Ольга Белозубова – Я тебе (не) подхожу (страница 9)

Так вот оно что. Видимо, отец тогда ездил совсем не в командировку — скорее всего, мама выгнала его из дома.

— Поверь, я четко усвоил урок, понял для себя, что мне, кроме твоей мамы, не нужен больше никто, и я никогда не причиню ей такую же боль снова. А после того как она подарила мне Софию, я стал любить и ценить ее еще больше.

— К чему ты клонишь, пап? — не выдерживаю я и затаиваю дыхание, хотя подсознательно уже знаю, каким будет его ответ.

— Вчера вечером, после успешного подписания контракта, я зашел в бар при гостинице. Пил как обычно, ну, может, чуть больше, но почему-то совсем не помню, как добирался до номера. — Отец пожимает плечами. — Наверное, меня так свалило потому, что спал буквально по несколько часов в последние несколько дней и сильно уставал. Хотел завершить дела быстрее и поскорее вернуться домой.

— И?

— Я помню, как у номера уронил карту-ключ, и мне помогла ее поднять молоденькая светловолосая горничная. Она же открыла дверь и помогла зайти. А дальше ничего не помню.

— Скажи, что между вами ничего не было! — вскакиваю я с места.

Отец смотрит мне прямо в глаза и болезненно кривится. Потом качает головой и поджимает губы.

— Скорее всего, было. Утром я увидел разбросанные у кровати вещи, а спал я… ну, раздетый, в общем. И на шее… несколько отпечатков помады… Проснулся уже один, от хлопка двери, но на кровати лежала записка.

— Какая еще записка?

Отец обхватывает голову руками, качая ею из стороны в сторону.

— «Спасибо за прекрасную ночь. Посмотри последнее фото в телефоне, потом читай дальше». Я полез и… обнаружил там мое фото с ней. Я сплю, а она лежит на моем плече.

Я отшатываюсь назад и оторопело сверлю взглядом отца. Значит, он все-таки изменил матери…

— Сон как рукой сняло. Я сразу удалил фото с телефона, в том числе и с облака, снова схватил записку. А там: «Нужно обсудить случившееся». Она написала время и место встречи — в парке в нескольких кварталах от гостиницы. Мне надлежало ждать ее на лавочке у фонтана. И ни телефона этой девушки, ни имени, ничего.

— И ты пошел? — горько усмехаюсь я.

— Пошел. Потому что случившееся действительно нужно было обсудить.

Я снова сажусь на скамейку рядом с ним.

— Рассказывай.

— Пока ее ждал, прокрутил в голове сотни сценариев. Зачем бы ей было со мной встречаться? О чем вообще она хотела со мной пообщаться? Почему не разбудила меня и не поговорила в номере?

И правда, хороший вопрос, она ведь могла поговорить с отцом и в номере.

— Она опаздывала, и я решил, что и вовсе не придет, как вдруг позвонила Оля. Узнать, как у меня дела и просто поболтать, пока едет на фитнес. Она услышала шум воды и поинтересовалась, где это я. Я только открыл рот, чтобы сказать, что перезвоню, как девушка из гостиницы обогнула лавочку из-за моей спины и приземлилась рядом со словами: «Виктор, что будем делать, если я забеременею?»

— Черт! — с силой ударяю по коленям я. — И мама это услышала?

— Да. В трубке повисла тишина, а потом раздался всхлип. Оля прошептала лишь: «Опять?» и… дальше ты знаешь.

Дальше скрежет металла.

— Я сразу позвонил тебе, а потом начал орать на девушку. Не помню уже, что именно. Честное слово, едва не придушил ее там.

Еще бы!

— Я сказал, что если из-за нее пострадает моя жена, она ответит. Она растерялась и разрыдалась, мол, не она меня в постель затащила, а наоборот, и она ни в чем не виновата, тем более я говорил в наушниках. Добавила, что ей от меня никаких денег не нужно, и убежала.

— А ты?

— Сразу в аэропорт.

Мы оба обреченно молчим некоторое время.

Не знаю, о чем думает отец, а я верчу в голове его рассказ, и чем дальше, тем больше мне кажется, что это все — тщательно спланированная подстава со стороны этой девицы. Пообщаться бы с ней…

— Так как ее зовут?

— Я не знаю. Может, она и говорила ночью, но я не помню. Светлые волосы, голубые глаза. Стройная. Молодая. На этом все.

— Ты не думал, что это подстава?

— В чем, Назар? Не она наполняла мой стакан в баре, не она заливала содержимое в меня.

Не она. И все равно что-то не вяжется. Я будто что-то упускаю, но пока никак не пойму, что именно.

— Ищешь виноватых? Так вот он я, перед тобой. Я сам зашел с ней в номер!

— А телефон? Могла бы дождаться, пока ты договоришь!

— Я думаю, она действительно не видела, что я разговаривал, ведь был в наушниках. Если бы я только не впустил ее в свой номер… если бы я не…

Отец с силой сжимает в руке стаканчик из-под кофе, и тот жалобно хрустит.

На пол падают несколько капель кофе.

И тут мы видим, как по коридору к нам идет врач, и оба вскакиваем, глядя на него с надеждой.

— Операция была очень сложной, и она потеряла много крови. Мы два раза запускали ее сердце, но в третий раз…

— Нет! — Отец бледнеет, закрывает рот ладонью и трясет головой.

Я снова слышу оглушающий шум в ушах, и словно сквозь вату раздается приговор врача:

— Мы сделали все, что могли… Сожалею…

Врач уходит, а я поворачиваюсь к отцу и цежу сквозь зубы:

— Ненавижу тебя и ту дрянь!

И тоже ухожу.

Только вот наказать отца больше, чем он наказал себя сам, я все равно бы не смог.

Он резко постарел и словно потух, страшно похудел. Взгляд, раньше яркий и цепляющий, погас. Наверное, он не сдался окончательно только из-за Софии.

София… Моя милая, любимая сестричка прошла через этот ад в пять лет. Ей пришлось хуже всех. Сначала она ждала маму, подпрыгивая каждый раз, когда слышала в доме какой-то шорох, а потом, когда поняла, что мама больше не придет, плакала так отчаянно, так горько, так безудержно, что мое сердце разрывалось на куски.

Она сильно изменилась с того дня, из нее словно выкачали радость. Постепенно все начало налаживаться, но потеря матери ударила по ней — и сильно.

А еще я многократно прокручивал в голове рассказ отца, вспоминая детали, которые упустил изначально.

И пришел к выводу, что эта девица оказалась рядом с отцом совсем не случайно. Наверняка караулила какого-нибудь пьяного богача, чтобы затащить его в постель и срубить деньжат.

Не зря, ох не зря она тогда ляпнула именно «никаких денег мне не нужно»! Никто о деньгах, кроме нее, и не заикался.

Я не могу оставить все как есть, виновные в смерти матери должны ответить.

Отец уже платил каждый божий день.

Заплатит и она.

***

Целых полгода со дня смерти матери я жил с разрушающей душу жаждой мести. Лучше бы это была телесная боль, она, как правило, не длится долго, и ее можно унять. С душевной все по-другому. Она изнуряет, выматывает, не дает спокойно жить.

С отцом я не разговаривал, кроме случаев, когда дело касалось Софии и попыток вызнать еще что-нибудь о том проклятом дне.

И бесконечно ненавидел эту корыстную дрянь. Она наверняка спокойно спала и продолжала жить как ни в чем не бывало. Разве это справедливо?

Отец хоть и сказал, что сам виноват, но измены без второго участника не бывает!

Что вообще у этой девицы за ценности такие, чтобы прыгать в постель к женатому? Отец всегда носит… носил кольцо. Девушка с нормальными взглядами на жизнь просто уложила бы постояльца в постель, видя его состояние, и ушла.