Ольга Белозубова – Развод. Игра без правил (страница 4)
— А ты постарайся! — рявкает Герман, и я вздрагиваю от его грубого тона.
— Постарайся? — повторяю эхом, смотрю на мужа и понимаю: он это вполне серьезно.
— К тому же куда ты пойдешь? — вкрадчиво интересуется Гера, изгибая уголок губ в усмешке. — На что будешь жить? Если мне не изменяет память, а она мне не изменяет, идти тебе некуда. Работы и своих денег у тебя тоже нет.
Ну разумеется, у меня нет работы и собственных денег, потому что я в декрете с ребенком. И пойти я могу разве что к Алене. Если это не она… Глаза снова наливаются слезами, стоит только подумать, что меня предал не только муж, но и подруга.
— Надеюсь, тебе хватит мозгов верно оценить ситуацию. Ну что ты так на меня смотришь, как побитый олененок? Хорош реветь!
Однако слезы все продолжают катиться по щекам, и я шмыгаю носом, болезненно морщась.
— Вот тебе еще повод принять единственно верное решение: я не отдам тебе дочь, так и знай. Если уйдешь, уйдешь одна. Я не разрешу тебе с ней даже видеться, — безжалостно продолжает добивать меня Герман.
Сердце тут же ухает вниз, и внутренности стягивает тугим узлом. Дыхание сбивается, и я в полном шоке смотрю на мужа. Он ведь знает, как я люблю Лику. Больше всего на свете. И никогда, ни за что ее не брошу.
— Ты не посмеешь! — сиплю ошеломленно.
— Еще как посмею, — многообещающе прищуривается Герман. — Я могу прямо сейчас позвонить, дочь заберут у моей матери и увезут туда, где ты ее никогда не найдешь. Ну, что скажешь? Все поняла или еще добавить?
Внутри все леденеет от озвученной им перспективы. Его вид прямо кричит о том, что он действительно это сделает — заберет у меня мою Лику.
— Я все поняла… — киваю, с трудом глотая возникший в горле ком гигантских размеров.
— Точно поняла?
— Точно, — еле выдавливаю. Тело пробивает озноб, а к горлу снова подступает тошнота: так тяжело мне дается этот ответ.
— Умница. — Герман наклоняется ко мне и проводит большим пальцем по губам. Мне дорогого стоит выдержать это прикосновение. Прикосновение, которое я так любила раньше. — Все, действуй. И приведи себя в порядок, выглядишь как пугало.
Муж выходит из кухни, а я хватаю со стола голубую тарелку и швыряю ему в след. Она бьется об уже закрытую дверь, не достигая адресата.
Что-то многовато на сегодня осколков… Солонка, тарелка, мое сердце…
Обнимаю себя за плечи, пытаясь унять слезы и дрожь, бегущую по всему телу, но ничего у меня не выходит. Снова всхлипывая, злобно пихаю ни в чем не повинное мясо в духовку и выпрямляюсь, прищуриваясь и поджимая губы.
На место отчаянию и разъедающей душу боли приходит мрачная решимость.
Муж прав: если он изменяет мне с Аленой, идти мне, тем более с дочкой, некуда и не на что. Есть крестная, но она живет в деревне, а сейчас я даже позвонить ей и то не могу — она лежит в больнице после тяжелой операции. Помочь ничем не сможет, разнервничается, и все.
А еще… я не врала Гере. Я поняла.
Точно поняла, что все равно заберу Лику и уйду. Вот только придется действовать скрытно и подготовить почву: найти жилье, работу, отложить денег на первое время и на адвоката — лучшего, которого смогу найти.
Значит, на какое-то время придется стиснуть зубы и играть роль жены.
Боже, дай мне сил.
А пока… Ты хотел ужин, дорогой? Ты его получишь.
Глава 3. Разнообразие
Маша
К приходу гостей я еле-еле успеваю закончить все запланированное, и, когда раздается звонок в дверь, как раз рассматриваю лицо в зеркале ванной комнаты.
Вид у меня, конечно, так себе, но патчи под глаза, а затем консилер и пудра практически полностью спасли положение.
— Ты где? — слышу громогласный голос Германа из коридора. — Давай скорее.
И если раньше я бы радостно полетела к нему, чтобы вдвоем встретить гостей, как обычно, то теперь делаю каждый шаг через силу.
Когда подхожу ближе, муж проходится взглядом по мне и приталенному платью пудрового цвета.
— Все успела?
— Да, — киваю.