Ольга Баскова – Рассвет для тебя (страница 9)

– Живет теперь в однокомнатной и по-прежнему пьет.

– Ты не знаешь, на какой улице?

Он с радостью пришел бы ее навестить. Однако мать была другого мнения.

– Не знаю, сынок. И тебе не советую узнавать.

Шли годы. Виктор превратился в настоящего бомжа. Конечно, он был не в состоянии держать даже коммуналку. Окончательно скатиться на дно не позволяла мама. В почтовом ящике вместе с деньгами она оставляла записку, в которой сообщала, когда отец уедет по делам и сын может по-явиться дома. Сначала Виктору было странно ощущать себя гостем, да еще нежеланным, там, где он родился и вырос, однако постепенно привык. Вот и сейчас, сидя на скамейке, Зеленухин, вспоминая о прошлом, думал, уехал ли отец и есть ли у него возможность принять ванну, поесть и взять деньги. Парень поднял глаза, пытаясь в наступающих сумерках разглядеть виднеющиеся за зарослями кустарника дома, в одном из которых он когда-то жил. Два незнакомца появились из темноты как призраки. Что-то подсказало Зеленухину: надо спрятаться за росший рядом дуб. Скользнув в спасительное убежище, Виктор не переставал наблюдать за темными фигурами. Негромко переговариваясь, они тащили две тяжелые сумки.

– Скоро растащат бомжи, – донеслись до него слова.

Бросив тяжелую ношу, незнакомцы словно растаяли в воздухе. Зеленухин вышел из укрытия и, крадучись, направился к тому месту, где, по его представлениям, незнакомцы оставили груз. Раздвинув кусты, Виктор понял: он не ошибся. Две огромные клеенчатые сумки мирно стояли бок о бок. Он осторожно приблизился к ним и оглянулся. Вокруг не было ни души. Парень протянул руку и дернул «молнию». Она раскрылась, являя его взору кучу какого-то тряпья. Зеленухин подхватил что-то двумя пальцами. Женское платье, да еще довольно новое! Он крякнул от удовольствия. Все стало на свои места. Жители города часто таким образом избавлялись от своих вещей, не выбрасывая их на помойку, чтобы ими могли воспользоваться нуждающиеся. Этот маленький парк – не совсем безлюдное место, здесь часто паслись беспризорники и бомжи. С вожделением Виктор принялся извлекать из сумок одежду, отмечая про себя, что все вещи незаношенные. Жаль только, что когда-то они принадлежали бабе, ему тоже не мешало обновить гардероб. Неожиданно рука наткнулась на что-то твердое. Ухватив предмет, он поднял его на поверхность и ахнул. Это был диплом такой, какой выдается при окончании вуза. Чувствуя противную дрожь, Зеленухин раскрыл книжицу и прочел имя: Петрушко Майя Михайловна. Мужчина побледнел как мертвец. Это был диплом его бывшей жены. С диким воплем, не думая о том, уехал ли отец, Виктор кинулся домой.

Глава 9

– Значит, вы говорите, вещи принесли двое мужчин?

Киселев, проклиная судьбу, вдыхал запах, исходивший от пришедшего с матерью Зеленухина.

– Я не говорил, что это были мужчины.

Павел удивленно посмотрел на субъекта неопределенного возраста.

– Тогда женщины? Или мужчина и женщина?

– Не знаю. Я испугался и спрятался за дубом.

– Понятно.

Настолько четко, насколько позволяли одурманенные алкоголем мозги, парень доложил об увиденном. Оперативник записывал каждое слово.

– Сами-то жене не догадались позвонить?

Зеленухин покраснел.

– Бывшая она, – вступилась за него мать. – Уж, поди, целая вечность прошла, как развелись.

– Когда вы ее видели в последний раз?

Виктор наморщил лоб.

– Развелись они лет пять тому назад, – пришла на помощь мама, – и с этого дня не виделись.

– У нее есть родственники?

– А как же!

Киселев недовольно посмотрел на них.

– Отчего же не позвонили им? Может, они и выносили вещи Петрушко?

– Не контактируем мы, – пояснила Зеленухина. – Да и вряд ли это они. Ну посудите сами, стали бы родные диплом на помойку выкидывать? Оно понятно: Майка инженером не работает. Да и мой Витек уже не офицер. А память осталась.

– Телефон семьи Петрушко на память помните?

Женщина наморщила лоб.

«Старею, – подумала она после бесплодных попыток назвать хотя бы цифру. – Раньше и умножить в уме, и разделить могла».

– На какой улице они проживают?

– И этого не знаю.

Киселев бросил ручку:

– Ваши бывшие родственники – и вы ничего не знаете?

– Так вышло…

Зеленухина рассказала ситуацию в общих чертах, как получилось, умолчав о пристрастиях невестки и сына, напоследок добавила:

– С тех пор, естественно, мы не общаемся.

– Понятно.

Павел еще раз пристально посмотрел на Виктора:

– А мнение бывшего мужа? Что вы об этом думаете?

Зеленухин пожал плечами. Киселев вытащил из сумки несколько платьев.

– Дорогие, – констатировал он, – однако сейчас такие никто не носит.

– Это платье она надевала для свиданий со мной, – бросил Виктор.

– Правда? Как интересно.

Оперативник поморщился. Внешний вид пришедшего мужчины не располагал к серьезным действиям. Он улыбнулся и сказал:

– Хранила как память? Может, теперь решила избавиться? Например, нашла мужчину.

Бывший офицер потупился:

– Она не хотела с ним расставаться.

– С кем? – переспросил Киселев.

– С платьем.

– А мужиков там давно пруд пруди, – с обидой заметила женщина. – Алкоголичка она, товарищ следователь. Вы среди них видали честных баб?

Павел поморщился:

– Петрушко – алкоголичка?

– Самая натуральная. Посему мы с ее мамашей и решили разлучить наших птенчиков.

Он понимающе кивнул:

– Ясно.

Слова гражданки Зеленухиной немного его ободрили. Если Петрушко – алкоголичка, многое становится понятным. Наверняка Игорь Мамонтов сказал бы то же самое. Любитель зеленого змия вешает лапшу на уши. От пьющей дамы можно было ожидать всего. Он повернулся к Зеленухиной:

– Тогда вы понимаете, что ваша невестка могла продать документы. С ее пристрастия и нужно было начинать разговор.

Услышав это, Виктор затрясся:

– Ее пристрастие ровным счетом ничего не значит, – крикнул он. – Майя не стала бы продавать диплом или, выражаясь вашими словами, пропивать его. Она не была такая конченая.

Павел усмехнулся:

– Вы ведь ее давно не видели.

– Я знаю ее лучше кого бы то ни было, – Зеленухин замолчал, собираясь с мыслями. – Были вещи, которыми моя бывшая очень дорожила. На восемнадцатилетие родители подарили ей кольцо из белого золота, с большим бриллиантом в окружении изумрудов. Майка тысячу раз могла пропить его, однако и мысли такой не держала: для нее оно являлось связующим звеном между тем миром и нынешним, понимаете? Как и диплом. И потом, если она продала документы, с какой стати их кому-то выбрасывать вместе со старым тряпьем? Кто стал бы платить за хлам, от которого после собирался избавляться?

Рассуждения Виктора показались Павлу не лишенными логики. Он почесал карандашом за ухом, приводя в порядок мысли. Все равно заниматься этим делом ой как не хотелось. Его невеселые размышления прервал Сомов:

– Сведения по Петрушко, – сообщил он, подавая Киселеву листок с адресами и номерами телефонов. – Раньше семья проживала на Кораблестроительной. Потом родители разменяли квартиру, чтобы сделать жилье дочери. Они посели-лись в трехкомнатной на Ленина, а ей приобрели однокомнатную на Зои Космодемьянской. В позапрошлом году Михаил Станиславович Петрушко скоропостижно скончался от инфаркта. Мать и дочь обитают каждая по своему адресу.