Ольга Баринова – Последний враг (страница 13)

— Только рядом с вами.

— Звучит не очень романтично.

— Я не умею быть романтичным. — усмехнулся король.

— Я заметила.

Кэйдэн поднялся. Теперь он возвышался над ней, полураздетый и жадно всматривался ей в лицо.

— Хотите, чтобы я ушел?

Эйра понимала, о чем он спрашивает. Она могла попросить его оставить ее. После яда, предательства и сражения никто не осудил бы ее за это.

Но мысль о пустой спальне оказалась невыносимой.

— Нет.

Кэйдэн коснулся ее щеки.

— Вы уверены?

— Давно я не была ни в чем так уверена.

Он поцеловал ее медленно, и Эйра прижалась к нему, ощущая тепло его тела. Ее пальцы скользнули по темным волосам, по шее и шраму над сердцем. Кэйдэн поднял ее на руки и понес к кровати.

Оставшаяся между ними одежда вскоре оказалась на полу. Кэйдэн касался ее так, будто пытался запомнить каждую черту. В его ласках не было королевской властности — лишь сдерживаемая нежность, от которой у Эйры сильнее кружилась голова.

Она отвечала ему без страха. Лед и пламя переплетались на простынях вспыхивающими искрами, но теперь магия следовала за ними, а не управляла.

Он вошёл в неё медленно — так медленно, что Эйра вцепилась пальцами в его плечи, вбирая каждое ощущение, каждый миг этой близости. Боль и наслаждение сплелись воедино, и она прикусила губу, чувствуя, как он заполняет её собой, стирая грань между ними.

— Пожалуйста, — прошептала Эйра, и ее голос сорвался, потому что она сама едва мог дышать. — Не останавливайся.

Он двинулся, и ее мир качнулся. Вначале медленно — длинные, глубокие толчки, от которых у неё темнело в глазах. Эйра слышала только его сбитое дыхание, только стук собственного сердца, совпадающий с ритмом его движений, только шелест простыней и треск свечей в спальне, которая больше не казалась ей чужой.

А потом сдержанность исчезла.

Его руки скользнули по её спине, притягивая ближе, и его движения стали глубже, требовательнее. Он входил в неё так, словно желал стереть все годы ненависти и лжи. Эйра выгнулась, впуская его в себя полностью, и её тихий стон сорвался с губ:

— Кэйдэн…

Он наклонился и поцеловал её так, будто хотел запомнить этот миг навсегда. Его губы коснулись её груди, и Эйра чувствовала, как напряжение внутри неё растёт, усиленное вспышками магии, переплетающейся в серебряный узор, который окутывал их словно древнее благословение.

— Смотри на меня, — прошептал он, отрываясь от её губ. — Не закрывай глаза, Эйра. Пусть наша магия видит, что мы выбрали друг друга.

Она открыла глаза — и увидела его лицо. Искажённое страстью, мокрое от пота, с серо-голубыми глазами, в которых плясало пламя свечей и серебряные искры их общей силы.

Браслеты на их запястьях пульсировали в такт дыханию — то ярче, то тусклее, словно их связь стала живым существом, дышащим вместе с ними. Эйра чувствовала его сквозь магию: желание, нежность и потаённый страх, что это может закончиться. Она обхватила его лицо ладонями и прошептала:

— Я здесь. Я никуда не уйду.

— Сейчас, — выдохнул он, и голос его сорвался.

Мир раскололся на тысячу искр. Эйра вскрикнула, выгибаясь в его руках, чувствуя, как волна наслаждения накрывает её с головой, как она растворяется в этом теле, в этой комнате, в этой древней магии, что текла сквозь них обоих. Кэйдэн прижал её к себе так крепко, будто боялся, что она исчезнет, и в последнем, самом глубоком движении выдохнул её имя.

— Эйра…

Она медленно открыла глаза. Потолок больше не плыл. Браслеты сияли ровным серебряным светом — как звёзды в самую ясную ночь.

Позже она лежала у него на груди, приходя в себя от блаженства, и слушала ровное биение сердца, а Кэйдэн перебирал пальцами ее золотые волосы.

— О чем вы думаете? — спросил он.

— О том, что все пошло не по плану.

— Вы намеревались соблазнить меня, завоевать доверие и убить.

— Именно.

— Первые два пункта выполнены безупречно.

Эйра приподнялась на локте.

— Вы невыносимо самодовольны.

— И пока еще жив.

— Это только пока.

Кэйдэн усмехнулся и поцеловал ее в лоб, а она снова положила голову ему на грудь.

— Я голодна, — сообщила она в его плечо.

Кэйдэн улыбнулся, накинул рубашку и принёс с ближайшего стола поднос. Холодное мясо, сыр, хлеб и — Эйра ахнула — яблоки в карамели.

— Откуда? — спросила она, хватая одно.

— Я приказал приготовить. Вы вчера на церемонии смотрели на сладости так, что удивительно, как они не загорелись от вашего взгляда.

— Я смотрела вовсе не так, — она фыркнула, но карамель хрустнула на зубах, и она прикрыла глаза от удовольствия.

— Выглядит аппетитно, — заметил Кэйдэн, садясь рядом.

— Вы не притронулись ни к одному кусочку… Это мы сейчас исправим. — И она протянула ему яблоко. Он посмотрел на неё, усмехнулся и укусил с той же стороны.

— Теперь мы делим одно яблоко на двоих, — сказала она. — Это почти так же интимно, как всё остальное.

— Едва ли, — ответил он, облизывая карамель с пальцев. — Но я запомню.

Она ударила его подушкой. Он поймал её и притянул к себе.

— Вы невыносимы.

— Эй, это моя реплика!

Эйра рассмеялась легко, свободно, не думая о мести и смерти. И Кэйдэн, глядя на неё, улыбнулся так, что сердце быстрее забилось у нее в груди.

На востоке разгорался рассвет, и первые лучи солнца коснулись брачных браслетов. Металл вспыхнул, и по комнате прокатился низкий гул.

Эйра села, а Кэйдэн мгновенно потянулся к мечу.

На внутренней стороне ее браслета проступили девять черных знаков.

Один за другим они начали загораться.

Первый.

Второй.

Третий.

Восемь погасли.

Один остался гореть.

Одновременно далеко под замком раздался удар, от которого содрогнулись стены.

Голос из глубины прошел сквозь камень и плоть: