Ольга Аверина – Месть по-королевски, или В погоне за справедливостью (страница 6)

Взглянув на меня, Варька хитро улыбнулась.

– Неужели тебе совсем не любопытно, от кого прячется бывший жених Лары Бородиной и почему он приехал именно сюда, в отель, где работает Лариса? А вдруг все эти годы они поддерживают между собой отношения, или это случайность чистой воды?..

– Ну-у, – замялась я, – положа руку на сердце, нас ведь это совершенно не касается, хотя… Неожиданно в Варькиной сумке запел мобильник. Услышав заветную мелодию, Варька побледнела и от волнения села прямо на траву.

Этот рингтон, «Танец с саблями» Хачатуряна, она поставила на Борецкого. Именно с такой бравурной и энергичной музыкой у нее ассоциировался Александр.

– Алло, я слушаю, – еле слышно прошептала Варвара.

Чтобы не мешать подруге, я деликатно отошла в сторону. Из головы не выходил телефонный разговор Сластенова и вчерашний инцидент с Бородиным. «Все-таки хорошо, что мы уезжаем, думала я, как говорится, береженого бог бережет, а то бы наверняка не удержались и ввязались в какую-нибудь историю».

– Лелечка, милая моя Лелечка! – Варька вскочила с земли и с радостными воплями бросилась ко мне. – Как же я тебя люблю!

– Не криви душой, – хмыкнула я, – не меня, а Борецкого. Ну давай, выкладывай, что он тебе сказал?

– Сказал, что совсем не сердится, что очень скучает и что без меня никакой Париж ему не нужен. А телефон у него попросту разрядился, поэтому я и не смогла дозвониться.

– Вот видишь, а ты переживала раньше времени. Вечно устраиваешь сыр-бор на пустом месте.

– Оптимизм никогда не был моей сильной чертой – самокритично призналась Варька. – Но это не главное. Главное, что Саша все понял и совсем не злится на маму. Он даже велел не расстраивать ее и пожить в «Гелио-парке» до конца выходных. Ты понимаешь, что это значит?

– Что? – насторожилась я.

– Что мы остаемся и сможем спокойно разобраться со Сластеновым!

Обреченно вздохнув, я подняла брошенную на траву сумку и молча зашагала к корпусу. Закусившую удила Варьку остановить было невозможно.

Погулявшая вчера на славу Галина Андреевна полулежала в плетеном кресле со стаканом чая в руках и влажным полотенцем на лбу.

– Ну что, вспомнила молодость? – не удержавшись, съязвила Варвара. – Бар, дискотека, танцы до упаду, а потом давление под двести и головные боли.

– Не говори, доченька, – слабо простонала болящая, – сама не знаю, какая мне шлея под хвост попала. Хочешь, сегодня же поедем домой?

– Лежи уж, махнула рукой Варька, – куда тебе сейчас в машину, укачает еще. Да и мы с Лелькой только вошли во вкус. Так что поедем в понедельник утром, как договаривались.

– Хорошо, доченька, – Галина Андреевна покорно опустила голову и сложила руки на груди, – твоей престарелой матери все равно где лежать, а вы хоть немножко развеетесь, отдохнете.

– Артистка, чистой воды артистка, – прошептала Варвара, наклонившись ко мне, – а завтра она заявит, что приехала сюда только ради меня!

– Мам, – она снова повернулась к Галине Андреевне, – а что там за история была у Ларки Бородиной со Сластеновым? Помнишь, ты как-то давным-давно рассказывала?

– Еще бы не помнить, очень некрасивая история. Сластенов Лару бросил, причем совершенно неожиданно и без всяких объяснений. Адочка тогда ходила сама не своя, боялась, что дочь выкинет какой-нибудь фортель. А почему ты спрашиваешь? – вдруг спохватилась она. – Тебя же никогда не интересовала жизнь Бородиной.

– Она меня и сейчас не интересует, – фыркнула Варька, – просто только что мы встретили Сластенова.

– Стасика? Здесь? – От удивления Галина Андреевна чуть не подпрыгнула в кресле. – А ты не могла случайно обознаться? Все-таки столько лет прошло…

– Не, не могла! Я на зрение не жалуюсь, да и Сластенов, по правде сказать, не сильно изменился.

Неожиданно всю хворь с Галины Андреевны как рукой сняло. Она проворно вскочила с кресла, откинула в сторону полотенце и бросилась к дверям.

– Что вы стоите? – обернулась она на пороге. – Надо срочно предупредить Адочку, а то как бы чего не вышло.

Выслушав наш короткий рассказ о случайной встрече в парке, всегда спокойная и уравновешенная Аделаида Степановна не на шутку разнервничалась. Ее бледное лицо покрылось красными пятнами, а голос предательски задрожал:

– Надо же, а я надеялась никогда больше не увидеть этого подонка! Из-за него моя Ларочка была готова руки на себя наложить. Две недели лежала лицом к стене и рыдала, никого к себе в комнату не пускала, даже со мной не разговаривала. Ох, попадись мне тогда Стас, я бы его собственными руками придушила.

– Да ладно тебе, Адочка, успокойся. К чему ворошить прошлое? Дочка твоя жива, здорова, замужем за хорошим человеком…

Однако Варька, оттеснив плечом маму, не дала ей договорить.

– А мне Сластенов никогда не нравился, – поморщилась она, только что мордашка смазливая да язык хорошо подвешен, а в душе маменькин сынок, трус и задавака. Тетя Ада, что же тогда произошло между ними, почему Стас бросил Ларису?

– Не знаю, мне было строго-настрого запрещено спрашивать об этом, хотя я думаю, все дело в Ларином отце…

– В Александре Порфирьевиче? – удивилась Варька.

– В нем! Ведь именно тогда…

Но услышать ответ нам так и не удалось, в дверь громко постучали, а вслед за стуком раздался взволнованный голос Леночки Смирновой, молодой невесты профессора:

– Аделаида Степановна, откройте, пожалуйста, мне срочно нужна ваша помощь. У Александра Порфирьевича сердечный приступ…

Всю дорогу, пока мы бежали до номера Бородина, Леночка не прекращала оправдываться:

– Простите меня бога ради, я прекрасно понимаю, что мой визит к вам выглядит по меньшей мере странно. Но, когда Саше стала плохо, я просто растерялась, впала в ступор, и первое, что пришло в голову, это бежать к вам за помощью. Ведь вы знаете его гораздо лучше. Еще раз простите, если помешала…

– Успокойся, деточка, – Аделаида Степановна прервала бесконечный поток извинений, – ты все сделала правильно. Местному врачу мы уже позвонили, если понадобится, вызовем кардиологическую «скорую» из Москвы. Поверь мне, все будет хорошо, у Саши сердце крепкое, он еще до ста лет доживет…

– Пробормотав слова благодарности, Леночка распахнула двери номера люкс и первая вбежала в комнату. Бородин лежал на кровати, прямо поверх покрывала, голова его слегка запрокинулась, ярко-рыжие волосы разметались по подушке, дыхание было прерывистым и тяжелым.

– Саша сидел на балконе, – принялась торопливо объяснять невеста, – пил кофе, листал какой-то журнал, как вдруг почувствовал легкое головокружение, боль в сердце и тошноту. Он вернулся в комнату, прилег, но боль не утихала а наоборот, становилась все сильнее и резче. Его лицо покрылось испариной, началось удушье. Как только я поняла, что Саша уже без сознания, я сразу бросилась к вам…

– А надо было к врачу, – не удержалась Галина Андреевна, присаживаясь на кровать Бородина с аппаратом для измерения давления, который она захватила из своей комнаты.

– Я просто растерялась, – и без того испуганная девушка была готова провалиться сквозь землю под суровым взглядом Варькиной мамы, – раньше ведь такого никогда не было…

– А ты привыкай, раз за старика замуж собралась, – не скрывая неприязни, проворчала Галина Андреевна.

Выходить замуж за своего научного руководителя Леночка не собиралась, она вообще не рассматривала его как потенциального жениха. Знаки внимания, которые она оказывала этому сильному, красивому, но такому одинокому человеку, были вызваны скорее чувством жалости и сострадания. С самого детства, сколько Леночка себя помнит, она всегда кого-то опекала. То младшего брата, то соседскую кошку, то одинокую пенсионерку из квартиры напротив. Маленькая, хрупкая, незаметная в толпе ярких подруг, Лена Смирнова преображалась на глазах, если кто-то нуждался в ее помощи. Поступив на химфак МГУ, она покорила всех своим спокойствием, добротой и рассудительностью, у Леночки сразу появилось много новых друзей, даже с других курсов и факультетов. Причем студентка Смирнова относилась скорее к разряду «ботаников», не была душой шумных компаний, не играла в КВН, не устраивала у себя дома ночных посиделок, зато с ней всегда можно было поговорить по душам, получить дельный совет или просто списать контрольную.

На пятом курсе она устроилась помощницей к «великому и ужасному Гудвину» – профессору Бородину, который слыл на кафедре признанным гением и любителем женщин. Александр Порфирьевич быстро оценил молодую симпатичную студентку, которая все схватывала на лету, и стал поручать ей самые сложные и ответственные задания. Он явно симпатизировал способной ученице, всегда улыбался при встрече, пару раз даже пригласил выпить кофе в университетском буфете, но ни о каких романтических отношениях не было и речи. Все случилось в день Леночкиного двадцатипятилетия. На семейном совете было решено не устраивать шумного праздника, а отметить эту круглую дату в «Метрополе» в тесном семейном кругу. Каково же было удивление именинницы, когда за соседним столиком она заметила Бородина! Александр Порфирьевич ужинал в гордом одиночестве и показался ей таким несчастным и всеми покинутым, что не пригласить к себе научного руководителя она посчитала верхом неприличия. Так волею случая профессор Бородин не только отпраздновал первый Леночкин юбилей, но и впервые взглянул на свою помощницу другими глазами.