Ольга Баскова – Ты будешь только моей (страница 3)

– Вы уверены, что возле ресторана никого не было? – уточнил Петр, вспоминая, говорил ли кто-нибудь из его коллег про найденный у потерпевшего мобильник, и пришел к выводу: телефон при убитом отсутствовал.

– Ни души! – кивнула Галя. – Я внимательно посмотрела по сторонам.

Далее Прохоров задал еще несколько вопросов относительно того, когда пришел автобус за персоналом и не видела ли девушка еще чего-нибудь необычного. Однако больше официантка не сообщила ничего важного, и молодому человеку пришлось распрощаться с милой девушкой.

– Я вам хоть чуточку помогла? – спросила она, провожая его до дверей.

– Очень, – стажер не лукавил.

Лицо Гали озарилось широкой улыбкой.

– Знаете что? – предложила она. – Приходите как-нибудь к нам. Блюда у нас недорогие, но очень вкусные. Высчитайте мою смену, а еще лучше, – она подбежала к соседнему столику, вытащила салфетку и написала на ней телефон, – позвоните мне, когда вздумаете прийти. Обслужу вас по высшему разряду, и поговорим. – Девушка вдруг покраснела. – Я сама хотела поступать на юридический. Пока не получается, однако не теряю надежды. Придете?

Прохоров кивнул. Он ничего не имел против свидания с хорошенькой официанткой, к тому же еще оказавшейся важной свидетельницей.

Глава 5

Высказав версию о том, что преступление мог совершить кто-нибудь из членов семьи покойного, Лариса отправилась к Нане Поленовой, его вдове.

Дверь ей открыла худенькая измученная женщина с красным, опухшим от слез лицом.

– Нана Тевосовна? – уточнила Лариса, подумав про себя, как быстро блекнут кавказские женщины. Черты лица Наны были безукоризненны, для многих тридцать пять лет – не возраст, но время, а может, страдания наложили на лицо вдовы свою косметику, и эта косметика отнюдь ее не красила.

– Вы из милиции? Проходите. – Поленова пригласила Ларису в большую гостиную, обставленную дорогой мебелью. – Садитесь.

Кулакова осматривала квартиру и думала о том, что поразило ее с первого взгляда. Все вокруг сверкало чистотой, но казалось каким-то холодным. Квартире Поленовых не хватало уюта. Отсюда мужчина всегда будет рваться на волю, даже если на кухне его ждет вкусная еда, а жена соблаговолит сменить мятый халат и стоптанные тапочки (именно в этом одеянии сидела перед Ларисой Нана, и оперативница дала бы голову на отсечение, что это ее повседневный домашний облик) на красивое вечернее платье.

– Скажите, – обратилась Кулакова к вдове, – не замечали ли вы в последнее время чего-нибудь необычного в поведении мужа?

– Нет, – тихо ответила женщина.

Оперативница помедлила секунду, чтобы задать следующий вопрос:

– Сколько лет вы вместе?

– Пятнадцать, – ответила грузинка. В ее тоне ничего не изменилось.

– Нана Тевосовна... – Лариса ругала себя последними словами, однако не могла не задать следующих вопросов: – Вы хотите, чтобы мы поймали убийцу вашего мужа?

– Почему вы спрашиваете? – Большие черные глаза не мигая смотрели на Ларису. – Вы подозреваете меня?

– Я была бы плохим сыщиком, если бы подозревала вас. – Кулакова старалась выдержать тяжелый взгляд. – Просто подготавливаю вас к одному вопросу, который необходимо задать. Вы любили Григория?

– Если вы намекаете, что я жила с ним под одной крышей, как покорная грузинская жена, отвечаю: мы не в горах. – Нана впервые за время разговора отвела глаза.

Лариса еще раз обвела взглядом гостиную. В этой большой комнате пятнадцать лет жили два человека. Они произвели на свет двоих детей, но не увековечили совместного проживания ни в фотографиях на стенке, ни в каких-то милых мелочах. Возможно, где-то на полках хранились альбомы в бархатных переплетах, с фотографиями, запечатлевшими счастливых молодоженов, а потом молодых родителей. Однако все это было убрано подальше от глаз. Мертвый Поленов не удостоился даже портрета в траурной рамке.

– Ради бога, извините меня за бестактность, – она не знала, как расположить к себе вдову. Скорее всего, это просто невозможно, однако сыщица еще не закончила беседу и не выяснила самое главное. – Я верю: вы любили друг друга. И все же Григорий – интересный мужчина на хорошей должности. Женщины к таким так и липнут.

– У вас нет сердца. – Лицо Наны приняло землистый оттенок. – Вчера мне сообщили о гибели мужа, а сегодня пытают, не было ли у него любовницы. По-моему, я ответила вам: грузинская женщина не станет терпеть унижений. Мы любили друг друга и потому прожили пятнадцать лет. Если бы не это ужасное происшествие, мы прожили бы еще как минимум пятьдесят. А теперь уходите. Я не желаю разговаривать с вами.

Лариса посмотрела в глаза вдовы, ставшие холодными, как льдинки, и, поняв: сегодня она ничего не узнает, вышла из квартиры, уверенная в своих первоначальных предположениях.

Нана закрыла за ней дверь, прислушалась к шагам и, когда на лестнице все стихло, подбежала к телефону. Набрала номер. Едва в трубке скрипучий голос произнес: «Алло», она закричала:

– Ты мразь, мразь! Ты убил его!

Ее собеседник, по-видимому, не понимал, что от него хотят, и тогда вдова заорала еще громче:

– Ты все же убил Григория, как обещал! Ты сделал это! Мразь! Ненавижу!

Собеседник тоже повысил голос:

– Ты хочешь сказать, что твоего ублюдка муженька наконец кто-то прикончил?

– Не паясничай! – Женщина билась в истерике. – Это сделал ты! Я знаю! С этого дня не подходи ко мне близко, а не то я сообщу милиции!

Она бросила трубку и, войдя в гостиную, упала на диван и разрыдалась.

Глава 6

Пока стажер испытывал свое везение в «Теремке», а Лариса навестила Нану Поленову, их коллеги Скворцов и Киселев искали следы преступления в «Рембыттехнике». Начисто исключив версию заказного убийства (для этого пришлось проверить многие каналы), оперативники старались нащупать другой след, и это удавалось им с трудом. Заместитель Поленова, Николай Николаевич Заметов, маленький пухленький мужчина лет пятидесяти, с готовностью рассказывал друзьям о деятельности комбината, показывал документы и уверял: никаких нарушений здесь просто не может быть. Сыщики и сами это видели. Они помнили комбинат в дни своей юности солидным заведением, а сейчас от него осталось одно здание. Зачем этому заведению еще требовались директор, секретарь, заместитель и бухгалтерия – оставалось загадкой, дать правильный ответ на которую могла только госадминистрация. Впрочем, как полагали сыщики, к убийству Поленова это не имело ровно никакого отношения.

Выразив благодарность заместителю за подробный рассказ, Киселев и Скворцов направились дальше. Открыв дверь с табличкой «Секретарь», мужчины остановились как вкопанные. Им навстречу двигалась женщина. Но какая! Длинные стройные ноги, полные чувственные губы, крутые бедра, густые светлые волосы. Это было сочетание красоты и сексуальности в одном лице. Соблазнительной была каждая выпуклость на ее теле, и у мужчин пересохло во рту. Первым опомнился Павел:

– Валерия Евгеньевна Соколовская? – обратился он к прекрасной даме.

– Да, – голос секретарши был низкий и томный. – Я тоже знаю, кто вы. Будьте любезны, поскорее задавайте свои вопросы, мне надо подготовить отчет в бухгалтерию.

Она села в кресло, изящно положив ногу на ногу, вызвав тем самым у Скворцова воспоминания о позе Шарон Стоун в «Основном инстинкте». Киселев, разглядывая девушку, думал о том же: перед ним сидит не кто иной, как любовница Григория Васильевича Поленова, что бы она ни сказала. Бывают дамы, способные соблазнить даже умирающего. Вряд ли сидевший в соседнем кабинете мужчина оставался равнодушным к таким телесам, находящимся от него в непосредственной близости.

– Валерия Евгеньевна, – Константин наконец собрался с мыслями, взял себя в руки и решил задать вопрос, – как бы вы охарактеризовали вашего шефа?

– О, только положительно, – ответила красотка, включив компьютер и начиная щелкать мышью. – Что еще?

Секретарша явно издевалась над ними.

– Положительно в каких смыслах? – скептически поинтересовался Павел.

Красотка не растерялась:

– Доблестная милиция пояснит смысл вопроса?

– Всенепременно. – Скворцов вплотную подошел к ее столику и заглянул в голубые глаза. – В каких отношениях вы были со своим шефом?

– Ах, это. – Валерия поправила прическу и снова взглянула на монитор. – Босс и секретарша, естественно. Надо рассказать, как я вела документацию? Мне кажется, это ужасно скучно.

– Кончайте паясничать, – рассвирепел Киселев. – Мы можем вызвать вас повесткой.

– Вот-вот, – на лице Соколовской не отразилось никаких эмоций. – Вы меня вызываете, или я сама иду к вашему начальству и рассказываю, как два здоровенных лба, так называемых представителя закона, оскорбляют женщину, намекая на ее безнравственное поведение. Между прочим, у меня муж и двое детей. У Григория Васильевича тоже осталась семья, если это имеет значение. Так что жду повестку.

Она повернулась к монитору, всем своим видом демонстрируя глубочайшее презрение.

– Послушайте, девушка, – Константин начал закипать, – мы, как вы изволили выразиться, представители закона и не сплетни собирать пришли. И, как вы еще справедливо заметили, у вашего шефа остались двое детей. Раскрытие этого преступления для нас крайне важно. Учтите, ваше нежелание помочь следствию...

– Ах, оставьте красивые фразы для кино, – бесцеремонно перебила его Соколовская, – и не мешайте работать.