Ольга Бондаренко – Предназначены друг другу (СИ) (страница 3)

Последняя мысль, скользнувшая в полузасыпающем мозге:

— Неужели такое бывает, неужели это со мной? Неужели это недоступная, моя небесная Зойка-Зайка? Такая далекая от меня…и такая огненная…

Он, наверно, сказал вслух это. Зоя тихонько засмеялась:

— Я это, я, Владичка. Со мной всегда так. Запомни. Только я не небесная. Я земная колдунья-язычница, умею владеть мужскими душами. И сегодня я забираю твою душу в плен. Если, конечно, ты согласен.

— В обмен на твою, — пробормотал Владислав. — А моей ты давно владеешь. Только скрываешь даже от себя…

— Хорошо, хорошо, — не дослушала его Зоя, — меняемся, меняемся душами… Не пожалей только… Я ведь не отпущу….

Оба уснули. Утром Владислав проснулся оттого, что кто-то нежно целовал его плечо. За окном едва теплился рассвет. Широко распахнутые, голубые, с веселой искринкой, глаза Зойки-Зайки смеялись и лучились нежностью, обещали многое. «Язычница!» — вспомнил он.

— Зоя, — улыбнулся он. — А я думал, что ты мне снилась.

Женщина не ответила. Её руки ласково бежали по широкой груди мужчины. Они опять плели языческий узор, только он теперь не усыплял, а обещал неземное наслаждение.

— Ты фантастическая женщина, — сказал Влад.

— Я знаю, — улыбнулась Зоя.

— Почему я всегда думал, что ты недосягаемая для меня? Ты всегда была так далеко…

— Мне так хотелось, — ответила она.

Было совсем еще рано. Но Владислав спешил в город. Ему позвонили, что-то случилось на линии. Год назад Владислав получил повышение, теперь он возглавлял энергосбыт в А-ске, где когда-то начиналась его карьера. Вторая жена Белла с радостью вернулась сюда из небольшого соседнего городка, где они прожили пять лет. И сейчас Владиславу надо было срочно в центральный офис. Мужчина быстро собрался и уехал, хотя расставаться с Зойкой-Зайкой жуть как не хотелось. Уже поздно ночью он вернулся в деревню, остановил машину на краю деревни и постучал в дом Зои, свет в окнах не горел, и никто ему дверь не открыл. Зоя уехала домой, в город. Брат после обеда вернулся из рейса, помощь её была не нужна. Владислав немного расстроился. Но ненадолго. Он вспомнил про свою деревенскую пассию, соседку Зои, пышнотелую Анну Бычкову, и шагнул к другой калитке. До встречи с Зоей мужчина считал, что все женщины одинаковы. Он любил секс со всеми. Но в этот вечер, сидя за столом с упитанной Анной, вспоминал Зою.

— Кто бы мог подумать, что своенравная, высокомерная Зоя умеет дарить такое наслаждение мужчине? — с удивлением спрашивал он себя.

Влад не стал ночевать у Анны, и никакого секса не было, мужчина, к удивлению Анны, быстро оделся и, ничего не объясняя, отправился домой, к матери и отцу. Большой дом Елизаровых был расположен на другом конце деревни.

Зоя ехала в автобусе и ругала себя, что поддалась минутной слабости и пустила к себе Влада. Нельзя позволять физическим желаниям властвовать над разумом. Но признавалась себе, что так хорошо ей давно не было, что с мужем такого она не переживала, не было такой бури эмоций, чувств, такого острого пронизывающего наслаждения.

— Я же всех теперь буду с Владькой сравнивать, — думала она. — А с другой стороны, кого мне с ним сравнивать? С кем? Я одна. Владька первый, кто захотел меня. Или я его захотела. Но все было здорово!

Недолгая работа в школе

Подступившие заботы отодвинули мысли о Владе. Опять заболела воспалением легких пятилетняя дочка Ксюша. Врач настаивал на госпитализации. Зоя легла с девочкой в больницу. Это было третье воспаление легких за этот год. Девочка болела после смерти Антона без конца, болела долго, тяжело, вся исхудала, заранее плакала при виде белых халатов. Плакала с ней и Зоя, видя, как исчезает веселый беззаботный ребенок, вместо маленькой девочки появляется рассудительная серьезная старушка. Больше всего Зоя испугалась, когда Ксюша начала ей рассказывать один и тот же сон. Покойный отец приходил за ней, Антон уговаривал дочку идти жить с ним, там хорошо. Зоя просила ничего не понимающую девочку не бросать её, не уходить с отцом.

— Ты прогони его, — говорила женщина. — Вот придет опять он к тебе, ты скажи, чтобы уходил.

— Но это же мой папа, — отвечала грустная Ксюша. — Я хочу к папе. Почему он умер? Он хороший!

— Но все равно, дочка, не покидай свою маму и меня, — говорила бабуля, слышавшая этот разговор. — Ты уйдешь, где мы себе еще найдем такую хорошую девочку? А папу тебе мама другого найдет.

— Хорошо, мама, хорошо, бабушка, — согласилась покорно дочка, которая спутала сон и явь. — Я останусь с вами. Только пусть мой к нам папа вернется. Вы позовите его назад.

Старая бабушка покойного мужа, Аделаида Семеновна, которой Зоя рассказала об этих снах девочки, сходила в церковь, молилась за здоровье правнучки, за упокой души Антона, поставила всевозможные свечки, а потом записалась на прием к гадалке. Черноволосая кудрявая женщина цыганистого типа, неплохой психолог, выслушала старую испуганную женщину и не стала гадать.

— Девочка тоскует по отцу, — сказала она. — Пусть твоя внучка мужика хорошего найдет, чтобы заменил отца девчонке.

— А ты все-таки посмотри в свой шар, — попросила старая женщина. — Вот я фото внучки и её дочки принесла. Что их ждет?

Гадалка глянула на фото, на шар.

— Ох, и клубок здесь сплелся. Не разберу я. Вроде есть отец у девочки, то ли далеко он от неё, то ли рядом. Пока не пойму. Но твоя внучка сильная. Выдержит, — она отвернулась от шара. — А отца девочке обязательно найдите. Тогда она болеть бросит. Замуж для этого должна выйти твоя внучка.

Дочку подлечили, хрипы прошли. Зоя, сняв остатки денег с банковской карточки, уехала с Ксюшей на юг, на все оставшееся лето. Здоровье девочки важнее всего на свете. Пусть подышит морским воздухом.

Вернулась женщина в конце августа. Денег на её счету оказалось совсем мало, в квартире, где она жила с Антоном, в дверь были врезаны новые замки. Зоя давно ожидала подобного. Свекровь неоднократно намекала, что Зоя и Ксюша должны освободить эту квартиру, она принадлежит им по документам. Зоя грустно глянула на свое бывшее жилье. Пришлось ехать к бабуле — Аделаиде Семеновне. Свекровь позвонила вечером, брюзжала по телефону:

— Пора оставить барские замашки, Зоя. Зачем ездила на юг? И была там так долго! Живи, Зоенька, по средствам. Ты теперь вдова. Больше на твою карточку перечислений не будет. Мы так решили.

— Спасибо, мамочка, — ответила Зоя. — И от вашей внучки большое спасибо. Бог не забудет ваших благодеяний.

— Зоенька, ты нам чужая, и внучка не наша. Я уверена, что Антон не был отцом твоей Ксении.

— А мне чихать, в чем вы уверены, мамочка, — разозлилась Зоя. — Я ведь у вас ничего не прошу. Вы, самое главное, больше не звоните нам.

— Но еще не решен вопрос с квартирой, — противно-ласково протянула свекровь.

— По-моему, я после приезда туда не попала, — ответила Зоя. — Вы в мое отсутствие, как владельцы квартиры, через суд выписали меня и девочку.

— Я о бабулиной квартире.

— О бабулиной… — протянула женщина.

Аделаида Семеновна, бабушка мужа, у которой теперь жили Зоя и Ксюша, стоящая напротив, выхватила трубку.

— Вот что, Арина, — начала старая женщина решительным тоном, — сюда больше не звони. Все не угомонишься, жадность тебя душит. Смотри не задохнись! А сюда не лезь! Здесь мои владения. Это моя квартира. Даже не суйся! Мне Антон её подарил! А то, смотри, я заявлю, что вы должны мне платить алименты. Через суд заставлю платить. Мне уже за восемьдесят. А я уж с вас, знаешь, сколько стрясу.

Свекровь что-то ответила и быстро бросила трубку. Аделаида Семеновна торжествующе засмеялась.

— Зоюшка, — ласково обратилась к расстроенной женщине бабушка покойного мужа. — Плюнь ты на них. Не получат они квартиры моей. Я на тебя завещание написала. Проживем мы с тобой. Ты устроишься на работу, я буду с Ксенией сидеть… Много ли нам надо?

— Проживем, — согласилась Зоя. — Я на них и не рассчитывала. Мне за Ксюшу обидно. Антон так её любил. А ей ничего не досталось из денег отца, — она помолчала минуту. — Ну ничего. Выживем. Я пойду работать. Буду сдавать мамин дом в деревне и работать.

— Вот и хорошо, — согласилась Аделаида Семеновна. — Только живите со мной, не уходите, мне хорошо с вами. Сразу тоска моя куда-то исчезла. Я Ксюшеньку буду учить играть на пианино.

Бабушка мужа, старенькая, но вполне еще крепкая, добрая интеллигентная женщина, сказала, что будет сидеть с правнучкой. Нельзя отдавать девочку в садик, опять заболеет. Но о прежней работе для Зои, что была при Антоне, и мысли не было. В магазинах ей делать нечего. Её вышвырнули, как ненужную вещь. Хотя новый владелец магазина «Обувной мир», Игорь Вальяжников, муж сестры Антона, предложил ей пойти в продавцы на определенных условиях. Не дождется. Этот магазин Зоя вместе с мужем создавала. Но на другую, хорошо оплачиваемую работу, оказалось, устроиться было невозможно. В стране бушевал кризис. Зоя вспомнила свою профессию и вышла учителем в родную свою деревенскую школу, что была в пяти километрах от города. В деревне платили чуть побольше, чем в городе. В этот год умерла старая учительница географии Елизавета Степановна Семенова, бывшая классная руководительница Зои. Зою Александровну Наумову взяли на её место. Директором школы была Лебедева Надежда Николаевна, дальняя родственница Зои.