Ольга Баскова – Проклятая сабля крымского хана (страница 9)
– Это точно. – Они шагнули в самую глушь и гуськом пошли молча. Какие-то незнакомые птицы, перелетая с ветки на ветку, иногда сбивали сухие шишки и переговаривались на непонятном языке. Через полчаса Ломакин остановился, присев на широкий пень от сосны, видимо, поваленной ветром, и достал из рюкзака карту.
– Мы все время идем на запад, как и нужно, – сказал он. – Скоро начнутся озера и болота. Впору доставать сапоги, которыми предусмотрительно снабдил нас Ройтман.
Жанна поежилась. В своей жизни она смотрела много фильмов, герои которых пытались перейти через болота и часто погибали.
– Нужно найти длинную палку, чтобы не сбиться с пути, – тихо проговорила она. – Чтобы нас не засосала трясина.
– Я знаю, – буркнул он и махнул рукой. – Пойдем дальше. Дойдем до озера – тогда переоденемся и все заготовим. Да и перекусить бы там не мешало. На болоте где пристроишься?
Молодая женщина кивнула, чувствуя силу Андрея. Очень важно, чтобы тебя сопровождал человек, уверенный в себе. По-видимому, насчет болот Ломакин не сомневался. Или они не казались ему сложным препятствием.
Судя по карте, вскоре должно было показаться озеро, огромная черная гладь. Жанна ускорила шаг, но мужчина остановил ее, прошел вперед и объявил:
– Торопитесь к озеру? Учтите: проход к нему сильно заболочен. Метров через тридцать ноги будут вязнуть. Давайте перекусим и переоденемся здесь.
Жанна не возражала. Опустившись на влажную траву, кое-где сохранившую бриллианты росинок, она достала из рюкзака камуфляжный комбинезон и резиновые сапоги.
– Отвернитесь, – приказала женщина Андрею.
Тот, послушно отвернувшись, фыркнул:
– В борделе никто не видел вас голой?
– Никто! – сказала Жанна твердо, но покраснела, вспомнив, как смотрел на ее обнаженное тело первый «клиент».
– Я на это не претендую, потому что люблю жену, – заметил он веско. – Это я сказал так, на всякий случай. Если вдруг для разнообразия вам придет в голову соблазнить меня.
– Вы не в моем вкусе. – Жанна отметила про себя, что Ройтман хорошо подобрал одежду. Комбинезон пришелся ей впору.
– Оделись, принцесса? – насмешливо поинтересовался Ломакин.
– А вы? – в тон спросила она.
– Я, как солдат, всегда готов, – отозвался он.
– Ну и я готова.
– Тогда достаем еду и разжигаем костер.
Он вынул из рюкзака спички, быстро насобирал веточек, сложил их в кучу и поджег, присыпав лежалыми сухими листьями. Огонь разгорелся быстро. Мужчина с гордостью показал ей котелок с закопченным дном.
– Видите, выпросил у Ройтмана, – похвастался он. – Ненавижу пить чай в консервных банках, из которых только что ели свинину.
– Это верно, – кивнула Жанна. – Давайте помогу.
– Почистите картошку, – попросил Андрей. – А я тем временем постараюсь добыть что-нибудь из лесных даров. Кажется, неподалеку я видел дикий малинник.
Жанна взяла в руку сморщенную картофелину – скряга Ройтман, видимо, сэкономил на продуктах – и нож и принялась осторожно счищать шкурку, вспоминая, как ее учила бабушка. Бабуля помнила годы войны, когда варили суп из картофельной шелухи. К сожалению, ни Жанна, ни ее старшая сестра Вика не научились срезать кожицу так тоненько, чтобы она казалась почти прозрачной. А жаль, что не научились. Сейчас бы ей это пригодилось. Они рассчитывали пробыть в пути до дома Завьялова два дня, но их могла застать непогода, и тогда болота стали бы для них непроходимой преградой. А посему продукты надо беречь. Она уже заканчивала с картошкой, когда появился Ломакин, гордо неся малину в целлофановом пакете.
– На наше счастье, нетронутая, – похвастался он. – Просто чай пить скучно, во всяком случае, мне. Жена всегда делала варенье. Она знала, что я люблю сладкое. – Мужчина достал большую консервную банку тушенки, ловко вскрыл ее, нагрел на огне, потом покрошил туда картошку.
– Будет не очень вкусно, но вполне съедобно, – заверил он. – Хлеб пока свежий. Сегодня нас ждет царский обед.
Жанна обхватила руками колени и грустно сказала:
– Я очень боюсь болот, Андрей.
– Я тоже, – признался он. – Знаете, в школе я занимался в туристической секции. Наш руководитель говорил: «Первое правило перехода через болота – лучше не переходите через болота вообще». Но тем не менее он многому нас научил. До сих пор помню его наставления. Дальше он продолжал: «Если уж вы попали в болото, оцените опасность по траве. Если на болоте видны молодые поросли сосны, оно покрыто густым слоем травы, скорее всего там можно пройти, а вот если на болоте много пушицы, таких белых цветочков, густой кустарник, березы и ивы, такое болото будет преодолеть сложно. Есть и вовсе непроходимые болота, и на это указывает камыш, вода под травой или отсутствие травы. Заходить туда – это самоубийство».
– Я не видела, что там, – испуганно проговорила Жанна, сжимая в пальцах травинку.
– Я сам посмотрю, – пообещал Ломакин. – Правило второе, которым вам придется руководствоваться: не надо паниковать – страх ни к чему хорошему не приведет.
– А если ноги начнет засасывать? – спросила молодая женщина. – Такое ведь может случиться?
– Вполне, – кивнул спутник. – Начнет засасывать – не делайте резких движений. Сядьте или лягте, чтобы увеличить площадь соприкосновения с почвой. Порой приходится скидывать сапоги, бросать рюкзак с одеждой и едой. Главный помощник – палка. Вы не зря про нее вспомнили. На нее не надо опираться изо всей силы, переносите вес плавно. Понятно?
Он взглянул на Жанну и понял, что, захваченная мыслями о предстоящем ужасе, она почти его не слушала.
– Ладно, – примирительно заметил Андрей. – Все познается на практике. Я мог бы даже проэкзаменовать вас, но это ни к чему бы не привело. Когда пойдем по болотам, слушайте каждое мое слово и все выполняйте. Тогда – обещаю – мы выберемся живыми и невредимыми. К тому же, если добираться до Завьялова этим путем, нам придется преодолеть немного болотистой местности. Основной массив болот лежит на севере.
– Разве нет пути без этих проклятых болот? – буркнула Жанна, кутаясь в куртку. На землю начинал опускаться туман.
– Есть, но это общеизвестный путь, – сказал Ломакин. – По нему ходят все. Он идет через деревни. Вы спросите, почему мы не пошли по нему? Да потому что там не заблудишься. А ведь мы хотим, чтобы нам поверили, что мы заблудились. – Он потянул носом и посмотрел на кушанье. – Ого, чуть не прошляпил. Все готово, мадам. – Андрей распаковал пластмассовую посуду – тарелки, вилки, ложки, стаканы – и положил ей из банки немного варева. – Пробуйте и не критикуйте. Знаю, что до Николаса мне далеко.
Жанна осторожно взяла тарелочку и попробовала:
– М-м-м, вкусно! Мне кажется, ничуть не хуже, чем отбивная Николаса.
– Это кажется, – усмехнулся Андрей. – Свежий воздух – сильная приправа к еде.
– Да, это правда, – согласилась молодая женщина. Спутник отставил свою порцию, взял котелок, налил из пластмассовой бутыли воды и приспособил на огонь, кинув туда немного черного чая и малины.
– Попробуйте этот вкусный напиток, – сказал он, раздвинув в улыбке губы. Жанна заметила: когда Андрей улыбался, его лицо становилось детским и беззащитным, на подбородке и на щеках появлялись забавные ямочки.
– Держите. – Он протянул ей несколько пластиковых стаканчиков, вставленных один в другой. Еще не пригубив, женщина почувствовала аромат малины и еще каких-то трав.
– Пахнет хорошо. Ой, вкус – потрясающий.
Ломакин довольно улыбнулся:
– Спасибо моим родителям, которые настояли, чтобы я занимался туризмом. Видите, когда пригодилось. А теперь отдохните. Я поставлю палатку. – Мужчина замялся, и его щеки тронула краска. – Я уже говорил вам, что никогда не изменю жене. Это я к тому, чтобы вы не волновались, когда нам придется спать в одной палатке. Даю слово, я к вам не притронусь. Но если мое присутствие вам неприятно – ночь наверняка будет теплой, я устроюсь на улице.
Жанна шлепнула рукой по щеке:
– Чертов комар! Слышала я, что болота – это комариное царство, но видеть не приходилось. Пусть ночь выдастся теплой, но вас съедят комары. Нет, поверьте, не будет ничего страшного, если мы оба займем палатку. У меня к вам только одно условие – не храпеть.
– Жена никогда не жаловалась. – Андрей подбросил в огонь хворостинку и встал, разминая ноги. – Сейчас займусь палаткой, а вы отдыхайте. Как только все будет готово, идите спать, а я немного подежурю. Вряд ли нас кто-то побеспокоит, но все-таки…
Молодая женщина не возражала. Она чувствовала, как слипаются глаза. Когда Ломакин позвал ее, она юркнула в палатку, скинула куртку и с удовольствием растянулась на одеялах. Болели ноги, болела спина, но эта боль, как ни странно, была приятной. Женщина погрузилась в сон моментально, что бывало с ней очень редко, и не слышала ни криков водяных птиц, ни шорохов, ни шелеста листьев. Ломакин еще немного посидел у затухающего костра, посмотрел на яркие звезды – почему-то они казались ему ярче, чем в городе, – и, вздохнув, полез в палатку.
Глава 7
1540 год. Крым