Ольга Богатикова – Кощеево царство (страница 2)

- Я работаю в фармацевтической лаборатории. Изучаю свойства лекарственных трав и разрабатываю новые медицинские препараты.

- Ого! – восхитилась Алена. – У вас, наверное, и микроскоп есть?

- И микроскоп, и пробирки, и центрифуга и куча других полезных вещей. Хотя в последнее время я пользуюсь ими гораздо реже, чем хотелось бы.

- Почему?

- Мне приходится часто выступать на научных конференциях. И читать лекции по современной фармакологии в медицинском университете. А кем работаете вы, Елисей?

- Я – программист, - ответил он.

- Дядя – сисадмин в одной крутой компании, - громко зашептала Аленка. – Он и программы пишет, и компьютеры ремонтирует, и вообще самый умный.

- А еще мне можно говорить «ты», - улыбнулась Елисей.

- Мне тоже, - кивнула я. – Будем дружить.

***

Беседа с соседями затянулась до темноты. Чаепитие плавно перетекло в совместное приготовление шашлыка, а затем в совместный ужин. Маринованное мясо Елисей привез с собой, он же затем и готовил его на мангале, а мы с Аленой резали салаты из моих овощей и сервировали стол. Аленка при этом трещала без перерыва, развлекая сначала меня, а потом и дядю рассказами о подругах и своей школьной жизни.

Когда в ее монологе возникла случайная пауза, Елисей поспешил перевести разговор в другое русло.

- Ты часто отдыхаешь в «Лесных полянах»? – поинтересовался он у меня.

- Каждый год, - кивнула я. – И всегда снимаю этот домик.

- Ого! И что же, тебе здесь не надоело? Ты ведь, наверное, изучила тут все вдоль и поперек!

- Честно говоря, я приезжаю сюда, в том числе, из профессионального интереса. Если пройти вглубь леса, можно встретить много любопытных растений. Например, зверобой кальма. В России он не растет, ареал его обитания – Канада и США. А в этом лесу встречается. Или мхи. Это местные эндемики, тех, что живут здесь, нет больше нигде. Для меня большая загадка, почему эти земли до сих пор не объявили заповедными.

- Наверное, никто не знает, что здесь есть такие богатства, - заметил Елисей.

- Наверное. А я не спешу об этом рассказывать. Если расскажу, «Лесные поляны» закроют и ликвидируют, а мне здесь очень нравится.

- У тебя так много высокопоставленных знакомых?

- В научных кругах, да.

- А в ненаучных?

- В ненаучных у меня знакомых почти нет. По крайней мере, таких, с которыми можно обсудить мхи и зверобой.

- Это почему же? Избегаешь шумных компаний?

- Вроде того. К тому же, я не местная.

- Правда? – удивилась Алена. – Откуда же ты приехала?

- Издалека.

- Насколько издалека?

Я слабо улыбнулась.

- Раньше я жила в другом государстве. Оно так бесконечно далеко, что это фактически другой мир.

Алена и Елисей переглянулись, но задавать новые вопросы не стали.

Остаток вечера прошел в непринужденной атмосфере с шутками и веселыми разговорами. По своим домикам мы разошлись после заката, когда на нас с аппетитом накинулись комары.

А утром я снова обнаружила на веранде двенадцатилетнюю соседку. Она сидела в моем кресле-качалке и терпеливо ждала, когда я выйду на улицу, явно не решаясь постучать в дверь.

- Леша ушел на рыбалку, - хмуро сообщила Алена. – А мне опять скучно. Можно я еще немного побуду с тобой? Ты классная.

- Можно, - кивнула я. – Ты завтракала?

- Да.

- Я тоже. А раз так, предлагаю пойти в лес за земляникой. Я вчера нашла роскошную поляну, там этих ягод целое море.

Аленка с радостью согласилась. Я вынесла из дома два лукошка – для себя и для нее, затем мы побрызгались репеллентом и отправились в лес.

По пути соседка снова развлекала меня шутками и болтовней. Когда же мы пришли на поляну, выяснилось: землянику она будет собирать первый раз в жизни. Ей понадобилось не меньше четверти часа, чтобы сообразить, как выискивать ее в траве, и правильно ходить, чтобы не топтать ягоды кроссовками.

Обратно мы возвращались уставшие и довольные. Я несла полное лукошко, а Аленка – маленькую горсточку, так как почти все, что она собирала, отправлялось не в корзинку, а в рот.

Мы оставили улов на моей веранде и поспешили в ванную, чтобы умыться и вымыть руки.

- Слушай, Василиса, а ведь твой дом просторнее, чем наш, - сказала девочка, переступив порог.

- Тебе кажется.

- И вовсе нет. Вчера я заходила только в кухню, и она была такая же, как наша. А комнаты я не видела. Они реально больше, Василиса. И красивее. У нас нет таких прикольных салфеток. И пучков трав тоже нет.

- Салфетки я привезла из города, с ними любой дом кажется уютнее. А травы я принесла из леса. Я их не только рассматриваю, но и засушиваю.

- Понятно, - рассеянно кивнула Алена, оглядываясь по сторонам. – Знаешь, у тебя здесь так прикольно! Будто в избушке лесной колдуньи. Может, тут где-нибудь лежат книги с заклинаниями?

- Заклинания я помню наизусть, - я усмехнулась и подтолкнула ее к ванной. – Идем умываться. Мы грязные, как анчутки.

- Кто такие анчутки?

- Злые духи, выглядят как маленькие мохнатые чертенята. Они всегда растрепанные и чем-нибудь перемазанные. Как мы с тобой.

Аленка хихикнула и первой нырнула в ванную комнату.

Когда я заканчивала приводить себя в порядок, в крошечном окошке, расположенном возле умывальника, мелькнула серая клетчатая рубашка – с рыбалки вернулся Елисей. Я вытерла руки и поспешила на улицу, чтобы поздороваться.

Сосед тоже явился с уловом. При себе у него имелось красное пластмассовое ведро, в котором лежали три больших леща. Хозяева базы тщательно следили, чтобы в озере водилось много рыбы, и постояльцы возвращались оттуда с добычей.

Увидев меня, Елисей улыбнулся. Я тут же поймала себя на мысли, что улыбка очень ему идет. С ней серьезное лицо соседа становилось мягче, взгляд – теплее, а на щеках появлялись очаровательные ямочки.

- Ты не видела Алену, Василиса? – спросил Елисей, когда мы обменялись приветствиями. – Я оставил ее в доме, а она куда-то ушла.

- Алена у меня, - ответила я. – Мы сегодня ходили за земляникой.

- Правда?.. Она не очень тебя напрягла?

- Что ты, нам было весело.

Следующие десять минут я пересказывала ему подробности ягодной «охоты». Елисей слушал меня с грустной улыбкой.

- Земляника – это здорово, - сказал он. – А ситуация печальная. Мы с сестрой в детстве часто бывали в лесу. И за грибами ходили, и за ягодами, и черемшу собирали, и даже дикий щавель. Родители на все лето отправляли нас в деревню к бабушке, и мы там развлекались на всю катушку. Потом бабушка умерла, и деревня из нашей жизни ушла безвозвратно. Аленка уже городская до мозга костей. Мать, конечно, на природу ее вывозит, но это так, рафинированные пикники с бетонными дорожками и подстриженным газоном. Ты сегодня сводила ее по ягоды, а по грибы она ни разу не ходила. Да что там, она даже по траве босиком не бегала! Я как-то предложил ей разуться и пройтись по газону, а эта стрекоза начала ныть, что боится наступить на камень и поранить ногу.

- Я в детстве бегала босиком до осенних холодов, - мечтательно вздохнула я. – У батюшки за городом был большой терем – в три этажа высотой. Меня туда привозили по весне, а увозили по первому снегу. Хорошо там было: с одной стороны река, с другой – холмы, с третьей – березовая роща. Вольная воля. Хочешь, бабочек лови, хочешь, венки плети, хочешь, в речке купайся, хочешь, с подругами играй. Золотое время...

- Почему же ты оттуда уехала?

Я махнула рукой.

- Так сложились обстоятельства. Мой отец находился на государственной службе, в какой-то момент у него начались проблемы, и это пустило нашу семью по миру. Причем, в прямом смысле слова.

Во взгляде соседа появилось сочувствие. Он хотел что-то сказать, но вдруг спохватился:

- Постой-ка. А где Аленка? Что-то ее не видно и не слышно.