Ольга Белозубова – Самый (худший) лучший муж (страница 8)

Мозг простреливает шальная мысль. Это отличная идея: я-то никак не могу отменить свои планы, у меня столик в «Барокко». А вот Элина... Ну, у нее же все равно никакой личной жизни, да и не посмеет мне отказать.

Решено. В театр вместо меня завтра вечером пойдет она.

Уже предвкушаю ее знакомство с Елизаветой Карловной. Чувствую, их обеих ждет незабываемый вечер: аристократка и «плебейка», которая за словом в карман не лезет. Мать гарантированно взбесится. Даже жаль, что меня там не будет.

Элина

Я заношу боссу бумаги на подпись, и он многозначительно выдает, пока их подписывает:

— Элина, не занимай завтрашний вечер.

«Не поняла...» — хлопаю я ресницами.

У него ведь на завтра назначено свидание с очередной дамой сердца в «Барокко». Я как минимум сорок звонков сделала, чтобы заполучить этот проклятущий столик! Думала провести время с семьей, пока шеф будет развлекаться, а тут на тебе.

Если он мне сейчас скажет, что нас ждет работа в офисе, я... А что я? Все равно ничего ему не сделаю.

Грустно вздыхаю и вопросительно поднимаю брови в ожидании дальнейших указаний.

— Ты идешь в театр на оперу «Садко».

Чего?

Какая опера, какой театр? Да простят меня ценители высокого искусства, я не люблю ни оперу, ни балет. Ни разу там не была и добровольно не собираюсь.

— Это не обсуждается, — усиливает напор Вильман. — Ты будешь сопровождать Елизавету Карловну.

Мать моя женщина... Что ж мне так везет-то? Я уже заочно успела оценить ее стойкий нордический характер и встречаться вживую не имею ни малейшего желания. Ну да кто б меня спрашивал.

Выхожу из кабинета босса на ватных ногах, преследуемая единственным желанием: купить броню и каску. Чувствую: они мне ой как пригодятся. Вдруг не угожу, и она после встречи наплетет сыну какой-нибудь ереси обо мне, а тот возьмет и уволит никудышную помощницу.

Если она взъелась на меня после того, как я, по ее мнению, недостаточно быстро соединила ее с сыном, то что будет при встрече нос к носу? Ох...

К тому же мать есть мать, кому он поверит в случае чего: ей или новенькой, которая на него работает без году неделя?

«Элина, отставить панику», — пытаюсь успокоиться. Нужно просто вести себя тише травы ниже воды.

— Элина Епанчина, — с улыбкой произношу я, когда вижу Елизавету Карловну в театре. — Я помощница вашего сына, мы с вами общались по телефону. Приятно встретиться вживую. Вы прекрасно выглядите.

— Добрый вечер.

Близкая родственница Круеллы де Виль смотрит словно мимо меня.

И ведь ни к чему не придраться: голос вежливый, на лице госпожи Вильман располагающая улыбка, но весь ее вид заставляет почувствовать себя ничтожным микробом рядом с ней.

И этот взгляд... Холодный, оценивающий, цепкий. Теперь понятно, в кого такой у Марка.

Мой комплимент она оставляет без внимания, бегло скользит взглядом по моему наряду — черному платью-футляру до колена — и еле заметно поджимает губы.

Еще бы, сама она выглядит так, словно над ней колдовала целая команда: стилисты, визажисты, парикмахер. Не исключено, что так оно и есть. Одна красная рубашка-платье в пол чего стоит. Или это такой супердлинный пиджак? А еще жемчуга в четыре ряда и... перчатки.

Чувствую себя замухрышкой на ее фоне.

Рядом с ней стоит молодая красивая блондинка с зелеными глазами и ангельской внешностью. Только меня внешностью не обманешь, сразу вижу: она та еще стерва. На ней тоже черное платье, только, в отличие от моего, явно дизайнерское.

Куда я попала...

— Марк где-то рядом? — интересуется Елизавета Карловна, глядя куда-то поверх меня.

— Его не будет, — вздыхаю я.

Что там с плохими гонцами делают? Вот и я внутренне готовлюсь к чему угодно, но ожидаемых вопросов или недоумения не слышу.

— Как же так? — вместо этого тонким голоском интересуется блондинка, мигом грустнея.

— Ничего, дорогая, — теплым тоном выдает Елизавета Карловна, — познакомлю вас в другой раз.

Так вот оно что... Марк Вильман — свинтус. Теперь понятно, почему отправил меня вместо себя. Елизавета Карловна тоже хороша: можно подумать, без нее сыночек ну никак себе барышню не найдет. Официально заявляю: найдет и еще как. Чуть ли не каждый день находит.

Другое дело, что нормальная девушка за него замуж и сама ни за какие коврижки не выйдет, учитывая его гулящую, если не выразиться грубее, натуру. Разовый фламинго, чтоб его. Да-да, именно так: разовый. Потому что на большее господина Вильмана не хватает в принципе.

Да еще и такая свекровушка в придачу — чистая горгулья. Ой не-е-е, и врагу не пожелаю такого жениха.

— Знакомьтесь, — тянет Елизавета Карловна, — это Дарина Воронцова.

Дарина улыбается мне такой же холодной улыбкой. Такое ощущение, что они обе одни и те же курсы закончили.

Мы не общаемся и пяти минут, а я уже отчего-то начинаю чувствовать себя так, словно провинилась в чем-то. Знать бы еще в чем!

Эх, мне бы сюда хрустальный шар, чтобы заглянуть и узнать, как вести себя так, чтобы Елизавета Карловна не нажаловалась на меня сыну.

Я протягиваю дамам купленные программки, мы проходим внутрь и занимаем места. Мне достается крайнее место слева, рядом садится блондинка, а за ней и Елизавета Карловна.

Они легкими движениями кладут свои клатчи к себе на колени. Повторяю это движение за ними и устраиваюсь поудобнее, кладу руки на подлокотники кресла.

Слава богу, долго ждать не приходится, свет гаснет буквально через минуту, гул голосов стихает, и начинается представление.

Я даже не пытаюсь вслушиваться: мне никогда не удавалось разобрать, что именно поют оперные певцы, особенно женщины. Втихомолку вожу взглядом по залу: практически все увлечены происходящим на сцене.

Каждому свое — решаю в итоге. Вот из меня ценитель так себе. Может, проверить рабочую почту?

«Нет», — останавливаю сама себя. Еще не хватало тут экраном светить, точно с позором изгонят.

Становится жарко, и я хватаю программку и начинаю ею потихоньку обмахиваться. Фух.

Сколько там еще до конца? Боже, скорее бы уже антракт! Честное слово, с удовольствием бы выдумала какое-нибудь сверхважное задание от Марка Антоновича и смылась, но Елизавета Карловна запросто сможет вычислить мою ложь.

Нет, так рисковать нельзя.

Когда моя попа уже становится квадратной, а терпение заканчивается, как и место в мочевом пузыре, объявляют антракт.

Я достаю из сумочки телефон.

— Простите, у меня очень важный звонок. По работе, — объясняю, глядя на Елизавету Карловну, и выхожу.

Ну право слово, не говорить же, что мне срочно надо в туалет. Вдруг это некультурно в театре.

Лечу в дамскую комнату. Когда уже готова выйти из кабинки, слышу приглушенные голоса. Сразу узнаю менторский тон госпожи Вильман.

— Это невообразимо. Подумать только, занять оба подлокотника кресла! Какая невоспитанность...

— А как она программкой обмахивалась, вы видели? Программкой! Обмахивалась! — поддакивает Дарина. — Уму непостижимо. Впрочем, после того, как она в холле пристально смотрелась в зеркало, я уже ничему не удивлюсь.

«Господи, а с зеркалом-то что не так?» — недоумеваю я. Не то чтобы было понятно все остальное, но обычное зеркало им чем не угодило?

— Ох, Дариночка, не все настолько образованны, вежливы и культурны.

— Елизавета Карловна, мне не хочется вас расстраивать еще больше, но, по-моему, Элина даже уснула на несколько минут.

Тон, которым это произносит Воронцова, звучит так, словно я на красную кнопку ядерного чемоданчика нажала, не меньше. Каюсь, я могла отрубиться, но разве что на пару минуточек. Третий день сплю буквально часа по три, слишком много работы.

— Да ты что! — восклицает Елизавета Карловна. — Это уже слишком. Помощник Марка — лицо компании. Такое поведение в обществе недопустимо, поэтому я завтра же попрошу его найти себе другую помощницу. Завтра же!

— Елизавета Карловна, это не слишком сурово?

— Нисколько, Дарина. Он ее уволит, это не обсуждается.

Слышу, как дверь в дамскую комнату закрывается, и выхожу.