Ольга Белозубова – Самый (худший) лучший муж (страница 78)

Закипает чайник, и я вижу, как Элина кладет в свою кружку одну, две... черт, три ложки сахара...

Ей настолько не понравился дом? Мое настроение ухает вниз, словно с высокой горки.

— Совсем не понравился дом? — глухо спрашиваю я.

— С чего ты взял? — искренне удивляется Элина.

— Ну как же... сахар. Три куска или ложки, если все кошмарнее некуда.

— Марк, — расплывается в улыбке любимая, — у тебя устаревшая информация. Я в последнее время жуткая сладкоежка, поэтому теперь просто люблю сладкий чай. А дом мне очень, очень нравится. Он просто невероятный!

Элина бормочет под нос что-то еще, обходит столешницу и двигается ко мне. Неужели это то, что я думаю? Сердце стучит так, что начинает звенеть в ушах. Сработало? Неужели поцелует?

И тут звонит ее телефон, будь он неладен.

Элина достает его из кармана и хмыкает, однако отвечает.

Ровно через пару секунд сильно бледнеет, цепляется левой рукой за столешницу и включает телефон на громкую связь.

—... не получится! — верещит Дарина Воронцова, я сразу узнаю ее голос.

— Что ты имеешь в виду? — ледяным тоном интересуется Элина.

— Марк с тобой только потому, что ты все-таки аристократка, хоть и не знаешь об этом. Не веришь, спроси у Елизаветы Карловны. И ты носишь его ребенка-аристократа, иначе он бы с тобой так не носился. Не была бы беременна, вообще бы не подошел к тебе. Помяни мое слово, как только ты родишь, он заберет ребенка, а тебя бросит!

— Ах ты тварь, — реву я не своим голосом, отбираю телефон у Элины и сбрасываю разговор. — Она врет, Элина, это полная чушь!

Элина пятится, в ужасе округлив глаза, и мотает головой.

А потом вдруг покачивается и начинает оседать на пол.

Глава 44

Элина

Всему свое время.

Позвони мне Дарина несколько месяцев назад, когда я только узнала о беременности, а Марк еще не успел прийти ко мне и убедить, что не собирается отбирать ребенка, я бы, может, ей и поверила.

А теперь лишь прихожу в ужас от осознания того, насколько гадкими и гнилыми внутри могут быть люди.

Все-таки волнение в моем положении дает о себе знать, потому что голова вдруг резко кружится, а в следующий миг я оказываюсь в объятиях Марка. Ну, как в объятиях — он сидит на полу на коленях, обнимает меня левой рукой, а правой немного трясет за плечо, отчего моя голова немного трясется в такт.

— Эй, последние мозги вытрясешь, — слабым голосом пытаюсь пошутить я.

Марк издает такой громкий вздох облегчения, что мне невольно становится неудобно за то, что так его напугала своим полуобмороком.

— Элина, — с тревогой смотрит он мне прямо в глаза, — ты как? Давай к врачу?

— Не надо, — отмахиваюсь я, — просто немного голова закружилась, уже все хорошо. Завтра все равно на прием.

— Точно?

— Точно.

И так мне хорошо и спокойно в объятиях Марка, что лежала бы и лежала, однако на дворе зима, а пол все-таки холодный, поэтому я кряхчу и пытаюсь встать.

Марк помогает, усаживает на стул и берет мои руки в свои.

— Элина, прошу, поверь мне, она, — он морщится и даже не произносит имя Дарины, — врет. Я не собирался и не собираюсь отбирать у тебя ребенка! Кстати, я только сегодня узнал, что ты у меня тоже, кхм-кхм, аристократка, Эдуард Германович подтвердит. Но насчет важности всего этого дворянства для меня — это ведь наглая ложь, ты знаешь. Ты ведь знаешь?

Он замирает, не отводя взгляда.

И такая там вселенская тоска, что мне становится не по себе, даже глаза увлажняются. Он что, реально думает, что я предпочту поверить этой курице?

— Марк, я верю. Тебе верю, а не ей, — произношу спокойно и уверенно, без малейшей тени сомнений.

В конце концов, Марк много месяцев подряд ежедневно доказывает, что я могу ему доверять. С чего вдруг мне теперь ставить под сомнение все его дела из-за слов глупой завистницы?

— Спасибо, — выдыхает Марк и не сдерживается, крепко прижимает к себе. — Спасибо!

Я льну к нему, вдыхаю аромат его туалетной воды и его запах, и замираю. Я уже и забыла, какие крепкие у него мышцы. Так и тянет протянуть ладонь и потрогать. Вместо этого хмурюсь в попытках вспомнить, что хотела ему сказать.

Блин, память во время беременности вообще ни к черту. Мысленно хлопаю себя ладонью по лбу — ну точно, как можно было забыть о таком? Поблагодарить за дом.

Это не просто дом, это мечта. Я до сих пор не могу прийти в себя — с той самой минуты, как только зашла во двор.

Когда Марк ушел на улицу, чтобы поговорить по телефону, Лиза устроила мне целую экскурсию.

И с каждой комнатой я теряла дар речи все больше. Я точно-преточно помнила, что свой дом мечты описывала только устно. Он что, запомнил это все? Получается, все-таки меня слушал?

В каждой комнате именно та мебель, которую я хотела. Она даже стоит именно так, как я хотела.

— Ого, — не сдержала я удивления, — тут наверняка трудилась целая команда людей!

— Не без этого. Но Марк очень, очень многое сделал здесь сам. Выбирал мебель и даже ее собирал, ну, кроме каких-то особо сложных конструкций. Все наполнение дома тоже тщательно отобрано им самим, я всего лишь подсказывала, где можно купить то, что ему нужно.

Я изумленно охнула и вспомнила, что видела на его руках синяки и ссадины. Так вот они откуда. Господи, зачем он делал все это сам?

А потом на ум пришли сказанные мною же слова о частичке души в том, что он делал для меня. Кажется, кто-то воспринял мои слова слишком буквально!

Однако сердце уже затапливает нежность и невероятная благодарность к Марку, который превратил мою голубую мечту в реальность.

— Кстати, обои в твоей спальне и детской переклеивал тоже сам, — подмигивает Лиза, — в остальных комнатах все-таки трудились рабочие, иначе процесс затянулся бы, Марк ведь приезжал сюда после офиса. Пойдем, покажу тебе твою спальню.

Мы заходим, и я пораженно застываю на месте. Комната в светло-голубых тонах, как я мечтала. На полу — те самые коврики, которые он мне когда-то не разрешил купить.

Я перевожу взгляд на туалетный столик, и сердце пропускает удар.

Это то, о чем я думаю? Там стоит музыкальная шкатулка, если я не ошибаюсь.

Я подхожу ближе и беру в руки старинную вещь, обитую синим бархатом. Открываю крышку, и точно: начинает играть мелодия, и маленькая балерина танцует свой волшебный танец.

Где он ее нашел? Такие сто лет не выпускают, именно с этой мелодией и такой танцовщицей! Я увидела похожую шкатулку еще на Кюрасао, в ресторане, страшно удивилась и рассказала Марку о том, что у меня была такая в детстве, правда, красная. Я безумно ее любила до тех пор, пока сестры не добрались до нее своими цепкими ручонками и не сломали. Починить не удалось.

Я пыталась найти такую шкатулку в интернете, но тщетно. Были только похожие.

А он нашел!

Я уже не сдерживаю слез и всхлипываю. Каждая мелочь в этом огромном доме кричит о том, сколько сил и времени потратил Марк. И не просто сил и времени. Он правда вложил в этот дом душу. И я не могу не принять такой подарок, ведь чувствую, что он делал это от всего сердца.

Я выныриваю в реальность и отстраняюсь от Марка. Теперь моя очередь благодарить.

— Спасибо!

— За что? — нехотя разжимает объятия он.

— За дом. Он просто чудесный. Нет, волшебный. Нет, сказочный! Ну, ты понял, — в итоге смущаюсь я и сетую про себя: ох и похвалила, прямо блеснула словарным запасом. Что поделать, это все от переизбытка эмоций.

— Будешь тут жить? — хитро улыбается этот жук.

— Буду.

— Я рад, что тебе нравится. К тому же Снежку нужно пространство, в маленькой квартире ему будет тесновато.

Котенок тут как тут, подходит и трется о мои ноги. Я растягиваю губы в улыбке: вот это хорошо, это правильно, сразу хозяйку признал.

— Элина, я отвезу тебя к родителям, не хочу, чтобы сегодня ты спала одна, а у меня есть кое-какое дело.