Ольга Болдырева – Точка просчета. Необременские музыканты (страница 59)

Бонусом к этому заявлению стали вытянувшиеся лица мужчин.

Олдер мотнул головой, перебарывая желание расспросить ведьму поподробнее:

— Судя по реакции, ты в курсе похищений. Выкладывай. Это, кстати, Джемма Миттас — добрый друг и доверенное лицо. Джем, познакомься с Эдмунсом. Два года назад, когда я только взошел на престол, мы с ним немало литров крови друг другу попортили на тему, что может, а что не может позволить себе король.

Мужчина внимательно оглядел девушку, уделив внимание и ее нетипичной одежде, и перепутавшимся на шее кулонам, и уверенной осанке, и распущенным волосам, после чего, сделав для себя какие-то выводы, вежливо кивнул.

— Пойдемте в дом. По старой службе поделюсь тем, что знаю.

Первый этаж мертвецкой делился на два помещения. В большой плотницкой мастерской на длинном столе Эдмунса дожидался недоделанный гроб. А дальше, за узким коридором, заваленным тряпьем и разноразмерной обувью, располагалась кухонька. На втором этаже, судя по всему, располагались личные комнаты. Запах сырого дерева и разложения, казалось, въедался в кожу, а в горле застрял плотный комок дурноты, мешая дышать. Однако Эдмунс преспокойно бухнул чайник на маленькую обложенную камнями (судя по виду, выковырянными из брусчатки Соборной площади) печку и предложил гостям заварить травяной чай.

Джем вздрогнула и замотала головой. Олдер же занял крайнюю, грубо сколоченную табуретку у окна, вытянул ноги и согласился.

— А где сами трупы?

— Внизу. Там ледник — тела медленнее гниют.

— А сразу хоронить не пробовал?

— За бесплатно гнуть спину? — удивился Эдмунс. — Смешная вы, госпожа Джемма.

— Но запах терпеть готов.

— К вопросу о терпении… — его величество зацепился за нужное слово. — О том, что происходит в трущобах, мы узнали лишь случайно. Почему нищие не говорят об этом? Не жалуются? Хорошо, пусть у них нет доверия к власти — в конце концов, мой отец сделал все, чтобы люди перестали воспринимать короля, как нечто значимое. Я это не первый год пытаюсь исправить. Но почему они сами не соберутся и не найдут своих обидчиков?

— Если бы знали, с чем бороться, может, и не терпели бы, — вздохнул Эдмунс, поставив перед Олдером глиняную чашку, покрытую узором трещин. — Слишком много шепотков, что непростые люди черными делами занимаются. А с колдовством заточками не поборешься.

— А беременные у вас тоже пропадают? — Джемма попыталась с наскока свести воедино все ниточки: — У нас есть статистика по городским повитухам, а тут женщинам приходится рожать самим. Какие-нибудь цифры? Кто от родильной горячки помер, кто еще до родов исчез?

— Пропадают, конечно. Только вот пойди — пойми, связаны они с другими исчезновениями или нет. У нас тут, госпожа, каждую минуту кто-нибудь пропадает. Женщины — особенно. По беременным никто вам точнее не скажет, а вот с подростками совсем другое дело. Но это я открою за компенсацию, — ощерился мужчина и протянул руку.

Олдер прищурился: с одной стороны, можно было просто надавить и вытащить информацию силой, с другой — бывшего шпика Тарина нельзя обвинять в том, что ему достался такой своевольный подопечный и мужчина лишился работы.

— Сколько дадите? — переспросил Эдмунс.

— От информации зависит, — нахмурилась Джемма.

Мужчина промолчал и указал девушке на грязную мозолистую ладонь. Девушка вытащила из кармана серебряную монету, покрутила ее в пальцах и только после того, как рука Эдмунса дернулась от нетерпения, отдала ему.

— Появился у нас мужчина: плащ хоть и весь в грязи, но добротный, кажется, будто его специально пачкали, чтобы не привлекал внимания. Не наш человек точно. Сначала, где-то с год назад, он ходил по баракам и спрашивал у ребят, нет ли желающих начать новую жизнь. Так исчезли самые отчаявшиеся и глупые. Когда такие закончились, дети стали просто пропадать. Обычно мы каждую пару дней кого-то недосчитываемся. Да и господин этот изредка мелькает — мои подопечные его пару раз еще видели. Последний — совсем недавно, буквально на той неделе.

Эдмунс снова протянул ладонь, в которую Джем вложила еще одну монету.

— Откуда нам знать, что не ты похититель? — уточнил Олдер.

Мужчина хрипло хохотнул и развел руками.

— Никак. Но что-то я не вижу других желающих делиться с вами информацией.

Джемма усмехнулась и на этот раз покрутила перед носом Эдмунса золотой монетой. Желтый металл произвел самое волшебное воздействие.

— Одно похищение не удалось, — быстро проговорил мужчина, не отрывая жадного взгляда от денег. — Несколькими днями ранее на окраине трущоб выловили около мостков труп — в сетях запутался. Мальчишка лет десяти, в очень странных кандалах. Ваша удача, что тело все ещё на леднике, внизу.

Олдер добавил монету еще и от себя и направился за Эдмунсом в подвал.

Джемма осталась сидеть на месте. Лишний раз травмировать себе психику не хотелось.

Пришлось.

Спустя несколько минут раздался окрик Олдера:

— Тебе стоит на это взглянуть!

Вздохнув, девушка неохотно потащила себя к тяжелому откидному люку.

— На ч-что? — осторожно уточнила она в темноту, надеясь, что король передумает.

— На руки. Кандалы чем-то на ваши браслеты смахивают.

Джем нервно сглотнула и, собрав остатки воли в кулак, спустилась вниз. То, что девушка до этого считала вонью, оказалось просто цветочками по сравнению со смрадом, царящим в подвале. С трудом продохнув, Джемма решила, что если она не упадет в обморок, это будет чудо.

На станции надо насесть на Макса — пусть, наконец, придумает фильтры.

Оглядев подвал и не рискнув ни до чего дотронуться, девушка добавила в мысли галочку: на ГАЗ-З вколоть и себе, и Бейн дополнительную вакцину. А то такая полная антисанитария вокруг, что не возможно не думать об инфекциях и вирусах. И пару ампул обязательно Олдеру с Елентом привезти. На всякий случай. Тем более, что Бейн уже давно втихаря скормила мужчинам целый курс таблеток от всяческих недугов, ну и для общего повышения иммунитета.

Приблизившись к телу несчастного мальчишки и бросив взгляд на его руки, Джемма вздрогнула и подалась вперед в надежде, что ее подвело зрение.

На раздувшихся синюшных кистях были нейропаралитические наручники старого образца, который был запрещен последней Галактической конвенцией о правах человека в три тысячи седьмом году. И эти оковы никак сами по себе не могли оказаться на мертвом беспризорнике в самом отдаленном секторе Млечного Пути на крохотной планете, застрявшей в средневековье.

Джемма судорожно выдохнула, перебарывая приступ паники. Со второй попытки у нее получилось включить на коммуникаторе конференц-связь. На браслете замигал тревожный желтый огонек, раздались помехи. Первой подключилась Бейн. За ней, с разницей в несколько секунд, отозвались остальные члены ГАЗ-3.

— Белая тревога. Я не шучу.

Олдер тревожно смотрел на испуганную девушку, понимая, что произошло что-то катастрофичное. За прошедшие полтора года и десяток приключений Джем никогда не теряла оптимизма. А теперь вместо веселой девчонки Олдер видел предельно собранную женщину.

Из коммуникатора послышались незнакомые мужские голоса. Понять, что именно они говорили, было невозможно — Олдер мог поручиться, что нигде и никогда не слышал подобного языка. Разве что некоторые знакомые словечки изредка проскальзывали у самих ведьм. Их соотечественники?

— Доигрались… — мрачно констатировал Коля.

— Вы там живы? Где Бейн? — взволнованный голос Максима перекрыл нецензурные вопли ЖКХ.

— Мне самой хочется понять, что случилось, — отозвалась Ориел.

Джемма, не тратя времени на объяснения, переслала остальным наблюдателям фотографию наручников.

Пока Макс, Коля и Женя успокаивали нервы, Ориел, не впечатлившись, уточнила:

— Вы с Олдером в морг залезли, что ли?

— Именно, Бейн, самая настоящая мертвецкая.

— Здорово…

Продолжить мысль Ориел не успела. Ее опередил приказ Неймана:

— Девочки, бегом на станцию. Мы закрываемся на карантин, пока не прибудет полиция и инквизиторы.

— Ни черта подобного, — возразил Николай. Голос у него был словно металлический — острый, холодный, неживой: — Раз влезли — разгребайте. Учитывая, что все Прыгуны, кроме вашего, ожидают починки у Макса, мы не сможем ничем помочь в ближайшие два-три дня. А отсюда понять что-либо сложно, но орбиталы запустим на экстренное сканирование. Собирайте полную информацию. Мы должны понять, с чем имеем дело. И осторожнее, пожалуйста.

— Берегите себя, — добавил Макс.

Джемма нервно хихикнула. Если Щукин не говорит про устав, дело принимает совершенно иной (дурно пахнущий) оборот.

— Отчеты каждые десять часов. Всё.

Коммуникатор погас. Джем тяжело вздохнула и повернулась к Олдеру с Эдмунсом. Король ответил вопросительным взглядом, надеясь, что ведьма объяснит устроенное шоу, а вот бывший шпион отшатнулся от девушки и перекрестился. И дело было даже не в страхе перед магией и неизвестным. Эдмунс отчетливо понимал, что услышанное не предназначалось для его ушей. А потому может статься, что недоделанный гроб в верхней комнате окажется именно его последним пристанищем.

Джемме на конспирацию было плевать. Белая тревога была куда серьезнее пары лишних ушей.

Эдмунсу подкинули пяток золотых, чтобы он немедленно отправил копать могилу мальчишке (Олдер мрачно посоветовал заодно и вторую яму приготовить, на случай если мужчина не удержит языка за зубами).