Ольга Аст – Последний словотворец. Проклятие богов (страница 3)
– Нет, вам определённо надо было идти в придворные шуты. – Эмилий покачал головой. – Нам пора, если мы не хотим всё пропустить.
Праздник осени в Велеросе знаменовал не только смену сезонов и сбор урожая, но ещё прощание со старым годом. В Дартелии обычно это было не очень радостное время – с каждым годом проклятые земли разрастались, а плодородных оставалось всё меньше. Сбор урожая стал тяжким бременем. Сейчас, идя по улицам к центральной площади, я видел только улыбки на лицах жителей. Они одаривали нас букетами из последних цветов и уважительно расступались перед Эмилием. Небольшие лавки ломились от разнообразных вкусностей. Дети танцевали и веселились вместе со взрослыми. Музыка и пение доносились отовсюду. Это был вихрь счастья. Я невольно сам стал улыбаться совершенно незнакомым людям. Вдруг ко мне подбежала маленькая девочка и, застенчиво улыбнувшись, протянула яблоко. Я присел перед ней и взял фрукт.
– Спасибо, маленькая принцесса.
Она хихикнула и, смутившись, убежала в толпу. Мне сразу вспомнилась девочка из деревни близ Танмора.
– Она хотела, чтобы я заставил траву расти.
– Что? – Эмилий удивлённо посмотрел на меня.
Я крутил спелое яблоко в руках.
– Когда мы направлялись в Танмор с Его Величеством, там была маленькая девочка. Узнав, кто я, она попросила, чтобы трава выросла. – Я поднял взгляд на Эмилия. – Велерос прекрасная страна, но…
– Друг мой, – мне на плечо легла тяжёлая рука, – мы здесь, чтобы праздновать, а не думать о плохом. Если хочешь предаться воспоминаниям, то я тебя не буду отвлекать, но давай оставим их на потом.
С этими словами Кристиан впихнул мне в руку кружку с подозрительно пахнущим напитком.
– Мы же договорились, что никакого вина! – Вивея чуть не подпрыгивала на месте от негодования.
– Так это и не вино, – довольно ответил Кристиан и сунул вторую кружку Эмилию. – Всего лишь напиток из яблок.
Я осторожно принюхался. В отличие от воняющего кислятиной вина, этот напиток пах спелыми яблоками и лишь чуть-чуть отдавал нотками брожения. Осторожно сделав глоток, я понял, что вкус не такой ужасный, а, наоборот, сладковатый и пряный.
– Вижу, нашему гостю пришёлся по душе местный напиток. – Кристиан достал ещё одну кружку себе и залпом опустошил её. – Вот теперь станет намного веселее.
И он не ошибся. В один момент у меня закралось сомнение, что эта жидкость была явно непростой. Все мысли ускользали под напором общего ликования. Мы добрались до центра площади, где царило оживление. В нишах стояли лотки с разнообразной едой. Ароматы выпечки и пряных овощей витали в воздухе. Эмилий незаметно потянул меня к одной палатке и, кинув улыбчивой женщине пару монет, взял с прилавка два пирожка.
– Попробуй, они точно должны тебе понравиться. – Он откусил один и, прикрыв глаза от удовольствия, промычал: – Самые вкусные – с тыквой и грушами.
Эта картина заставила меня улыбнуться и охотно съесть свою порцию. Пирожок наполнил меня теплом и окутал домашним уютом, как и всё здесь.
– Вкусно, очень.
Эмилий довольно кивнул и указал на центр площади. Я перевёл туда взгляд, и мои глаза удивлённо округлились. Под простую, но бодрую, музыку вместе с остальными танцевал Кристиан. Одной рукой он умудрялся держать кружку, а второй менялся с партнёрами в танце. Музыканты, не жалея инструментов, играли всё быстрее и громче. Многие из них пели.
Строчки были самыми простыми, но от этого казались такими родными. Вот чего желали я и Бардоулф – страну, где жители любили бы своего короля искренне, без фальши. Сможем ли мы когда-нибудь исполнить свою мечту?
Мои мысли прервал Кристиан. Заметив нас в толпе, он вытянул меня и Эмилия за руки в круг.
– Я же сказал – все думы потом.
Он вовлёк нас в общий танец и, громко смеясь, наблюдал за моими попытками угнаться за велеросцами. Вокруг кружились дети, а взрослые задавали ритм движениям. Дружный смех и выкрикивание строчек из песни будоражили, и уже через мгновение я окончательно забыл обо всём. Общее веселье приятно отдавалось во всём теле, а яблочный напиток пузырьками кружил голову. Я даже не заметил, как, подстроившись под остальных, вместе с ними радостно повторял:
Я сразу проснулся. Мне показалось? Это невозможно! Но среди всей какофонии последнее слово прозвучало слишком отчётливо. Он не мог быть там. Да и где это – там? Я знал, что не сходил сума, но голос отца наводил на жуткие мысли.
С моего отъезда из Дартелии сны не покидали, становясь только насыщеннее и ярче. В основном это был уже знакомый кошмар, а иногда мне снились обрывки из прошлого Эмилия. Точнее, мне так казалось. Кудрявым, солнечным мальчиком мог быть только он. Я понял, что будущий король очень любил библиотеку и книги и за это каждый раз получал нагоняй. Но было что-то ещё, более мрачное, – страхи, в которые мне пока не давали проникнуть.
Кожу покалывало. Я провёл по ней рукой и ощутил лёгкий жар. Если не найти причину, то в ближайшее время сила Словотворца просто выжжет меня изнутри.
– Ты обещал дать мне ответы.
Я еле дождался момента, когда закончится завтрак и можно будет напомнить Эмилию о его обещании. Король окинул меня внимательным взглядом, а потом перевёл его на Кристиана. Тот утвердительно кивнул и двинулся к выходу. Я думал, что сегодня вообще его не увижу после всего выпитого накануне. В замок мы возвращались втроём. Кристиан же, несмотря на своё обещание, остался в компании девушек, продолжая веселиться.
– Пойдём, Этан. Но должен предупредить тебя сразу – я не знаю, что мы можем там в итоге обнаружить, поэтому следует быть осторожными.
Я не понимал, о чём он говорит, но причин не доверять ему у меня не было.
Мы шли по светлым коридорам, а потом спускались по лестницам всё ниже и ниже. Вскоре дорогу освещал только факел. Подземелье. Это слово навевало не самые приятные воспоминания, но сейчас я здесь находился по собственной воле. Вдруг свет упал на дверь вполне обычную и непримечательную. Мы подошли ближе, и мне удалось рассмотреть её получше – оказалось, что с выводами я поспешил. Она выглядела мощной, со стальными пластинами. Просто так её при всём желании было не взломать. А ещё на этой махине висел такой же внушительный замок. Эмилий достал ключ и, открыв дверь, приглашающим жестом указал внутрь.
Кристиан передал ему факел, а сам пристроился у противоположной стены. Я удивлённо покосился на него.
– Ему туда нельзя. Это место лишь для правителей и их Словотворцев. – Эмилий подтолкнул меня вперёд.
Дверь за нами с грохотом захлопнулась – будто ловушка.
Глава 2
Помещение поражало своими размерами и ухоженностью. Несмотря на то что всё находилось под землёй, здесь было даже уютно, но слегка пыльно. Укреплённые своды возвышались высоко над головой, а по периметру, в нишах, располагались лампы для освещения, которые зажёг Эмилий. Стены занимали бесчисленные шкафы с книгами и свитками. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы с уверенностью сказать: такие древние рукописи мне ещё не попадались. Я боялся представить, как буду прикасаться к ним. Эмилий прошёл к небольшому столу в центре и присел на край.
– Всё это в твоём распоряжении. Здесь хранятся записи и свитки Первых, которые сам Велерос привёз из Дартелии. Я много раз пытался в них разобраться, но смысл ускользал от меня. Думаю, всё дело в том, что они предназначены только для Словотворцев.
Я подошёл к одному из шкафов и осторожно коснулся корешка книги, стирая пыль.
– Здесь находится такая ценность, и при ней нет никакой охраны? – Этот факт был поразителен, учитывая, что меня не допускали до подобных книг в Дартелии. Их приносил мне сам советник, а хранились они лишь у первосвященника.
– Записи бесполезны для обычных людей. – Эмилий просто пожал плечами.
– Но их же могли уничтожить? Или украсть шпионы?
– Этан, сюда никто не может вот так взять и пробраться. Ключ находится только у меня. Охраны во дворце достаточно. А все остальные уважают память предков и поэтому не входят в хранилище даже со мной. Раньше я проводил здесь большую часть свободного времени, забывая о сне и еде. – Он задумчиво провёл ладонью по поверхности стола, смахивая пыль. – Я пытался найти ответы, получить знания – стать особенным. К сожалению, я слишком быстро понял, что это всего лишь мои желания. Но, пусть значения символов оставались неизвестными, я ощущал крепкую связь с этими рукописями. Иногда сильное влечение к ним напоминало одержимость.
Мне не хотелось говорить вслух, что я уже знал это, потому что видел его воспоминания. Они казались слишком личными, и страх, что Эмилий тоже видел кусочки из моего прошлого, останавливал – обсуждать свою жизнь я был не готов.