Ольга Болдырева – Точка просчета. Необременские музыканты (страница 13)

Тот с готовностью положил на стол запечатанный пакет, доставленный неделю назад курьерским катером с гос-знаками на бортах. Джемма, Ориел и Евгений плотнее сгрудились вокруг «именинника». Конечно, сама процедура была им знакома — не раз видели дома, но в обстановке станции все казалось новым и интересным.

Разорвав пакет, Макс осторожно отложил в сторону запаянный контейнер со шприцем и вытащил стандартное поздравление, прилагающееся к каждой инъекции. Сцапав плотный листок, Джем быстро его проглядела и передала Ориел. Та, в свою очередь, протянула поздравление Жене. Николай наблюдал за молодежью с некоторой долей снисходительности, а Максим, получивший такой пакет не в первый раз, и вовсе мог по памяти воспроизвести содержание листка.

Объединенное Галактическое правительство поздравляло Неймана Максима Тарасовича со вторым Днем Возрождения, благодарило за вклад в жизнь и развитие общества и выражало надежду, что так будет продолжаться еще не одно столетие. А также напоминало, что данная доза вакцины сделана для одного конкретного человека, на базе оставленного им образца ДНК. И предназначается только для вышеупомянутого господина Неймана. В противном случае, введенная кому-то другому инъекция может привести к летальному исходу, а самого Максима Тарасовича будет ожидать трибунал.

— В который раз убеждаюсь, какие все добрые и заботливые… — проворчала Бейн, наблюдая, как Макс, чуть поморщившись, вкалывает «вжик» в левое плечо.

Следующие двадцать пять лет проблема старения его волновать не будет. Затем курьер привезет новый пакет, в какой бы точке галактики Максим в тот момент ни находился.

И так, пока самому Максу не надоест.

Вакцина, изобретенная в начале третьего тысячелетия, перевернула мир, открыв запредельные перспективы, а еще имела совершенно не проговариваемое название. Поэтому в народе ее называли «вжик» — вечная жизнь. Инъекцию требовалось повторять каждые двадцать пять — тридцать лет (в зависимости от индивидуальных особенностей). И она не только гарантировала, что на протяжении этого времени организм человека не одряхлеет, но также могла обернуть сам процесс старения вспять.

Конечно, никто не отменял инфарктов, аварий, случайно упавших на голову кирпичей… Отменить смерть вообще было задачей на данном этапе невозможной. Но если человек соблюдал элементарные правила безопасности, мог жить столько — сколько хотел. Никто его в этом праве не ограничивал.

Поэтому новые поколения, чтобы каждый год не заморачиваться подарками (ко второму веку и мозг можно свернуть), отмечали Дни Возрождения. А вот некоторые «первопроходцы» — самые уважаемые, можно сказать, легендарные члены общества, по привычке считали года… и многие уже перешли порог в тысяча сто лет.

Убедившись, что процедура закончена, Джемма скомандовала.

— Приступим к торжественной части!

Бейн с Джем переглянулись и синхронно нырнули под стол. И так же синхронно вынырнули — в руках у Ориел оказались виски и ликер, Джемма со стуком опустила на скатерть пару бутылок с красным вином.

— Девушки, хватит… куда нам столько? — нахмурился Коля.

— А у нас еще есть! К тому же «первая помощь» уже на месте.

Только сейчас, потянувшись к салату, Николя заметил, что с краю стола кто-то «заботливый» поставил трехлитровую банку с рассолом — в ней виднелись лавровые листья и манящие помидоры. Кроме этого на успешное веселье намекала и лежащая рядом упаковка раритетного пургена, видимо, отрытая в недрах станции.

Щукин чертыхнулся, грозно посмотрел на хихикающих девушек и Женю и, подхватив со стола оставленные «намеки», поспешил убрать их с глаз долой.

— Далеко не уноси, — у двери Колю остановил веселый голос Макса, — раз вы меня заставили отмечать, отпразднуем так, чтобы следующие двадцать пять лет со стыдом вспоминать об этом дне.

Николя со скорбным вздохом поставил «добычу» рядом с пультом управления и вернулся за стол.

— Я сомневаюсь, что на станции можно устроить что-то постыдное.

Потом Коля косо посмотрел на многообещающие улыбки девушек и огонек вызова в глазах Евгения.

— Хотя… зарекаться не буду.

…Щукин устало прикрыл глаза.

На видео полуголый Женя несся на аэроборде за Джеммой и истошно (пытаясь перекрыть тяжелый рок) орал: «Король Артур, на нас напали!»… Джем, размахивая его штанами, вспрыгнула на стол и подхватила бутылку вина, пытаясь, словно шпагой, ткнуть ею ЖКХ. К сожалению, «тара» оказалась непустой, и вино выплеснулось и на Евгения, и на Джемму, и на сенсоры. Включилось аварийное освещение, но народ отреагировал на это радостным воплями (громче всех прозвучало «интимненько!» в исполнении Ориел). Макс, опробовав новые ускорители на своем кресле, выписывал мертвые петли и катался по потолку. Бейн, повиснув вниз головой, без страховки, держалась за подлокотники. И даже умудрялась в полете крайне неблагозвучно орать на немецком слова песни.

Сам же Николай сидел в обнимку с банкой рассола, смотрел прямо в камеру и, невзирая на иное музыкальное сопровождение, напевал матерные частушки на мотив «Боже, царя храни».

А потом…

Коля смутился.

— Думаю, ничего не случится, если пара записей случайным образом исчезнет, — сам себя убедил он и нажал на кнопку «delete».

Жекахов Евгений люто возненавидел станцию еще до того, как с тяжелой спортивной сумкой выгрузился из транспортника через стыковочный шлюз. Это чувство появилось, когда он только подписывал документы и в первый раз услышал название «ГАЗ-3».

«Тихое, спокойное место. У них как раз открыта вакансия по вашей специальности. Контракт на длительный срок, неплохая оплата…» — сказали в центре занятости. Туда Женю привели несколько десятков отказов из самых разных компаний и отделов, куда он бы хотел устроиться.

О своей мечте — Галактической Инквизиции — семинарист-отличник Евгений старался не думать.

Им занималась улыбчивая крупная женщина, ознакомленная с пикантной проблемой господина Жекахова. «Это то, что вам нужно, Евгений. Работа по специальности и возможность поразмыслить над причиной, почему ближайшие десять лет ваш диплом будет недействителен…»

Женя с трудом заставил себя промолчать и, почти не вчитываясь в условия трудового договора, подписать бумаги.

…В разные дни Евгений ненавидел станцию по частям.

Сегодня пришла очередь коридоров. Длинных, извилистых и многоуровневых.

Поскольку Бейн сидела на плановом дежурстве, а Коля вместе с Джем занимались сведением общих отчетов и составлением сметы на следующее полугодие, на вызов Максима пришлось тащиться именно Жене.

Нейману требовалась помощь в нижнем ангаре секции «си» с починкой одного из старых Прыгунов. Евгений плохо запомнил дорогу в ангар, так как Максим выдернул его из каюты сонного, уже натягивающего пижаму. А обратно — тем более.

В итоге ко второму часу прогулки по коридорам и отсекам Женя понял, что окончательно затерялся в ее недрах. ГАЗ-3 была огромна, поскольку ее строили вовсе не как станцию наблюдения, а как один из первых Ковчегов. На таких кораблях человечество некогда расселялось по Галактике. И планировалось, что в одном Ковчеге единовременно может проживать (в достаточно комфортных условиях) около двадцати тысяч человек.

Сейчас же, когда на ГАЗ-3 находились только пять наблюдателей, можно было вычислить, какой процент от всей станции был исследован и знаком им (несмотря на долгое изучение планов), а также задействован в работе.

Комм, как назло, Женя забыл в ангаре. Нужно было просунуть кисть в узкую трубку подачи кислорода, а массивный браслет коммуникатора это никак не позволял сделать. Потом же, когда Макс сказал, что работа закончена и помощь больше не нужна, Евгений так радостно рванул на свободу, что забыл про все на свете.

Теперь Женя искал хоть какой-то пункт связи с рубкой. Еще одна проблема заключалась в том, что эта часть станции не использовалась, и почти все системы, были в целях экономии энергии отключены.

Хорошо хоть жизнеобеспечение оставили… а то с Коли станется.

Женя заметил на одной из дверей знак аппаратной. Судя по тому, что он помнил из инструкции по безопасности, отсюда можно было включить экстренную линию с залом управления, в обход основного блока питания.

Влетев в отсек, Женя защелкал тумблерами, не особо надеясь на успех. И не сдержал ликующий вопль, когда пульт заработал.

— Меня кто-нибудь слышит?

— Слышит, — флегматично согласилась из динамика Бейн.

— Вытащи меня отсюда, — Женя нетерпеливо пританцовывал перед экраном.

— Конкретизируй свои требования.

— Я не знаю, где нахожусь.

— И как же ты потерялся?

— Шел из ангара «си», запутался в переходах.

— Тяжелый случай. Минотавра видел, Тесей?

— Просто найди меня.

Бейн замолчала. Судя по сухим щелчкам из динамика, она сканировала отсеки в поисках биологических объектов.

— Ты в блоке «а». Нехило забрел, — спустя некоторое время сообщила Ориел.

— Это где?

— Хотелось бы ответить в рифму. Евгений, знакомо ли тебе слово «Караганда»?

— Это название сектора?

Бейн тихо вздохнула, судя по раздавшему следом скрипу и недовольному бормотанию, она поднялась из кресла и пыталась подключить блок «а» обратно к сетке общего энергоснабжения. Не получалось.

— Я сейчас перенастрою светодиоды, чтобы они вывели тебя. Сработало?

Женя возмущенно проорал в ответ:

— Ты оставила меня в полной темноте! Только две бледные полоски по полу!