый голосочек, убеждающий, что он единственный и неповторимый, окончательно убедил его правоте действий. Всё больше увязая в любовном восторге, он шел навстречу к приключениям с распростертыми объятиями. Встречи становились всё чаще, всё безогляднее. Несколько раз неосторожных влюблённых заставали после работы выходящими из столовой вместе.
Семён не замечал или не хотел замечать кривых взглядов на их грешных с главным поваром отношения остальных работниц кухни и посетителей столовой, звонко бряцающих ложками. От любопытных взглядов сложно укрыться, тем более в посёлке, где все друг друга знали.
Оказалось, их с Серафимой секрет уже стал достоянием общественности и давно разнесся по всей округе. Соблюдая все предосторожности, и даже не сталкиваясь рукавами на работе, они с Серафимой вели вполне заурядные разговоры о наличии продуктов на складе, о тарифах на электричество, воду и прочих производственных проблемах. Только сложно было скрыть те искры, которые то и дело проскакивали между ними.
Семёна несколько раз застигало чувство ревности, когда Серафима, запросто флиртовала с любителями добавки.
– Симочка, налейте-ка еще компота! – приставал усатый толстячок тракторист из первой бригады, ей подмигивая.
– Сейчас, бегу! – отвечала она, зачерпывая половником со дна самые вкусные ягоды.
– Вкуснотища! Знаете, как угодить, милая Симочка, – благодарил тракторист, задерживаясь возле прилавка, чтобы обменяться еще парочкой шутливых фраз.
Красавица повариха улыбалась, сверкала глазами для другого мужчины. При этом приводя в бешенство наблюдающего за этим действием заведующего столовой и по совместительству любовника. Семён видел в своих соперниках любого, кто вставал рядом или подошел на слишком близкое расстояние к его возлюбленной. Серафима – девушка видная, соблазнительная и в то же время падкая на особенные удовольствия. Ему ли не знать. За последнее время Семён изучил не только каждый изгиб её горячего тела, но и каждый вздох, стон. Серафима принадлежала лишь ему и точка! Он не мог даже в самых страшных снах представить, как до её обнаженной кожи касаются чужие руки, ласкают, дотрагиваются до тех самых мест, где он оставил свои отметины.