Ольга Берг – Тест для настоящего мужчины (страница 37)

— И что? — искренне удивился Артем. — Какая в жопу разница, — потянулся к бутылке, но потом убрал руку и не стал допивать остатки.

— В этом возрасте дети уже идут в школу, и им надо нечто больше чем игрушки и погремушки, впрочем, как и в любом другом возрасте.

— И… — торопил замолчавшего приятеля Лисовский-младший.

— Любовь, Артем, — скептически прищурил глаза Эд, — недостаточно хотеть и сходить с ума от матери, надо суметь расположить к себе её ребенка, показать девчонке, что тебе можно доверять, стать её другом и получить это все не подарками, а отношением.

Некоторое время мужчины сидели молча. Эдик не сводил глаз с лучшего друга, казалось, что он решает какую-то сложную задачу, и это было недалеко от истины. Артем впервые за все время задумался о дочери и никак о рычаге воздействия на Лизу, а как о живом человеке, который реально существует.

— Она меня не простит, — Лисовский взвыл от отчаяния. — И что же мне теперь делать? — он выглядел потерянным.

— Установить отцовство тебе придется, — Эдик постучал пальцами по папке в которой лежал договор Артема с отцом, — ты же не собираешься отказываться от всего, — и, получив утвердительный кивок от друга, продолжил. — Уверен, брат нам поможет, — он потянулся к своему сотовому лежащему на столе. — На предварительном слушанье он сумеет убедить Лизу, что ты лучший папа на свете и не собирался забирать девочку. Он предложит совместную опеку, а там уже тебе придется приложить все усилия, чтобы твои девочки поверили тебе.

— Все же зря ты отказался от адвокатской практики, — восхищенно смотрел на друга Артем. Отчаяние сменилось надеждой, что все у него получится.

Друг расплылся в довольной улыбке.

— Завтра брат ждет тебя в офисе, — Эдик закрыл папки и подтолкнул их к Лисовскому.

— Эд, я обещаю тебе, что стану самым невероятным папой и самым лучшем мужем, — Артем приложил ладонь к груди со стороны сердца.

— Не паясничай, — приструнил приятеля Эдуард и недовольно покачал головой.

— Ты знаешь… — Лисовский замолчал и с каким-то новым незнакомым выражением лица посмотрел на друга.

— Ничего себе поворотики, — Алла держала в руках два листа из папки, которую принесла Лиза, бросила на кухонный стол, и посмотрела на неё так, словно надеялась, что она вспыхнет и превратиться в горстку пепла. — Охренеть себе новости, — её взгляд перепрыгивал с одного текста на другой. — Отвал башки, — удивление, смешанное с возмущением, плескалось в зеленых глазах.

Наверное, в сотый раз Алла внимательно перечитывала ксерокопированный печатный текст, а Лиза смотрела в окно. Мыслями она была в том ресторане, в той кабинке, где Артем Лисовский разрушил её спокойную жизнь.

— Ты не имеешь на мою дочь никакого права, — она настойчиво заявляла ему.

— Не прикидывайся глупой, тебе это не идет, — с раздражением грубил Артем и подсовывал ей заключение Центра генетики, — родство составляет девяносто девять и девять десятых процента, — его указательный палец ткнул в цифры, которые она и сама видела. С каким бы удовольствием сломала бы этот палец, чтобы он не тыкал тут. — Любой суд поддержит меня в моем желании воспитывать свою дочь, быть рядом с ней, — он старался звучать дружелюбно, но она ощущала злость и раздражение в его интонациях. — Перестань упрямиться, Лиза, — Артем опустился перед ней на корточки и взял за руки, нежно сжимая холодные пальцы. — Мы сможет жить вместе и воспитывать нашу дочь.

— Нашу, — она выдернула руки, вскочила со стула, отступая от него и уничтожая взглядом. — Полина моя дочь и только моя, — срывалась на крик, зная, что показывает слабость, но её выдержка летела к чертям, когда дело касалось дочки. — Тебе не было до неё никакого дела семь лет, а теперь ты вспомнил о ней и пытаешься манипулировать мной с помощью маленького беззащитного человека. Как же это низко, — скривила лицо в брезгливой гримасе.

— Я ничего не знал о ребенке, — в который раз яростно оправдывал себя Артем. И в его признаниях проскальзывала искренность, но она не торопилась верить ему.

— За столько лет папаша не удосужился заглянуть в нижний ящик стола? — поддерживала подругу Аллочка. — И как это письмо попало в их дом?

— Они не знают, — озвучивала оправдание Лисовского Лиза.

— "Мы приходили к вам, но ваша жена выгнала нас и тогда я попыталась найти вас в офисе вашей компании, но там мне сообщили, что вы уехали" — цитировала строки письма Алла. — А не тут ли прячется тайна этого послания, — она помахала ксерокопией судьбоносного послания, смотря на подружку так, словно она раскрыла загадку Бермудского треугольника.

— Не знаю, Ал, я ничего не знаю, — устало потерла руками лицо Лиза и, сокрушенно выдохнув, села напротив подруги. Она казалась себе маленькой девочкой потерявшейся в большом городе, людей вокруг много, ни никто не поможет.

— А мамаша та ещё стерва, — бегала взглядом по рукописным строчкам Аллочка, — выставила беременную девчонку, сыночка своего защищала, — она отбросила письмо, — терпеть таких не могу. Она же сама женщина… — махнула рукой Алка. — Не завидная у тебя будет свекровь.

— Ты с ума сошла, — встрепенулась Лиза, словно очнулась ото сна, — я никогда не выйду замуж за Лисовского.

— Послушай, у него есть один неопровержимый козырь — деньги, — лицо подруги стало слишком серьезным. — С их помощью он достал все эти доказательства, — поворошила ладонью листы. — Есть закон о тайне усыновления, но Лисовский плевал на него, — загнула палец Алка. — Достал биоматериалы Полины…

— Полина говорила, что у них несколько дней назад в детском саду был внеплановый медосмотр, — насторожилась Лиза, прислушиваясь к аргументам подруги.

— Кому-то он заплатил, — загнула второй палец Алка, а потом и третий, — и за медосмотр и за тест ДНК в самой лучшей генетической лаборатории. Теперь ему останется отвалить приличную сумму лучшему адвокату по семейным делам, с его-то денжищами это все не составит никаких проблем. Вот же козел, — в отчаяние стукнула по столу ладонью.

— Но я мама, я была с Полиной почти с первого дня, я не спала ночами, когда она болела, я… –

— Никто не отменяет твоих заслуг, Лиза, — Лисовский приблизился к ней, положил ладони на плечи и стал поглаживать. Успокаивал. — Ты молодец, ты умница, ты невероятная женщина, что взяла на себя смелость усыновить чужого ребенка…

— Удочерить, — поправила, настороженно смотря на Артема. Он снова что-то задумал и пытался усыпить её бдительность. Ей надо было немедленно уходить оттуда, от Лисовского и обдумать все в одиночестве, в его присутствии её логика ломалась.

— А биологическая мать Полины красивая… была…

Аллка перебирала фотографии Ульяны. На одной улыбалась брюнетка с длинными волосами раскосым глазами, полными губами и пышной грудью. На других было сложно узнать яркую красотку. Поношенная ветровка, потертые джинсы, из-под бейсболки выглядывали тусклые, нечесаные волосы, лицо одутловатое, бесцветные глаза. Фотограф поймал её плетущуюся вдоль дороги с пакетом, в котором по очертаниям хорошо проглядывалась бутылка. Наверное водки.

— Ты её помнишь? — не отрывая взгляда от снимков, поинтересовалась Аллочка.

— Я тогда никого не хотела видеть, таращилась в стену, — Лиза тяжело вздохнула. — А вот имя её навсегда татуировкой выбито в моей памяти.

— Она ведь почти наша ровесница. Жалко девчонку. Она осталась одна, тетка умерла, не удивительно, что решилась бросить ребенка, — Алла отложила снимки и в смятении уставилась на Лизу, в глазах которой она не увидела сочувствия.

— В жизни это выглядит ещё хуже, чем на фотографиях, — она с неприязнью и осуждением кивнула на снимки. — Я ведь была тогда с ними… с Лисовскими… там… — безнадежность, вот что Лиза ощущала сейчас. — Если бы я только знала, о чем шел разговор, — скосила взгляд на девушку на снимке.

— Ты думаешь, они сговорились с ней? — отзеркалила её жест Алла.

— Нет. Они надеялись найти девочку, там её, конечно же, не было. — печально улыбнулась Лиза. — Но о чем они говорили. Что им сказала… она?

— Зачем тебе Полина? — подозрение заполнило её взгляд.

— Я хочу тебя, и моя дочь мне в этом поможет, —

— Какая же ты сволочь, Лисовский, — выплюнула Лиза.

— В любви, как и на войне, все средства хороши, — сверкнул белыми зубами Артем, растягивая губы в обворожительной яркой улыбке.

— О какой любви ты говоришь, — она ткнула пальцем в его грудь, наступая на него, — Ты врешь. Скажи правду, зачем тебе Полина, — всматривалась в его глаза, надеясь увидеть там ответ, но Артем отвел взгляд.

Лизе показалось, что он сделал это специально, как будто пытался скрыть правду. И по всей видимости он даже под страхом смертной казни не собирался её озвучивать.

— В любовь я твою не верю, — она оттолкнула его плечом и подошла к столу, — а истинные причины, зачем тебе через столько лет понадобилась твоя дочь, очень скоро станут известны. И если ты хочешь быть со мной, расскажи правду, — она старалась перевести игру на свое поле.

Но Артем лишь рассмеялся. Её лицо вспыхнуло, зеленые лучики вокруг зрачков яростно сверкнули, губы поджались в тонкую полоску. Она смотрел на него с таким остервенением, будто была готова наброситься и растерзать его. И видела, что он готов поддаться, потому что не скрывал своего возбуждения. Член упирался в ширинку брюк, ещё немного и прорвет ткань. Каков наглец. Она продолжала взглядом сжигать Артема дотла.