Ольга Авдеенко – Чашечку кофе, доктор? (страница 7)

Инспектор стал задвигать ящики письменного стола. Нижний остановился, не дойдя до задней стенки: очевидно, какой-то предмет выпал и заклинил его, застряв между дном ящика и основанием тумбы. Найт вынул этот ящик и положил на столешницу, а затем наклонился и вытащил из ниши нечто любопытное: довольно толстую стопку записок, аккуратно скрепленных хирургическим зажимом. Почерки в них были разные – инспектор навскидку насчитал не меньше семи, – а содержание примерно одинаковое: чувствительные признания и просьбы о встрече. Бумага на нижних листках слегка пожелтела и истерлась. Справедливо предположив, что записки хранились в хронологическом порядке, Найт отобрал те несколько штук, что были прикреплены сверху и написаны одной рукой. С безразличным лицом прочел их все, вытащил парочку из середины и показал доктору Хиллу:

– Вам знаком почерк?

Тот негромко прочел вслух:

– «Хорошо, я могу задержаться на два часа»… «У меня изменился график. Я дежурю в ночь с 25-го на 26-е мая». – Он нахмурился и покачал головой: – Нет.

– Вы уверены? Это явно писала одна из медсестер.

– Не нужно спрашивать меня по два раза, – сердито сказал хирург. – Я и так из-за вас опаздываю с обходом. Если у вас ко мне больше нет вопросов, инспектор…

– Последний: вчера, после того как вы закончили оперировать, вы заходили к Паттерсону?

Хилл поколебался и ответил:

– Не помню. Кажется, нет. У меня начинался прием, и я сразу ушел к себе в кабинет.

– Благодарю, доктор, не стану больше вас отвлекать. И прошу вас: воздержитесь говорить кому-либо о стрихнине.

– Разумеется, – буркнул хирург, отделился от подоконника и быстро прошел к выходу.

Он так резко распахнул дверь, что чуть не сбил с ног проходившую мимо медсестру. Девушка испуганно отскочила в сторону – это была та, что вчера впустила Найта в кабинет доктора Паттерсона.

– А вот, кстати, можно спросить у сестры Лоусон, – сказал Хилл, не подумав извиниться. – Она работает у нас недавно. Инспектор интересуется, кто вчера варил кофе для доктора Паттерсона.

– Я, – просипела девушка, кашлянула и повторила своим обычным голосом: – Я.

– Чашку в кабинет принесли тоже вы? – спросил Найт.

– Да. То есть не совсем, – пролепетала медсестра. – Я сварила кофе и понесла его доктору Паттерсону, но в коридоре у меня забрала чашку сестра Батлер. Она и отнесла кофе в кабинет.

– Вы познакомите меня с сестрой Батлер?

– Ее сегодня нет.

Инспектор вопросительно взглянул на хирурга. Тот был мрачен – очевидно, уже терял терпение – и лаконично посоветовал:

– Сестра Барлоу, приемный покой.

Хилл велел сестре Лоусон следовать за ним, и они вместе удалились.

За спиной инспектора Найта раздалось вежливое покашливание. Он обернулся: на пороге кабинета переминался с ноги на ногу Джек Финнеган. Все это время газетчик вел себя так тихо, что Найт почти забыл о его присутствии.

Оба вернулись в кабинет.

– Хотите обыскать еще раз? – с жадным интересом спросил Финнеган.

– Угадали.

– Можно, я вам помогу?

– Пожалуй, – согласился Найт.

Газетчик с готовностью поддернул рукава:

– Что нужно искать?

– Все, что может не принадлежать доктору Паттерсону. А также следы стрихнина – пузырек, обрывок этикетки и тому подобное.

Вдвоем они тщательно осмотрели кабинет, но ничего подозрительного не обнаружили.

– Пусто, – разочарованно заметил Финнеган, заглянув на всякий случай под кушетку еще раз. – Я думаю, это Лоусон. Уж больно испуганный был у нее вид!

– Лоусон вымыла бы чашку, – возразил инспектор. – У нее для этого было достаточно времени.

– Тогда та, другая, – репортер заглянул в свой толстый блокнот, – Батлер.

– Возможность у нее, безусловно, была. Что ж, последуем совету доктора Хилла и отправимся добывать сведения в приемный покой.

– Минутку, – попросил Финнеган. – Могу я прежде полюбопытствовать: почему вы не показали Хиллу самую верхнюю записку из вашей стопки?

– Вы наблюдательны, – усмехнулся Найт. – Вот, держите.

Он протянул газетчику листок. Тот впился глазами в следующий текст: «Так не может больше продолжаться. Порой мне приходит жуткая мысль: только смерть может все прекратить».

– Чем могу помочь? – приветливо поинтересовалась сестра Барлоу.

– Я заметил, что с вашего рабочего места хорошо просматривается коридор и дверь в кабинет доктора Паттерсона, – сказал инспектор Найт. – Вы можете вспомнить, что видели с того момента, когда у него начался прием, и до того, как вы обнаружили доктора умирающим?

Прежде чем ответить, девушка горестно вздохнула и помолчала, припоминая.

– Нууу, – протянула она, – я вообще-то не смотрю все время в ту сторону… По-моему, все было, как всегда…

– Может быть, вы заметили что-то необычное? Или кто-то вел себя странно?

Неожиданно медсестра прыснула:

– Был один необычный пациент – полисмен, он чуть не проглотил свой свисток. Его привел ваш знакомый пожилой джентльмен. О, к сожалению, я не знаю, успел ли доктор Паттерсон принять этого беднягу…

– А посторонние? Мог ли кто-то пройти в отделение, минуя вас?

– Нет, – твердо сказала девушка. – Всех пациентов к врачам направляю только я.

– В отсутствие доктора Паттерсона кто-нибудь мог зайти в его кабинет?

– Врачи, когда выходят, обязаны запирать дверь – у них же хранятся лекарства, инструменты…

– Мисс Барлоу, я не инспекция из совета вашей больницы.

– Случается, что не запирают, – призналась сестра. – Особенно в спешке, когда привозят кого-то, кому нужна срочная помощь. Так что – да, думаю, кто-то мог зайти. Но только, мне кажется, доктор Паттерсон не выходил из кабинета, после того как начал прием.

– А супруга доктора? Она здесь бывает?

– Приходила несколько раз. Но вчера я ее не видела, если вы об этом.

– Это правда, что она ревновала своего мужа к вам?

Медсестра чуть не задохнулась от негодования:

– Кто вам это сказал?! Какая гадость! Какие у нее могли быть причины?!

– Миссис Паттерсон могло не нравиться, что вы флиртуете с ее мужем.

– Как вам не стыдно такое говорить?! Это что же – все в Скотланд-Ярде такие бестактные? Мы с доктором Паттерсоном просто шутили! Знаете, у хирургов ужасно тяжелая работа, они чаще других врачей видят боль, страдания, смерть. Им нужно как-то отвлечься от этого, и я стараюсь их подбодрить, поднять им настроение – только и всего!

Инспектор извинился и сменил тему:

– Вы знали, что Паттерсон всегда пил кофе после операций?

– Да, черный, без сахара, – подтвердила сестра, успокаиваясь.

– Он один из персонала отделения предпочитал именно такой?

– Нет. Врачи у нас любят кофе, кто – черный, кто – с молоком, кто – сладкий, а кто – несладкий. А сестры в основном предпочитают чай.

– Кстати, я хотел бы поговорить с сестрой Батлер.

– С Лорой? Зачем она вам? – резко спросила блондинка, но тут же опять перешла на дружелюбный тон. – Она уже ушла домой, у нее была ночная смена. О! – вдруг возбужденно воскликнула девушка. – Значит, она еще не знает о смерти доктора Паттерсона! Боже, это, наверно, ее убьет!