Ольга Бенуа – Осенние звёзды (страница 46)

— Сынок, а где у нас банка с кофе?

— Мне только без кофеина, — встрепенулось небесное создание.

— Всенепременно, а детишкам тетя Света сейчас принесет лимонад, — и подошедшему сыну шепотом: — Чтоб зубы болели долго-долго и пришлось идти к страшному дяде-доктору.

На кухне, схватив оставленную на столе вилку, Николай набросился на еще теплые котлеты.

— Ты что, совсем с дуба рухнул? — возмутился он, прожевав первый кусок.

— Бать, клянусь, случайно вышло.

— Случайно — это если с одним, а здесь двое.

Сын пожал плечами:

— Есть свои плюсы. Третьего родим и будет многодетная семья. Тридцать процентов скидка на квартплату, проездной билет и…

— … и нищету плодить, — мрачно закончил фразу Николай.

— А ты предлагаешь лишних со скалы сбрасывать?

Они помолчали.

— Бери вилку, что стоишь, как неродной.

— Мамины? — поинтересовался Илья.

— Нет, из кулинарии, — съязвил Николай. — Сынок, зачем она тебе с чужими-то детьми? Эта штучка явно сюда для пристрела пришла, ты взгляни на нее и на себя. Вот нафига ты ей?

Илья безнадежно смотрел на отца.

— Понравился.

— Правда?! Кто цветом выделяется, кто запахом утверждается, кто видом и размером цветка, а чем, разрешите узнать, взяли вы?

— Я веселый…

— У нас половина Госдумы — внештатные сотрудники «Аншлага».

— Добрый.

— Как налоговая декларация.

— Детей люблю.

— Цветы жизни на наших могилах, — парировал Николай, убирая выжившие котлеты в холодильник и доставая гостевые чашки. В две насыпал кофе из банки, рядом с третьей положил чайный пакетик.

— Пап, у нее глаза, как северное сияние.

— Уе… — Николай схватился за голову. — Заразился воздушно-капельным от матери. Когда успел только. Ладно, «мишка на севере», пошли в комнату, а то потом ложек не досчитаемся.

Николай расставил на журнальном столике чашки. Илья принес чайник-термос и вазочку с печеньем. Детишки вопросительно посмотрели на мать.

— Только по одной, — строго сказала та, — там много холестерина.

— Извините, но кофея без вредностей не завезли, поэтому осмелюсь предложить чай.

— Если можно, я заварю свой. Я употребляю только белый, с листьями «чум-кири-яки», — это напиток с эффектом освобождения от полудряхлости. Творит чудеса, — она достала из сумки, лежавшей рядом на диване, коробочку с изображением дракона. Положила в чашку щепотку травы.

Николай предложил кипяток, но девушка жестом остановила его, пояснив:

— Рано. Сначала чай должен впитать ауру сидящих за столом.

Она закрыла глаза, в комнате повисла тишина. Завладев печеньем, дети потеряли интерес к миру взрослых. Прошла минута.

— Теперь можно, — кивнула Иванна Николаю, застывшему с чайником в руке и смотревшему на девушку, как на пациента, у которого вместо зуба мудрости оказался бивень мамонта.

Оттопырив мизинец, та взяла чашку и стала шумно дуть на чай.

Будущий тесть ждал с замиранием сердца, когда она перельет напиток в блюдце, чтобы предложить сахарку, похрустеть. Девушка, поймав на себе взгляд василиска, пояснила:

— В напиток нужно вдохнуть энергию, которая вернется в двойном размере.

— Ну как вы здесь? — в дверях стояла Светлана, встревоженная тишиной в квартире.

— Обалдеть, — только и сумел выдать ее муж, не в силах отвести взгляд от гостьи.

— Я с полдороги вернулась. Погода на улице замечательная, и посетила меня мысль пойти всем вместе в зоопарк, там и пообедаем. Выходной день, что дома сидеть?

Все посмотрели на Иванну.

— Прекрасная идея. Свежий воздух великолепно сочетается с пищей для ума, необходимым довеском к душевному покою.

Девочка отложила в сторону игрушку, подошла к Илье.

— Мы в зоопарк идем, ты с нами? Жирафа покажешь?

Светлана с умилением смотрела на них.

Мальчик явно хотел остаться дома и продолжал с усердием нажимать кнопки.

— Филипп, а ты? — спросил Илья.

— Не-а, я не пойду, гулялка сломалась.

Взрослые переглянулись.

Иванна допила чай, поднялась, взяла сумку и направилась в сторону коридора, обронив:

— Филипп, гулять!

Мальчик с явной неохотой поплелся за матерью и выбежавшей в коридор сестрой. Илья стал собирать посуду.

— Да, академик Павлов нервно курит в сторонке, — с восторгом заметил Николай, допив одним глотком кофе.

Светлана шикнула на него, показывая глазами в сторону кухни, где сын гремел посудомоечной машиной.

День был действительно прекрасный. Вторая половина апреля выдалась теплой, обещая традиционное похолодание на майские праздники. Светлана шла под руку с мужем и улыбалась. Мысли об Александре испарились, превратившись в легкое облачко воспоминаний. Дети то забегали вперед, то возвращались, Илья веселил их маму, периодически отвлекаясь на малышню, изображая то волка, то слона, то крокодила. Весело щебетали птицы.

— Свет, спасибо, — с чувством сказал Николай, сжав на секунду ее руку.

— Ты что, Коль, — она смутилась больше, чем утром на кухне, когда пальцы мужа скользили по ее телу.

— Нет, правда, я бываю… ну сама знаешь, но ты же знаешь, работа у меня такая, романтикой не пахнет.

В этот момент Светлана вдруг поняла: вот он, смысл ее настоящего и будущего. Семья, внуки, воскресные обеды. Гармония в отношениях с мужем в этот теплый апрельский день. Жаль, что в последнее время они отдалились друг от друга, жили каждый своей жизнью. Николай любил шумные застолья, компании, когда собирались его родственники, друзья. Постепенно круг их знакомых перестал пересекаться, превратившись в параллели. А ведь вначале их брак вышел из одной точки. Светлана удивлялась, что еще утром она смотрела на мужа как на раздражитель, боялась разоблачения, а два часа спустя красивая девушка с экзотическим именем Иванна и двое малышей дали надежду, показали возможную точку пересечения параллельных прямых.

Они подошли к вольеру с пантерой. Вытянув длинное сильное тело, животное грело на солнышке лоснящиеся бока.

— Посмотри, какая киска, — радостно закричала девочка, припав к решетке.

— Мулська, — мальчик плохо выговаривал «р». — Как вылвется, слямзает тебя и башмаков не оставит.

— Пф, — фыркнула девочка. — У меня туфельки с пряжками, они у нее в горле застрянут.

Они перешли к страусам.

— Нифига себе птичка! — восторженно заголосил мальчик. — Птичка, встань! Птичка, так и будешь на яйцах сидеть? Лиз, — повернулся он к сестре, — кинь в нее чем-нибудь, а то, может, у нее ножков нет.