Ольга Борискова – Высота одиночества (страница 14)

– Не до конца, – грустно улыбнулся Николай Петрович. – В девяносто третьем году она наконец смогла заявить о себе. Выиграла чемпионат России, стала второй на чемпионате Европы и победила на чемпионате мира в Праге. Я думал – вот она! Наша надежда на Олимпиаду в Лиллехаммере в девяносто четвертом. И она справилась бы! Уверен!

– А что случилось?

– Эх, кто бы мог подумать… Случилась беременность. Не представляю, как я раньше не догадался. Надо же… – Савченко настолько погрузился в воспоминания, что позабыл о присутствии Игоря. А тот с удивлением слушал историю Аллы. – А все тошнота ее. Проблема у нее была – когда нервничала сильно, мутило. Часто на соревнованиях такое случалось, я и не обратил внимания, а когда узнал – поздно было…

– Поздно для чего?

– После выигранного чемпионата мира Алла заявила, что покидает большой спорт, – уклонился от прямого ответа Николай Петрович. – За год до Олимпиады, Игорь! Девочка была настолько категорична, что никакие уговоры не подействовали. Бердникова тогда два года как президентом Федерации фигурного катания назначили, он вообще ходил как привидение. Это был такой шанс на золото – и вдруг… беременность…

– А потом? – нахмурился Игорь.

– Что дальше… – вздохнул Николай Петрович. – Родила наша Алла.

– У нее есть ребенок?! – такого поворота Крылов не ожидал.

– Мальчик. Только вот… умер он. Дня не прожил, роды тяжелые были, и… Бердников тогда думал, она на лед вернется, форму наберет и выступать будет, а она ни жива ни мертва. Однажды наведалась ко мне, бледная, с потухшим взглядом, я едва узнал ее. Сказала, хочет детишек тренировать, но сама на лед больше не выйдет. Малыши для нее смыслом жизни стали. Но она никогда не забывала того ребенка. Каждый год в его день рождения бывала на кладбище… Пятнадцатого октября.

– Грустно… – выговорил Игорь, изучая причудливые блики от лампы на поверхности стола.

Однако кое-что в истории Савченко опустил. Раз Богославская замужем не была…

– Николай Петрович, а кто отец ребенка?

– А я почем знаю? Игорь, что за вопросы? – возмутился тот, сдвинув седые брови. – Я за ней не следил и не в курсе, с кем она была в свободное от тренировок время.

– И вы даже не спросили?

– Отнюдь. Но Алла молчала как партизан – слова не вытянешь. А что мне? Пытать, что ли, ее надо? Так и не рассказала. Но я понял: он то ли бросил ее, то ли хотел, чтобы девушка аборт сделала. В общем, неприятная история…

– Да уж, – протянул Игорь и, шумно выдохнув, взъерошил волосы.

Ну и дела. Ничего, что связало бы Аллу и Ринату, он не разведал, зато окончательно уверился во мнении, что не могла бы она вот так резко поступить с детдомовской девочкой. Получается, Федорова права. На то она и журналистка – сенсацию за версту чует.

– Ладно, Николай Петрович, пора мне. – Хлопнув себя по коленям, Крылов встал и кивнул тренеру, по-прежнему мысленно находящемуся где-то в прошлом. – Рине лекарства надо отвезти.

– А?.. Ага, давай, Игорь. Вы поправляйтесь скорее.

– Постараемся, – улыбнувшись, кивнул Игорь.

Через минуту он быстро сбежал по ступенькам спорткомплекса и, ежась от холода, нырнул в машину.

– И когда наступит нормальная весна? – проворчал Крылов, включая климат-контроль.

Почувствовав теплый воздух, расслабленно вытянулся на сиденье и, достав айфон, написал эсэмэску: «Я еду. Соскучилась?»

Отправил и не сводил взгляда с экрана, пока не пришло ответное сообщение: «А должна была?»

Ухмыльнулся и отбросил телефон на соседнее сиденье.

Но айфон снова завибрировал.

– «Лимоны закончились. Купи еще», – вслух прочел Игорь, и на лице растянулась довольная улыбка.

Не успел выехать со стоянки, как в зеркале заднего вида заметил бегущего к машине Николая Петровича. Затормозил и выбрался на улицу.

– Что случилось?

– Хорошо, что ты еще здесь, – отдышавшись, мужчина оперся о капот машины. Снял очки и протер о рукав. – Мне из Федерации позвонили и потребовали, чтобы ты сегодня приехал.

– Зачем?

– Без понятия. Но Бердников требует тебя немедленно!

– Сначала три года ни слуху ни духу, а тут вдруг соскучился. – Игорь уныло покачал головой, рассматривая грязную жижу, когда-то бывшую снегом. – Хорошо, – поднял взгляд и кивнул Савченко. – Сейчас заеду. Интересно, что ему понадобилось.

– Потом расскажешь, – проворчал Николай Петрович и, поежившись, пошел к спорткомплексу.

Последний раз Крылов был в этом длинном коридоре, перед дверью с табличкой «Бердников В. Н.» в тот злополучный день, когда узнал, что его исключили из состава сборной России. Теперь-то он понимал, каким дураком оказался, но тогда… Что ж, эмоции его захлестнули, мешая мыслить здраво. Бердников никогда фигуриста особо не жаловал, а уж после той «цыганочки с выходом» на Олимпийских играх и подавно. Тем не менее исключение из состава сборной для Игоря стало неожиданностью. Но и бог с ним – в финансировании парень никогда особо не нуждался, однако на соревнования путь был заказан.

В послеолимпийском сезоне он еще пытался как-то противостоять Бердникову, участвовал в двух этапах серии Гран-при, которые честно заработал, но в финал не попал. А на чемпионат России его просто не пустили.

В общем, плевал Бердников на все правила!

А уже с января следующего года Николай Петрович предложил перейти в пары. И с тех пор началась для Игоря новая война, прежде всего – с самим собой. Ростом метр восемьдесят четыре, он был долговязым для одиночника, но недостаточно высоким для парника. Пришлось брать другим – все свободное время Игорь проводил в зале, а после, когда Савченко нашел для него партнершу, и тренажерка не понадобилась – девочка Маша оказалась низенькой, но, мягко сказать, крепкого телосложения.

Поэтому, что бы Игорь ни говорил Ринатке, она по сравнению с бывшей партнершей была пушинкой.

Мимо прошел какой-то чиновник, и Игорь, набрав в легкие воздуха, шумно выдохнул и постучал в дверь. Последовало приглашение войти.

В кабинете ровным счетом ничего не изменилось. Добротный стол с монитором, темно-коричневый кожаный диван, в одном углу – узкий шкаф, в другом – стеллаж с бумагами. Все весьма сдержанно, но со вкусом. Абстракция на стене, круглые часы с серебристым ободком циферблата… Даже Бердников – такой же негостеприимный.

– Здравствуйте, Владимир Николаевич, звали? – Придав голосу как можно более безмятежный тон, Игорь выдавил некое подобие улыбки и присел напротив Бердникова.

– Звал, – отозвался тот недовольно.

– Значит, соскучились? – Крылов вальяжно развалился в кресле.

– Век бы тебя не видел, – с плохо скрываемым раздражением выдал Бердников.

– А это чувство у нас взаимно, – хмыкнул Игорь. – И неужели в Зимбабве снег выпал, раз я удостоился чести сидеть в кабинете президента Федерации фигурного катания России?

– Ты что удумал, Крылов? – пропуская мимо ушей издевательский тон, осведомился Бердников. – В болоте увяз и Ипатову решил с собой прихватить? Нашел палочку-выручалочку?

– Если я и увяз, то исключительно по вашей милости, – холодно улыбнулся Игорь. – И болото у нас с Риной одно на двоих. Но ничего… У нас, между прочим, планы имеются, и с вашими они сильно разнятся.

– И что ты можешь? Только языком трепать!

– Что-то да могу! – Глаза Крылова наполнились яростью. – И только попробуйте помешать, в этот раз разрушить свою жизнь я вам не позволю.

Бердников угрожающе прищурился.

– Если ты причинишь Ипатовой вред… Против тебя сыграет каждый ее синяк и каждая слеза. Запомни, Крылов.

– А чего вдруг такая забота о Рине? Три года дела до нее не было и почему-то вспомнили и требуете, чтобы фигурист-неудачник Игорь Крылов не прикасался к вашему алмазу! Кстати… – Парень подался вперед, опершись о стол. – Я нашел Ринату в таком месте, в котором и жить-то невозможно. И где, скажите на милость, были вы со своей заботой? Почему бросили Ипатову? Оставили одну! С травмой! С чувством полного опустошения! Неужели все, кто не способен дать сиюминутный результат, становятся ненужными Федерации? – не сводя с Бердникова пристального взгляда, с нажимом проговорил Игорь.

– Я повторяю, – начал Бердников. Он был словно вытесан из камня – ни один мускул на лице не дрогнул, ни капли жалости в холодных, как сталь, глазах. – Если с Ипатовой что-нибудь случится, пеняй на себя. А теперь – свободен.

– Не понимаю, к чему этот разговор? Зачем вы меня выдернули? Запугать хотели? Не получится. Пуганый уже. Вы не остановите меня, Владимир Николаевич. Хотите золото в парном? Мы его завоюем.

– И без вас желающих полно.

– А мы всех обойдем, – расплылся Игорь в улыбке. Только получилась она недоброй. – А что до благополучия Ринаты… Когда вас заботили судьбы людей? Людей, а не спортсменов? Богославская осталась и без медали, и без ребенка, Рината с травмой и без поддержки Федерации. А вы… вы ничем не поскупитесь ради победы, верно?

Игорь понимал, что ступает на край обрыва. Еще немного – и упадет в бездну, но заставить себя остановиться не мог. Он презирал таких личностей, возомнивших себя центром вселенной, считающих, что вся власть в их руках, а люди – марионетки, которыми можно управлять. Кого-то сделать чемпионом, а кого-то выбросить, как поломанную игрушку.

– Как ты смеешь, щенок! – взревел Бердников, ударяя кулаком по столу.

– А что вы переживаете?! Аж побагровели. Правда глаза режет?