Ольга Белозубова – Капкан для (не) Весты (страница 29)

Но настойчивый червячок уже вовсю грыз гору ее сомнений. Может, и правда дать ему шанс? Может, он действительно не такой, как отец?

Глава 40

Вечером Веста, как и планировала, поехала к отцу. Всю дорогу кусала щеку изнутри. А ну как откажет переписать на нее квартиру? Макс же наверняка уже сообщил ему, что помощи не будет.

Хотелось мирного разговора — без криков, грома и молний со стороны отца.

Но даже если не получится, Веста была морально к этому готова.

Родители должны защищать детей, а не прикрываться ими. Жаль, отец об этом забыл или делал вид, что забыл. Жаль, об этом забыла и она сама.

Когда вошла в дом, отец уже шагал навстречу. Он задумчиво почесал лоб, а потом неожиданно расплылся в улыбке, раскрыл объятия:

— Веста, дочка, я так рад тебя видеть! Ты проходи, проходи!

Тут же промелькнуло желание ущипнуть себя за руку. Это, похоже, сон, иначе с чего это отцу так бурно радоваться встрече?

В любом случае его радость исчезнет, как только она всё расскажет.

Объятия папы, ранее такие желанные, теперь почему-то не принесли ни радости, ни спокойствия, ни удовлетворения.

— Ты как? — спросила Веста.

— Нормально. Мы тут уже вовсю к приезду попрыгуний готовимся, — обвел пространство рукой он.

Это Веста заметила. Повсюду игрушки, цветы в вазах.

Ее он так никогда не встречал... Сердце тут же заныло от тоски и обиды. Отец даже не поинтересовался, как она себя чувствует. Ладно, не за тем сюда приехала.

— Мне нужно с тобой серьезно поговорить, — произнесла она так нелюбимую мужчинами всей планеты фразу.

И будто вся подобралась, готовая отстаивать себя и свое решение.

— Ну пойдем. — И родитель махнул рукой в сторону кабинета.

Как обычно устроившись в креслах, отец и дочь некоторое время молча изучали друг друга. Веста обвела взглядом пузырьки с лекарствами отца, что стояли на рабочем столе, и поморщилась. Со времени ее последнего визита медикаментов стало больше. И это ведь, как она знала, «скорая помощь» на случай, если станет плохо в кабинете. Основная таблеточная артиллерия хранилась в другом месте.

«Вдруг с ним что-то случится? Он же не молодеет... Я обязана позаботиться о девочках!» — кивнула сама себе Веста и решительно произнесла:

— В общем, не буду ходить вокруг да около. Я не выйду замуж за Новака. — И, не давая отцу возможности что-либо сказать, затараторила: — Ему об этом уже сообщила, он нормально отреагировал.

Отец приподнял бровь и забарабанил пальцами по столу.

— Могу я узнать почему?

Веста хмыкнула.

— Боюсь, ты не поймешь. А еще... — запнулась она на секунду, — ты же понимаешь, что теперь Максиму незачем помогать тебе, раз я за него не выйду?

Отец резко подался вперед и начал сканировать взглядом лицо дочери. На его физиономии отобразилось искреннее изумление — он будто нашел что-то, чего раньше не видел. А потом ухмыльнулся, отчего левый уголок его рта приподнялся, но промолчал.

Веста обалдела: она-то ждала бурной реакции после этих слов, а не хмыканья и ухмылок.

— Ты ничего не скажешь? — развела руками она.

— Тебя сначала послушаю. Продолжай, — будто разрешая, махнул рукой отец.

Веста подозрительно прищурилась и даже слегка тряхнула головой, всё еще не понимая, что за резкие перемены произошли с ее отцом. Складывалось ощущение, что его кто-то похитил и на его место посадил какую-то обновленную версию. Или ему просто сбросили настройки до заводских.

Но раз уж родитель готов слушать, то она скажет.

Поэтому тихо продолжила, глядя в пол:

— Я больше не позволю тебе прикрываться мной...

Потом подняла взгляд на отца и продолжила уже громче:

— Не переживай, о сестрах позабочусь в случае чего. Но торговать... — В горле запершило, и она прокашлялась.  — Торговать собой, чтобы помогать еще и тебе, больше не собираюсь!

Последнюю фразу Веста произнесла с надрывом. Тут же вскинула подбородок и поджала губы, ожидая ответной словесной атаки от отца.

Но тот молчал, угрюмо уставившись на собственные руки, которые сцепил в замок.

— Ты же меня на завод променял... — с болью в голосе прошептала Веста.

Отец так и не произнес ни слова.

Когда молчание стало совсем уж неловким, она продолжила:

— Я устроюсь на работу в ближайшее время. Единственная просьба, которая у меня есть к тебе, — перепиши на меня квартиру. Если уж не ради меня, то ради попрыгуний.

— Ты о чем, дочь? — опешил родитель.

— Ну, в случае твоего банкротства или если что-то еще случится... — Веста так и не смогла вслух произнести «случится с тобой», — я смогу забрать сестер к себе. Мы не пропадем, не переживай, даже если ты обанкротишься. Но жертвовать собой ради тебя я не стану. С меня хватит!

Веста словно вошла в раж.

— И Макс не обязан ни жениться на мне, ни тем более выплачивать твои долги. Это твой завод и твой бизнес, разбирайся с ним сам!

И еле сдержала порыв прикрыть ладонью рот. Пожалуй, впервые в жизни она так грубо разговаривала с отцом. Почему-то захотелось вжать голову в плечи, возникло ощущение, что ее вот-вот накажут за дерзость.

Подумать только, посмела поднять голос на собственного родителя! Теперь Веста сама не понимала, как на это осмелилась. После того, как выдала накопившееся, смелость стремительно ее покинула, а взамен пришла робость.

Но вместо наказания раздались три редких хлопка. Это отец аплодировал.

— Браво, браво! Смотрю, прорезался голос? Похвально, похвально...

Он всё же не сдержался и будто выплюнул:

— Жертвовала она, посмотрите только! Жила, как сыр в масле каталась, в университете училась. Всем бы так жертвовать. Я же старался, чтобы ты у меня была достойной пар...

Отец не договорил, но Веста и так всё поняла: достойной партией. Ее изначально растили как корову на убой.

И только Веста открыла рот с дрожащей нижней губой, как он усмехнулся:

— Да не волнуйся ты. На квартиру дарственную оформлю. Хочешь самостоятельности? Будет тебе самостоятельность. Если нужны деньги на первое время, дай знать, помогу.

Глаза Весты расширились. Да что же это творится-то? Несмотря на то, что не сдержался под конец, вел себя слишком уж сахарно. Где-то был подвох. Но где?

Возникло странное чувство, как будто ее перехитрили, уж слишком быстро родитель сдался. Но смотреть дареному коню в зубы Веста не стала, приподнялась и пожала плечами.

— Ну, я тогда пойду?

Снежный благосклонно кивнул.

Уже на выходе, когда попрощались, а отец развернулся и отправился вглубь дома, он буркнул себе под нос загадочную фразу: «Пусть теперь Макс с тобой разбирается». Но Веста ее всё равно услышала.

Правда, что он имел в виду и почему вообще Макс должен с ней разбираться, так и не поняла.

Глава 41

Весь следующий день Веста тщательно старалась выкинуть из головы разговор с отцом.

Только вот получался тот самый пресловутый «слон»: стоит только сказать себе «не думай о розовом слоне», как именно на нем и начинает циклиться сознание.

Веста же зациклилась на слове «партия». Впрочем, чему удивляться? Казалось, всё самое неприятное и больное отец уже сказал, но нет. Он умудрялся раз за разом раскрывать новые грани. Острые. И Веста снова и снова о них ранилась.

Однако довольно скоро появился еще один повод для расстройства: ни одного звонка по поводу работы. Писем, в общем-то, тоже не было. Не то чтобы Веста надеялась найти работу за пару дней, но и резюме насчитывало целых… пять просмотров.