Ольга Баумгертнер – Парадокс Рузы (страница 35)
– Почему физика-ядерщика?
Немой махнул куда-то во тьму рукой. Несомненно, туда, где находилось Гиблое озеро.
– Вы же не знаете, что это? И я не знал, хотел понять. Вот разобрался, с горем пополам. А профессор не понимает. Только не говорите ему про меня. Не хочу, чтобы он знал.
– Почему?
Немой молчал, глядя на костер. Захару казалось, что он уже не услышит ответа. Но тот вдруг снова заговорил, с какой-то характерной жутковатой хрипотцой в голосе.
– Он уверен, что его сын мертв. Пусть так и остается. Это лучше, чем если он узнает о том, какой я.
Захару захотелось сделать приличный глоток от нахлынувших воспоминаний. Но Немой уже допил последние капли спиртного, бросил бутылку под ноги, где она звякнула о другую такую же. Наполовину выкуренная сигарета выпала из пальцев захмелевшего парня.
– Ох, Сашка, Сашка! – Зарубин закинул руку Немого себе на плечи, помог подняться. – Ну вот, пришел мой черед тебя таскать. Где живешь-то?
– В водонапорной башне.
– Что? Нет, серьезно?
– Сам доковыляю, дядя Захар.
Немой высвободился, чуть пошатнувшись, но Зарубин понял, что тот дойдет. Расслабился ненадолго парень, но вот опять собрался, несмотря на две опустошенные бутылки. И опять этот его пробирающий до костей взгляд. Вот ведь, не вышло разговора. А у Зарубина столько вопросов осталось. Только понятно было, что не захочет ему ничего Немой рассказывать. Захар неловко потоптался на месте.
– Я же тебе так и не сказал спасибо. Что вытащил меня в прошлый раз.
– Знаю. Знаю, что ты хотел сказать, дядя Захар.
Зарубин кивнул. Немой развернулся и побрел к водонапорной башне. Захар вернулся назад. Глянул в сторону спящего профессора, подумал с грустью: «Вот тебе и Немой. Вот тебе и Александр Озеров, превратившийся в Сашку Лазарева… А ведь затаил на отца какую-то обиду, хотя тот и не мог ничего сделать, ничего исправить. И как выжил в Зоне, как излечился, Немой тоже не рассказал». Захар укрылся одеялом, вопросы еще несколько минут не давали ему уснуть, но потом перегруженный мозг отключился до самого утра.
Наступило утро, пасмурное, холодное. Моросило. Сталкеры соорудили над костром навес, приготовили на всех завтрак.
Майор организовал сборы, его парни вместе с Шустрым и Тягачом грузили на самоходные тележки роботов и снятые с убитых экзоскелеты. За их работой мрачно следил Дмитрий Владимирович, и Зарубин догадался почему.
– Майор, экзоскелеты оставьте пока тут.
Богданов с непониманием посмотрел на профессора.
– Экспедиция не завершена. Мы должны дойти до Гиблого озера.
Военный вопросительно глянул на Захара, но сталкер промолчал.
– При всем уважении, Дмитрий Владимирович, – произнес Богданов. – У меня почти всех парней положили, а вы об экспедиции беспокоитесь? Нам бы выбраться отсюда без дальнейших потерь. Сейчас вы можете попробовать добыть информацию у Немого насчет артефактов. На будущее. Но не продолжать экспедицию.
– Бросать все, когда до цели осталось около трех километров пути?
– А вы ничего не забываете? – Майор кивнул на людей Немого. – Кажется, нам ясно дали понять, чтобы мы убирались восвояси. Пока они нам не враги. А если не послушаем? Их раза в четыре больше нашего.
– Я не слышал, что нам будут препятствовать, – парировал профессор.
– Ох! Уж не нарывались бы вы на неприятности, Дмитрий Владимирович, – буркнул майор. – Но как знаете. Это все…
– Под мою личную ответственность. Я знаю, майор.
Профессор огляделся, отыскивая Немого. Тот обнаружился сидящим на бревне у костра. Хмурый, невыспавшийся, с промокшими от дождя волосами, с кружкой в длинных тонких пальцах, легендарный сталкер напоминал нахохлившуюся хищную птицу. «Нос вон тоже с небольшой, едва заметной горбинкой, как и у отца, глаза серые. Только темные волосы достались от несчастной его матери», – подумал Зарубин, отметив семейное сходство, которое раньше никоим образом не бросалось в глаза, и последовал за профессором.
– Мы с вами не договорили, молодой человек, – произнес Лазарев, остановившись напротив сталкера.
– И вам тоже доброго утра, – с хрипотцой отозвался Немой.
Глотнул чая, глянул мельком на Захара, потом закурил, всем видом показывая, что разговор с ученым ему совершенно не интересен. «Нет, нисколько не радует Немого эта встреча с профессором, – отметил про себя Зарубин. – Наоборот, он старается поскорее избавиться от нашего общества».
– Я должен прояснить несколько важных деталей, – продолжил Лазарев. – Мы ведь не пленники больше? И можем идти куда угодно?
– Не пленники. Насчет куда угодно – не уверен, когда вокруг Зона, – отозвался Немой с явной неохотой.
– Вы прекрасно поняли, что я имею в виду. Мы хотим дойти до Гиблого озера. Изучить аномалию. Добыть «Слезы Рузы».
– Только еще раньше она убьет вас, – равнодушно бросил сталкер. – Сто двадцать пять человек пытались подойти к аномалии. Все они мертвы. Чем вы лучше, профессор? Ваши роботы там тоже не пройдут.
– Но вы? Вы же смогли?
– Да.
– Как?! Выходит, у вас есть какая-то особая защита? Или, может быть, у аномалии есть фазы активности и покоя? Как-то вы же должны были к ней подобраться.
Немой скривился.
– Есть такое понятие – исключения.
– Это не объяснение… – начал Лазарев.
– Дмитрий Владимирович, – прервал его Захар. – Вы же помните, существуют особые сталкеры. Вы, ученые, называете их измененными.
– Однако, Захар, это по-прежнему ничего не объясняет в данной ситуации.
Зарубин уже думал, что надо бы сказать Лазареву, чтобы он наконец унялся, что-то такое, что растолковало бы ему, что невозможно добыть эти проклятые артефакты.
– Так, значит, вы не объясните и не покажете? – настырно спросил ученый, стащив очки с переносицы и протирая платком стекла.
– Я вам не фокусник в цирке.
– Но есть еще кое-какие обстоятельства, – заметил профессор, водрузив очки обратно. – Поскольку феномен «Слез Рузы» был тесно связан с вашей личностью, мы с начальником службы безопасности тщательно изучили ваше досье и опросили сталкеров.
– И? – Немой мрачно посмотрел на Лазарева.
– Многие охотники за артефактами пропадали без вести, после того как ссорились с вами. Захар, к примеру, рассказал о случае, когда вы до полусмерти избили сталкера по кличке Невада. И с тех самых пор того больше нигде не видели.
Для Зарубина слова Дмитрия Владимировича оказались хуже, чем удар под дых. Но Немой даже не взглянул в его сторону, он продолжал сверлить недобрым взглядом профессора. Захар же обругал про себя одержимость Лазарева, тот явно стал переходить границы, и это нужно было остановить.
– Отличный шантаж, – заметил Немой. – Хотите на меня мокруху повесить? Попробуйте. Не найдете НИ-ЧЕ-ГО.
И так выразительно посмотрел на Лазарева, что тот побелел. Захар и сам содрогнулся. Он даже на миг подумал, что ночью никакого Сашки Лазарева, чуть сентиментального, давшего слабину, не было и в помине, приснилось все. А вот Немой, с жестким взглядом и твердым характером, способный явно на все, – существовал. И что бы он сделал, если бы на месте Зарубина и Дмитрия Владимировича оказался кто-то другой? Нет, точно не церемонился бы. Как не церемонился с Невадой, со вчерашними бандитами из можайской группировки и всеми остальными, кто вставал на его пути. Захар уже хотел взять профессора под локоть и потащить отсюда от греха подальше, но неугомонный Дмитрий Владимирович снова заговорил:
– Посмотрим. А вы будете задержаны на время расследования. Посидите полгода, а то и год, у нас в Герцена. Поскольку я занимался физиологией детей Зоны, а также изучал измененных, то знаю, что долгое пребывание вне Зоны будет для вас крайне некомфортным.
Немой переменился в лице, бросил быстрый взгляд на Захара. Того до самых костей продрало морозом. Но, видимо, посчитав, что Зарубин тут совершенно ни при чем, Немой повернулся к профессору. Посмотрел на него пристально, над чем-то раздумывая, потом лицо сталкера снова стало невозмутимым.
– Наверное, все ученые, одержимые какой-то идеей, становятся жутко невыносимыми, когда у них из рук уплывает разгадка, – произнес Немой, затянулся и выпустил облачко дыма. – Осторожнее, Дмитрий Владимирович. Еще чуть-чуть – и вы ступите на ту же скользкую дорожку, на которую ступил ваш предшественник. Репутация – такая штука, ничем не отбеливается.
– Я никаких преступлений не совершал, – парировал Лазарев.
– Да, действительно, то, что вы уморили измененного в лабораторных застенках, вполне можно списать на неудачный эксперимент. – Немой кивнул. – Что ж, давайте договариваться. Что вы от меня хотите?
Лазарев выдохнул от облегчения, поняв, что наконец-то добился своего.
– Мы вместе пойдем к Гиблому озеру, и вы продемонстрируете, как извлекаете из аномалии артефакты. Затем расскажете обо всех их свойствах. И если нет никакого иного способа добывать артефакты кроме как с вашей помощью, вы заключите с Институтом контракт.
Немой помолчал, переваривая предложение, потом поднялся.
– Завтракайте, через час выходим, – бросил он и ушел.
– Что, Захар, считаешь, что я не прав? – спросил Лазарев.
– Вы его принудили. И я с ним согласен – это чистой воды шантаж, Дмитрий Владимирович. Простите, но от вас я не ожидал такого. Вы всегда с уважением относились к сталкерам, а тут…
– Ох, Захар, не понимаешь ты! Когда человек перешел грань – он преступник! В этом я нисколько не сомневаюсь. Хоть Абрамов и был готов списать все на самооборону. Но даже Ваня в итоге пришел к тому же выводу о Немом, что и я. В конце концов, мы же не в диких временах находимся, чтобы жить по диким законам. Чтобы око за око.