Ольга Белозубова – Жена (не) подарок (страница 5)

— Красивая, — покорно склонила голову.

Его дыхание сбилось. Потяжелело. Как и взгляд, полный голода. От его бездны в глазах мне мерещится, будто он уже поимел меня. Пряжка ремня больно уперлась в мой живот. И еще кое-что — налившееся, тяжелое.

Моя покорность его возбудила. Голодный тигр ждал женщину на одну ночь, а досталась девочка — выращенная специально для него.

А еще эта девочка ненавидела его. И всем обещала отомстить.

Поэтому она здесь. Поэтому обнаженная.

Поэтому сегодня она будет принимать ласки от своего убийцы.

— Вставай на колени.

Хриплый приказ.

И взгляд, который обещает: «Ты пожалеешь, если ослушаешься меня».

— Сначала развяжи меня, — я вздернула подбородок.

И взмолилась всем богам, чтобы — развязал.

Глава 4

— Хочешь, чтобы я развязал тебя?

Он усмехнулся, мол я наивная. А я такой никогда не была. Я другая, и он таких ни разу не встречал.

На его счастье.

— Так будет даже лучше, — прошелестел он губами.

И принялся сдирать с меня веревки. Сильные руки неоднократно задевали мое тело, обтянутое тугим и чересчур облегающим бельем. Его грубые прикосновения порождали болезненные воспоминания.

Прошли годы. Давид Басманов меня не помнит.

«Оденься красиво, затми его глаза тряпками и своей покорностью, и он тебя не вспомнит».

Он так сказал. Мой спаситель. Тот, благодаря кому я здесь.

Когда мой палач стянул с меня последнюю веревку, я испугалась саму себя. И крепче вжалась в стену, впиваясь глазами в пистолет на его поясе. Он манил и притягивал. Я любила держать этот металл в своих руках. Басманов еще не знает, как хорошо я стреляю. Как я опасна для него.

Стало жарко. Я задышала чаще и подняла взгляд.

Мое состояние убийца воспринял как попытку к бегству. Он недобро прищурился, и оскал появился на его полных губах. Но я знала, какими тонкими могут быть эти губы, когда он зол.

— Куда собралась?

Я смело улыбнулась, а его пятерня обхватила мою шею — чуть ниже затылка. Невольно шагнув вперед, я впечаталась в жесткую грудь и охнула. Его язык с силой вторгся в мой рот.

Он хочет открыть свой подарок.

Прямо сейчас.

— Мм… — простонала я, прокручивая план событий.

От его поцелуя во рту оставалась лишь горечь.

Я ненавидела его.

Но позволяла себя целовать. Мои губы казались ему сладкими, отрываться от них он был не намерен.

Он был голоден.

Грудь пронзила боль: первый поцелуй — это так важно. У меня он состоялся с убийцей и был далек от романтики. Сильные пальцы на моей шее сжимались все крепче и крепче.

— На хрена тебя нарядили в белье? — выдохнул он прямо в губы.

— Я тоже не знаю, — шепотом ответила я.

Я боялась, он искусает меня до крови.

Говорят, что язык — это самая сильная мышца. Я в этом убедилась. Он этим языком весь мой рот обследовал — так жадно, ненасытно. А еще мое дыхание его возбуждало. Испуганное. Храброе.

Когда он отпустил меня, я закашлялась.

И увидела на его руках красные следы от наручников, а на своих — от веревок. Туго перевязанных, накрепко. Следы пройдут нескоро, как и губы.

— Ты мне нравишься. Тебя ждут дома?

— Дома? — я с трудом дышала.

— У тебя кто-то есть? Ты свободна? — недовольно повторил он.

Его глаза давно повязли во тьме. Он хочет меня. У него давно не было женщины.

Я понимаю, что мне не уйти от него невинной.

— У меня никого нет. Я свободна.

Это была правдой. Из-за него у меня никого нет.

Ответ Давиду понравился, ведь он хочет оставить меня себе.

— Это хорошо. Возможно, ты сегодня задержишься.

Возможно, ты ошибаешься.

Сегодня все будет иначе.

Последующий треск ткани отрезвил меня. Бюстгальтер треснул и полетел прочь — он стал уродливым и не нужным. В чем мне теперь уходить от него — я не знала, а убийцу это мало заботило.

— Красивая…

Груди коснулись чужие руки.

Грубо, жестко. Я охнула.

Услышав скрежет зубов, я старалась не смотреть на его искривившийся в голоде рот. Я облизала опухшие губы и уставилась на пряжку ремня. Снова. Рядом с ремнем торчал ствол. Вот, что манило меня.

Давид отошел на шаг и впился в мое тело голодным взглядом.

Если он возьмет меня — я не переживу. Как не пережила бы, если бы ему удалось поставить меня на колени.

— Подойди. Ко мне, — отчеканил зверь.

Я встрепенулась. И сделала шаг, смотря только на рукоять. Он думает, что я возбуждена, и это его убьет. Убьет надменность, самолюбие, спесь и гордыня.

Но когда я приблизилась — обнаженная по пояс — он схватился за рукоять и бросил пушку на пол. С диким грохотом.

И начал меня ласкать.

— У тебя красивая грудь, — он задаривал меня комплиментами, — ты хорошая девочка. Нравишься мне.

Как же я ненавижу тебя, Басманов Давид.

Я думала, сердце выпрыгнет из моей груди.

Быть рядом с ним и не сойти с ума — мне многого стоило.