Ольга Березина – Удержи меня (страница 10)

– Прости нас, Макс. Мы забыли поздравить тебя с днем рождения, – сказала мама.

– Я помню, как вы с мистером Питером любили мой яблочный пирог, поэтому с днем рождения, Макс, – добавила миссис Гонсалес.

Эрика заметила, как Макс побледнел, а его глаза подозрительно заблестели, и поспешила спасти ситуацию.

– Макс, давай задуй свечи и загадай желание!

Задуть свечи у него получилось с первого раза, хоть он и сморщился от боли. Эрика так обрадовалась, что радостно захлопала в ладоши и пару раз подпрыгнула на месте.

Получив по куску пирога, мужчины ушли на свои рабочие места, а Макс с Эрикой сели пить чай. Она видела, что ему некомфортно: что во время обеда, что сейчас он старался лишний раз не поднимать головы, отвечал односложно, а ел быстро, чтобы поскорее вернуться в спасительные стены игровой. Эрика не могла его винить, глядя, как меняется поведение окружающих, словно они бояться сказать в его присутствии лишнего слова.

Уже выходя из кухни, Макс обернулся и тихо сказал: «Спасибо».

– Что ты загадал? – тут же спросила Эрика, стоило им оказаться в коридоре. Ей было просто дико интересно.

– Не скажу, а то вдруг не сбудется. А я очень хочу, чтоб сбылось!

***

Через несколько дней, вернувшись из школы, Макс застал Эрику в игровой.

– Привет! Что-то случилось? Сегодня же не выходные. – Он не мог вспомнить, приходила ли она хоть раз в будний день.

– Нет. Мама во вторую половину, папа на смене. Он заедет за нами поздно вечером.

– Ладно, пойду переоденусь и вернусь.

Макс быстро переоделся, а потом еще некоторое время безуспешно пытался пригладить растрепавшиеся волосы. Он должен произвести хорошее впечатление, ведь именно сегодня, раз Эрика все равно уже здесь, Макс решил-таки сделать то, что по-хорошему следовало сделать гораздо раньше – извиниться за свое поведение.

Вместе пообедав, они поднялись в игровую, ведь обоим предстояло делать уроки. Макс устроился с учебником на подоконнике, оставив стол Эрике. Вот только смысл прочитанного ускользал. На первый план выходило волнение: как лучше сказать. Хотелось, чтобы она поняла его, не обиделась на глупые причины его ужасного поведения. Взгляд то и дело отрывался от страниц, чтобы, как ему казалось, незаметно скользнуть по Эрике.

– Все в порядке? – Макс вздрогнул, услышав звонкий голос.

– Да. – Макс снова попытался сосредоточиться на учебнике.

– Знаешь, я хотела спросить…

Он вновь поднял глаза.

– Почему ты тогда подрался?

Ох. Учебник полетел на пол.

– Они постоянно задирали, обзывали меня. Хотели заставить участвовать в их проказах, нарушать правила. За то, что я отказывался, обзывались. Когда их стало четверо, начали иногда бить. Сначала несильно, боялись, что я пожалуюсь директору. Потом поняли, что Патерсон на жалобы не реагирует, осмелели. Я старался избегать конфликтов, но повод найти несложно. И они находили.

– Мне жаль, – голос Эрики был полон сочувствия.

– Не надо. Я ведь не лучше их.

«Сейчас или никогда!»

– Почему?

– Потому что вел себя ужасно с тобой. Мне было плохо и хотелось, чтобы плохо было не только мне. – Макс низко опустил голову, опасаясь смотреть на Эрику. – Прости меня. Я не должен был так поступать.

– Макс, – она начала говорить сразу, словно ей не нужно было думать над ответом. – Макс, – еще раз позвала она.

Вздохнув, он поднял голову. На лице Эрики была улыбка, а глаза излучали тепло, которого ему так не хватало.

– Я тебя прощаю.

– Ты правда больше не обижаешься?

– Нет.

– Спасибо. – Облегчение было столь велико, что Макс чуть не заплакал.

– А теперь помоги мне с математикой, – она улыбалась так хитро, что Макс не мог не рассмеяться в ответ.

– Опять?

– Я не понимаю, что тут надо сделать.

А вечером они вместе жарили зефир в камине гостиной, благо мать задерживалась на очередном приеме. Было хорошо и спокойно. Возможно, впервые с момента знакомства с Эрикой Макса по-настоящему ничего не тяготило.

С прощением Эрики начала налаживаться и остальная жизнь, в том числе дела в школе. Стивенс теперь ходил в школу в гипсе, а Садески вставили передние зубы светлее собственных, за что он сам стал объектом насмешек.

К Максу же никто больше не лез. У него даже появилась наконец пара приятелей из других классов, которые раньше тоже страдали от издевательств Майнкрафта и компании. Ну и тот факт, что Макс смог, пусть и не без потерь, противостоять сразу четверым вызывал уважение.

***

Макс лежал в постели, разглядывая причудливые тени, которые отбрасывал на стены прикроватный светильник. Раньше он любил наблюдать за игрой света, крутил и переставлял лампу, пытаясь определить, на что похожа то или иное очертание. У него даже был целый альбом, заполненный рисунками странных зверей, птиц или чудовищ, которых он увидел на стенах собственной спальни.

Когда неожиданно раздался стук в дверь, Макс опешил – родители уже несколько лет не приходили пожелать спокойной ночи. На пороге стоял отец.

– Привет, сынок! Ты это… В общем, прости меня. Я совершенно забыл про твой день рождения. Начало сезона, сам понимаешь…

Макс задохнулся от удивления, не понимая, почему отец вдруг вспомнил об этом спустя больше месяца.

– Я понимаю, пап, – пробормотал он.

Не то чтобы это было правдой, но Макс уже четко осознавал, что что бы он ни сказал, на поведение отца это вряд ли повлияет.

– Э-э-э… Твоя мама сказала, что ты все еще наказан за ту драку. Не слушай ее. Настоящий мужчина должен уметь за себя постоять! Я дрался, твой дед дрался, даже этот твой пришибленный дядя тоже, – отец ухмыльнулся. – Поэтому я разрешил миссис Томпсон взять тебя вместе с ее дочерью… Как там ее?

– Эрика, – машинально ответил Макс. А потом спохватился: – Взять куда?

– В парк развлечений. В субботу. Ты разве не в курсе?

Нет, Макс, конечно, знал, как Эрика мечтала побывать в парке, расположенном в получасе езды от города (за последний месяц она прожужжала ему все уши) и как хотела, чтобы он непременно поехал с ними… Только даже на секунду не мог представить, что миссис Томпсон не просто согласится с желанием дочери, но и поговорит с его родителями. А тот факт, что те согласились, вообще не укладывался в голове.

– И еще, – хмыкнул отец, – мать скорее всего лишила тебя карманных денег. Вот, держи. Купи себе что-нибудь.

– Я лучше возьму их в парк. Спасибо, папа.

– Не надо. На парк я миссис Томпсон денег дал. Это только тебе. Прости меня. В следующем году постараюсь не забыть. А теперь ложись спать.

И прежде чем уйти отец искренне обнял его впервые за долгое время, оставляя Макса совершенно счастливым. Такая простая вещь – объятие – и вот он уже полностью простил отца за забывчивость.

Оставшуюся часть недели Макс считал минуты до поездки, но стоило наступить пятнице, его сковал очередной приступ неуверенности.

В ночь с пятницы на субботу Макс практически не спал – боялся проспать и заставить всех ждать себя, а это, по словам матери, являлось вопиющим неуважением к окружающим, особенно со стороны мужчины. Но больше всего он не хотел облажаться: сказать или сделать что-то, что может расстроить Эрику и испортить ее первый поход в парк. Он так распереживался, что под утро его даже стошнило.

Конечно, встав с постели, Макс чувствовал себя ужасно разбитым. Пришлось принимать ненавистный холодный душ, чтобы хоть немного взбодриться.

Сначала Макс планировал ждать Эрику с родителями прямо на крыльце. Но он решил, что это будет выглядеть чересчур жалко, поэтому сразу после завтрака пошел в игровую, надеясь немного отвлечься. В итоге, когда Томпсоны подъехали к особняку, Макс сидел у окна и, практически не мигая, смотрел на подъездную дорожку, периодически стискивая в кулаки потные от волнения ладони.

Миссис Уокер вышла проводить сына.

– Надеюсь, Макс, мне не придется краснеть за тебя перед мистером и миссис Томпсон.

– Нет, мама.

– Хорошо. – С этими словами миссис Уокер развернулась и, не прощаясь, скрылась за дверью дома, а Макс остался стоять, бледный и еще сильнее напуганный, глядя на закрывшуюся дверь.

– Запрыгивай, Макс. – Веселый голос Эрики вывел его из оцепенения.

– Доброе утро. – Он залез на заднее сидение видавшей виды малолитражки рядом с автокреслом Эрики.