Ольга Баскова – Подлинная история ожерелья Антуанетты. Том 2 (страница 4)

– Но… может быть, всё же позвать полицию?

– И тогда они подожгут особняк! – воскликнула Жанна. – Подожгут вместе со мной, тобой и другими слугами!

– Нас будет допрашивать полиция, – заметила Элиза. – Я даже не представляю, что вы им скажете.

– Мы не допустим этого, – пообещала графиня. – С завтрашнего дня я начну продавать всё своё имущество, кроме особняка. Мы вынесем отсюда всё сколь-нибудь ценное. Надо сделать так, чтобы в доме остались пустые стены. Я придумаю, что сказать Николя. Впрочем, такого от меня он не ожидает. – Она судорожно вздохнула. – А когда всё закончится, мы уедем с тобой далеко-далеко. – Жанна мечтательно посмотрела вдаль. – Когда-то я предлагала служанке Марии бежать со мной, но она предпочла остаться.

– Вы рассказывали, как она поплатилась жизнью, провожая вас до экипажа, – взволнованно сказала Элиза.

– Да будет ей земля пухом! – отозвалась госпожа. – Готова ли ты сопровождать меня в дальнюю дорогу?

Элиза поцеловала её руку.

– Вы для меня всё, – проговорила она. – Я поеду с вами, куда бы вы меня ни позвали. Но всё же, – на её лице отразилось любопытство, – куда мы отправимся?

– Мы отправимся в Россию, моя дорогая! – Графиня наморщила лоб. Некогда гладкий и белый, теперь он был изборождён морщинами, словно дорогами в поле. – Думаю, эта страна нас примет. А теперь иди, моя дорогая. – Она слегка подтолкнула служанку. – Нужно начать собираться как можно раньше. Мне не терпится уехать из дома, где с недавних пор поселились разрушение и хаос.

Элиза, всхлипнув, побежала по аллее. Жанна знала: верная служанка, такая же преданная, как когда-то Клотильда, выполнит всё, потому что понимает и поддерживает госпожу. От Николя и его дружков можно было избавиться только одним способом. В противном случае кто-то из буйной ватаги разыщет графиню, куда бы она ни подалась, и жестоко отомстит. Плотнее закутавшись в тёплую накидку, Жанна направилась к дому. Бродяги во главе с её муженьком не жалели свечей, и огромные окна светились, но не создавали уюта. Теперь это был чужой дом, и женщина остро чувствовала отчуждённость. Внезапно куда-то испарилась жалость к месту, где она создавала счастье с человеком, любившим её. Перед ней высилась груда камней, вызывающая только одно желание – избавиться от них и их гнилых внутренностей.

«Гастон, прости меня…» – шептали её поблёкшие, посиневшие от холода губы. Видит ли, слышит ли её покойный муж? Он всегда старался её понять, наверное, и сейчас всецело был бы на стороне любимой жены. Дай Бог, чтобы это было так. Она заметила, что впервые за много лет подумала о Боге. Граф де Гаше, несмотря на своих приятелей, молился и верил. Жанна удивлялась, видя, что это помогает ему жить. Что ж, значит, Бог бережёт его и на небесах. Пусть же и Всевышний не гневается на неё за принятое решение.

Графиня уже подходила к крыльцу, когда в наступивших сумерках показались её лакеи.

– Элиза сообщила нам ваше решение, госпожа, – сказал Джулиан, пожилой камердинер, много лет верой и правдой служивший графу. – Просто так этих негодяев не выгонишь! Жалко дом, да поделать ничего нельзя. Думаю, хозяин поступил бы так же.

– Твоими бы устами да мёд пить, – выдохнула Жанна. – Если бы ты знал, как эта мысль не даёт мне покоя! Если бы Гастон подал весточку, сообщил, что не сердится на меня!

– Люди не подают вестей с небес, – угрюмо подхватил лакей Джек. – Но наш хозяин всегда доверял вам и полагался на ваше мнение.

– Да будет так. – Жанна молитвенно сложила руки. – Друзья мои, куда вы пойдёте, когда всё закончится? Разумеется, я вас не обижу. Как только я получу наличность, тут же хорошо рассчитаюсь с вами. Вы сможете купить себе жильё в деревне, заняться хозяйством, открыть своё дело. Кажется, ты, Джек, неплохой сапожник. Я видела, какую обувь ты мастерил для наших работников. Почему бы тебе не открыть сапожную мастерскую?

Джек раскраснелся от похвалы.

– Я подумаю, – пообещал он.

– Впрочем, если хотите, можете бежать со мной в Россию, – бросила Жанна. Мужчины покачали головами.

– Если бы мы были одни, как Элиза, то составили бы вам компанию, – ответил за всех Джулиан. – Но у нас жёны и дети. Да и что мы станем делать в чужой стране? В Лондоне и за его пределами мы всегда найдём, чем заняться.

Женщина кивнула.

– Это ваше решение, и я его уважаю. – Она перешла на деловой тон. – А сейчас от вас требуется натаскать побольше хвороста. Если кто-нибудь из непрошеных гостей поинтересуется, зачем вы это делаете, ответите, что готовитесь к зиме.

Они склонились перед госпожой. Каждый восхищался мужеством этой женщины и желанием одержать победу любой ценой.

– Мы ждём вашего приказа для начала действий, – сказал кучер Дэвид, и мужчины расступились, давая ей дорогу в дом. Там, как она и думала, продолжалась вакханалия. Пьяные нищие хватали её за руки, обдавая смрадом нечистот, блевали прямо на пол и хихикали. Полуголые девицы, тряся полными грудями, наваливались на кавалеров и осушали стакан за стаканом не хуже мужчин.

– Присоединяйся к нам, дорогая! – крикнул Николя, держа на руках Бабетту. Жанна покачала головой:

– Как-нибудь в другой раз.

– Жаль, – усмехнулась пассия опустившегося графа. – Вас нам очень не хватает. Хоть кто-нибудь научил бы нас хорошим манерам!

Графиня с ненавистью взглянула в глаза оборванки. «Ничего, вы все ещё попляшете… Попляшете в адском пламени костра! Завтра Элиза должна навестить колдунью – и тогда… Смеётся тот, кто смеётся последним», – мысленно дала себе зарок женщина.

Глава 43

Колдунья Магда Фальзен жила на краю Лондона. К ней часто обращались за помощью те, кто хотел избавиться от ненавистных жён или мужей, от любовников или любовниц. Элиза пришла к ней под покровом ночи, кутаясь в длинную чёрную накидку. Магда, женщина неопределённого возраста, молча выслушала гостью, назвала цену и сунула в дрожавшую от волнения руку служанки флакон.

– Это сильнодействующее средство, – сказала она грубым голосом, который вполне мог принадлежать мужику, а не женщине, пусть даже очень напоминавшей мужика. – Нальёшь в вино. Такая смесь собьёт с ног носорога, не то что человека. Через десять минут он уснёт.

Элиза сунула деньги в смуглую руку. Магда, откинув прядь седых волос, наслюнявила палец и принялась медленно считать купюры.

– Всё в порядке, – сказала она через минуту. – Останешься мной довольна. Приходи ещё, коли понадоблюсь.

Но Элиза, закрыв глаза, побежала прочь от этого страшного места. Она клялась, что никогда не придёт к колдунье, ни к этой, ни к другой. Снадобье чародейки должно было послужить убийству, и это будет первый и последний раз в её жизни. Трясясь от холода и страха, она, не помня себя, добежала до особняка и постучала в комнату Жанны. Графиня сидела перед зеркалом, расчёсывая некогда чёрные, а теперь совершенно седые волосы. Услышав стук, она обернулась.

– Войдите.

Бледная и дрожащая девушка протянула ей флакон.

– Здесь то, что вы просили.

Жанна встала со стула и обняла верную Элизу.

– Отлично! – Она причмокнула языком. – Ну что ты так трясёшься, милая? Скоро мы окажемся на свободе. Ты представляешь, что такое свобода? Наверное, нет, потому что с малолетства прислуживала господам. Тебя ждёт свобода от страха, что кто-то из этих бродяг изнасилует тебя, свобода от гнева за наш разрушенный и поруганный дом!

Девушка потупилась.

– Я всё понимаю, – произнесла она, всхлипнув, – но мне всё равно страшно.

– Тебе ничего не придётся делать, – успокоила её Жанна, – всё сделаю я. Кстати, как наши дела с хворостом?

– Джек и Джулиан сказали, что набили сарай и погреб, – ответила служанка. – Хватит для того, чтобы обложить весь дом.

Жанна улыбнулась. В её улыбке было что-то зловещее, и Элизе стало ещё страшнее. Она собрала всё мужество, чтобы улыбнуться в ответ.

– Тогда начнём завтра. – Графиня снова повернулась к зеркалу и принялась расчёсывать волосы, как будто убийство и поджог для неё были самым обычным делом. – Завтра у меня будут все деньги от продажи имущества. Я налью средство в графины во время их вечерней попойки. Вы должны быстро обложить дом. Когда все уснут и я удостоверюсь в этом, дам сигнал поджечь особняк. Только не медлите! Мало ли что может случиться. Если всё произойдёт быстро, нас никто ни в чём не заподозрит.

Элиза сделала реверанс.

– Как скажете, госпожа.

Графиня резко обернулась и пристально посмотрела на служанку.

– Ты очень бледная, моя дорогая. Прошу тебя, успокойся! Помни, перед нами два пути. Один – гибельный, ведущий в никуда, а второй – живительный, как оазис в пустыне. Мы устремимся по второму, иначе эта ватага отправит нас без нашего согласия по первому.

– Да, госпожа, – как сомнамбула отозвалась девушка. – Я всё сделаю.

Закрыв дверь в комнату Жанны, она побежала к камердинеру и лакеям и передала им наставления госпожи. В отличие от неё, они встретили предложение начать операцию завтра с восторгом. Каждый видел себя вдали от Лондона, с хорошей суммой денег на руках, позволявшей открыть какое-нибудь дело или купить ферму.

– Передай графине, что мы готовы, – сказал Дэвид. – Пусть только сама подаст знак, когда начинать.

Глава 44

Весь следующий день Жанна не находила себе места. Она то садилась перед зеркалом, приводя себя в порядок, то снова и снова заглядывала в дорожную сумку, собранную и предусмотрительно спрятанную под кроватью. Все слуги были готовы и ждали её приказа. Но раньше вечера ничего делать нельзя. Бродяги обычно начинали свою оргию около полуночи. Николя без стеснения, как в своём собственном доме, где никто ему не препятствует, спускался в погреб и наполнял графины из бочек. Жанне всегда было больно это видеть. Гастон, родом, как и она, из Франции, из провинции Шампань, где к вину относятся очень бережно, лелеял каждый сорт вина, разумеется, не для того, чтобы отбросы Лондона хлестали его по вечерам!