Ольга Белозубова – Капкан для (не) Весты (страница 39)
«Прихорашивается», — решил он через пять минут.
«Нервничает», — подумал через десять.
«Поскользнулась, упала и...» — вдруг пронзила мозг шальная мысль через пятнадцать минут, показавшихся ему вечностью.
— Веста! — прогремел он.
— Да-да, я сейчас... — донесся из ванной комнаты тоненький дрожащий голосок.
«Да что ж такое-то? — недоумевал Макс. — Не знал бы ее до этого, решил бы, что жду последнюю девственницу королевства...»
Дверь открылась, и Веста маленькими шажками зашла в комнату.
Она встала напротив кровати, кутаясь в безразмерный белый банный халат, и обхватила себя руками. Взгляд в пол, щеки краснющие...
— Веста, что происходит? — развел руками Максим.
— Я... ну... — залепетала та.
Он встал с кровати и подошел к ней. Поднял лицо за подборок и прямо спросил:
— Что случилось?
Веста нахмурилась, поджала губы. На лице отобразился мучительный мыслительный процесс, а потом она протараторила:
— Я боюсь, что тебя разочарую, у меня совсем нет опыта!
И добавила уже еле слышно, с болью в голосе:
— Прохор меня бревном называл...
Брови Макса взлетели в ту же секунду.
«Бревно? Вот урод... Дровосек хренов!»
Он провел большим пальцем по щеке Весты и тихо приказал:
— Посмотри мне в глаза.
Веста подчинилась.
— Забудь. Оставь это в прошлом. Для меня ты самая желанная женщина на свете.
С этими словами Макс подхватил ее на руки и решительно понес в кровать. Веста охнула, замерла, а потом вдруг доверчиво прильнула к его груди.
Сердце Максима забилось быстрее — этот жест сказал о многом. И несмотря на то, что больше всего ему хотелось овладеть Вестой как можно быстрее, понимал: то, что вот-вот произойдет, это фундамент для будущего.
Он прорычал про себя, сдерживая бушевавшие в нем желания, и бережно опустил жену на кровать, а сам прилег справа. Навис над своей драгоценностью и горячо зашептал:
— Ты самая лучшая, самая красивая, самая нежная, восхитительная и волшебная...
А когда она робко улыбнулась в ответ и слегка кивнула, понял: окончательно пропал. Все стоп-краны разом сорвало. И мир словно смазался, остались только они, их ощущения и горячее дыхание.
Макс сжал Весту в объятиях. Снова зарычал — сам не понял, вслух или про себя. Начал покрывать поцелуями ее точеное лицо, тонкую шею, затем прильнул к губам. И замер на мгновение, почувствовав, что жена оцепенела. Нехотя оторвался и затуманенным от желания взглядом посмотрел на нее.
«Неужто оттолкнет?» — билась в висках одна мысль.
Но в ее глазах он увидел совсем не желание оттолкнуть, наоборот, подарить наслаждение.
Веста сама потянулась к нему, легко коснулась его губ, словно желая ощутить их тепло и вкус. А когда пальчики одной ее руки скользнули на его грудь, а второй — зарылись в его волосы, его тело, словно молния, пронзили новые ощущения. Она дарила ему не только наслаждение, она дарила ему себя.
И он по достоинству оценил этот дар. Помог снять ей халат, затем избавился и от своего.
Начал ласково гладить ее тело, охваченное дрожью после соприкосновения их ничем не прикрытых тел.
— Ты невероятная... — зашептал он восторженно, окинув ее взглядом с головы до ног. — Какая же ты невероятная...
Макс почувствовал, как после его слов Веста будто расслабилась, будто ушло то напряжение, которое сковывало ее до этого. И когда он соединился с ней, наконец-то утолив так долго мучившее его желание, ощутил, с каким восторгом она приняла его. Полностью.
Веста открывалась ему — каждому его движению, вдоху и выдоху. Она подстроилась под него настолько интуитивно, настолько тонко, будто была создана именно для него. Каждая ее ласка распаляла Максима еще больше, и он щедро делился в ответ. И вскоре ощущения невероятной остроты подняли их обоих на одну волну, волну наслаждения и полного единения.
Потом он, тяжело дыша, перекатился на бок, продолжая крепко прижимать к себе свою драгоценность, свой бриллиант.
Веста быстро уснула, а Максиму не спалось. Он наслаждался приятным теплом и невероятным запахом Весты, а потом понял: что-то изменилось.
Он прислушался к себе и осознал — ощущение пустоты в груди, с которым он жил долгие годы, ушло. Эту пустоту целиком и полностью заняла его Веста. Его жена.
Глава 55
Веста открыла глаза, потом зажмурилась и сладко потянулась всем телом.
А потом перевела взгляд направо: Максима не было.
Она кинула взгляд на стоявшие на прикроватной тумбочке часы: шесть утра.
Улыбнулась сама себе и пошла в душ.
Они жили вместе уже неделю, и Веста чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Подумать только: так смущалась Макса, считая себя неумехой, неспособной подарить наслаждение.
Муж в первую же ночь доказал ей, как она была не права. А потом еще раз. А ранним утром снова. Внизу живота снова завязался тугой узел желания. Веста порой чувствовала себя самой настоящей сладкоежкой, которой наконец-то разрешили есть сладкое. И она ела... И ела, и ела.
Боялась поначалу, что Максим не оценит такого рвения с ее стороны, но его, похоже, такая пылкость более чем устраивала.
А еще она наконец-то расшифровала взгляд мужа, которым он смотрел на нее с самого начала. Интерес, это был неподдельный интерес. На нее ведь никто никогда не смотрел так в сознательном возрасте... И Веста перестала искать подвох, начала наслаждаться и взглядом, и отношениями в целом.
И если с мужем всё было хорошо, то вот с поисками работы — не очень.
После душа Веста приготовила Максу завтрак и накрыла стол в столовой.
Это стало их милой традицией — совместный завтрак, приготовленный нежными руками «его драгоценности», как Максим стал называть жену.
Веста радовалась, что и сама была жаворонком, иначе видела бы мужа разве что перед сном и в постели: тот много работал в последнее время.
Зато сама она чувствовала себя никчемной нахлебницей.
Ее грустное выражение лица не ускользнуло от мужа, и он спросил, мастерски расправляясь с яичницей:
— Веста, ты чего такая хмурая? Что случилось?
Веста вздохнула. Да ну, зачем ему ее проблемы, своих хватает.
— Ну говори же, не тушуйся, — ободряюще улыбнулся ей муж.
— Работу так и не нашла, — насупилась Веста. — Неделя уж прошла, а ни одного собеседования. И даже звонков нет от работодателей.
— Ну так а чего переживаешь? — выгнул бровь Макс. — О сестрах беспокоиться не надо уже.
Да, не надо. Муж рассказал ей о том, что не только не изменил решения помочь ее отцу, но и помог.
«Я сделал это не ради него, милая, а ради тебя. Ты же поедом бы себя ела потом, случись что. Разве не так?» — сказал он ей тогда.
Конечно, так. Веста была ему благодарна. Как бы она ни злилась на отца, но она — не он. И вся эта месть и мелочность — не про нее.
А Макс тем временем продолжал:
— Зачем тебе работа-то? В деньгах нужды нет, так что к чему эти поиски, тем более если ты так от этого нервничаешь? Завязывай с ними. Занимайся домом, мной, — подмигнул он. — Разве мало?
Закончил завтракать, встал, подошел к жене и поцеловал ее в щеку.