Ольга Борискова – По ту сторону льда (страница 4)
Маришка Хорошая: Выложи видюшку какую-нибудь с тренировки. Я соскучилась.
Иван Москвич: По тренировкам?
Маришка Хорошая: По ним тоже.
Маришка Хорошая: Но вообще-то, по тебе.
Иван Москвич: Я по тебе тоже соскучился. Ты когда вернешься?
Иван Москвич: Как твоя нога?
Маришка Хорошая: Да так же, Вань. Врачи говорят, что главное – не форсировать. Так что я целыми днями дурью маюсь. Музыку слушаю, книжки читаю… Сегодня вот в парк правда ходила.
Иван Москвич: Шардоне пьешь… (подмигивающий смайлик)
Маришка Хорошая: Не без этого (широко улыбающийся смайлик)
Иван Москвич: Возвращайся уже, а? Ну правда, Маришк. Тошно без тебя.
Маришка Хорошая: То оставайся, то возвращайся… Определился бы ты уже!
Иван Москвич: Я уже десять лет назад определился. (три красных сердечка)
Маришка Хорошая: Скоро вернусь. Только все равно видюшку выложи.
Иван Москвич: Ладно, так уж и быть. (подмигивающий смайлик)
Иван Москвич: Сама бы хоть что-нибудь выложила. Хоть посмотреть на тебя.
Маришка Хорошая: Насмотришься еще.
Маришка Хорошая: Хочу, чтобы ты сильнее соскучился. (красное сердечко)
Иван Москвич: Да уж куда сильнее… (задумчивый смайлик, грустный смайлик, плачущий смайлик)
В коридорчике послышался шорох, и Марина, подняв голову, громко крикнула:
– Мам, ты?
– Ну а кто еще? – На пороге комнаты возникла женщина средних лет и, оценив обстановку, улыбнулась. – Отдыхаешь?
– Ага.
– Опять с Ваней переписываешься?
Марина улыбнулась, но ничего не ответила.
– Будешь вино?
– Позже. – Женщина неопределенно махнула рукой. – Я пока к себе пойду. Буду нужна – зови.
– Хорошо.
Маришка Хорошая: Мама пришла.
Иван Москвич: Привет ей передавай.
Маришка Хорошая: Ок.
Маришка Хорошая: Вчера закат был очень красивый.
Маришка Хорошая: Третий бокал…
Маришка Хорошая: Ва-а-ань!
Маришка хорошая: Хнык.
Иван Москвич: Тебе не стыдно дразниться?
Маришка Хорошая: Вообще-то, я в депрессии. Не забыл? (три смеющихся смайлика)
Иван Москвич: Ничего, Маришк. Сейчас видюху выложу, и в твоих группах еще какую-нибудь байку замутят.
Маришка Хорошая: А ты постарайся, чтобы там никаких Маш не маячило!
Иван Москвич: Думаю, это их не остановит. (пять улыбающихся смайликов)
Маришка Хорошая: Зато меня порадует!
Иван Москвич: Ну разве что только ради тебя (три красных сердечка)
Маришка Хорошая: Хотя… Как-то грустно стало. Я бы почитала что-нибудь новенькое. (три катающихся от смеха смайлика)
Иван Москвич: Возвращайся, и грустно не будет. Это я тебе обещаю. (подмигивающий смайлик)
Маришка Хорошая: Я подумаю.
Маришка Хорошая: Прям сейчас пойду думать.
Маришка Хорошая: Целую.
Иван Москвич: Крепко целуешь?
Маришка Хорошая: Очень! (пять поцелуйчиков)
Маришка Хорошая: Поцелуй из Германии. Немецкий. Как французский, но ещё лучше. (подмигивающий смайлик)
Иван Москвич: Я тебя тоже целую, Мариш.
Иван Москвич: И жду.
Маришка Хорошая: (пять красных сердечек)
Иван Москвич: (семь красных сердечек)
Маришка Хорошая: (десять красных сердечек)
Иван Москвич: (несколько строчек красных сердечек и три восклицательных знака в конце)
Марина улыбнулась и вышла из аккаунта, а затем вошла в свой профиль под настоящим именем. Заглянула в их официальную группу, включила музыку и, налив бокал почти до краев, обхватила ладонями. Свет монитора бликами отражался в ее карих глазах, мягкая улыбка делала черты и без того красивого лица еще более привлекательными. Посидев пару минут, она встала и остановилась напротив окна в нескольких метрах от него. На стекле обозначился расплывчатый силуэт худенькой девушки с доходящими до лопаток тёмными волосами.
– Ты не занята?
Негромкий голос мамы заставил ее обернуться. Марина покачала головой, отпила вино и улыбнулась.
– Выглядишь счастливой. – Видя блеск в глазах дочери, Яна тоже улыбнулась. – Что тебе такого Воронов написал, что ты светишься?
– Что скучает, – немного смущенно ответила Марина. – И что ждет меня.
– Конечно, ждет, глупенькая. – Мама погладила Марину по голове и тихонько вздохнула. – Ты как думала-то?
Казакова пожала плечиком и сделала маленький глоточек.
– Мы такие разные с ним…
– Какая же ты у меня еще глупенькая, – глядя на дочь добрым, мягким взглядом, нежно прошептала Яна. – Моя большая-маленькая девочка…
– Почему это я глупенькая? – в голосе Марины послышалась обида.