Ольга Ашмарова – Забвение Фернана (страница 3)

Боль в груди настигала меня вечерами и затихала лишь вместе со сном. Бессмертие и способность управлять водой не отгородили меня от болезней, особенно таких, когда боль в душе разрывает тело.

Было ли мне больно потому, что Фернан забыл меня, бросил? Было ли мне больно от одиночества? Было ли больно от того, что все остальные, кто мне был дорог, давно остались лишь воспоминаниями, героями книги? Было ли больно от того, что именно Элеун стерла ему память? Больно от того, что океан отрезал меня от настоящих отца и матери, не давая нам шанса на призрачную надежду на перемирие? И да, и нет, и всё вместе. За пять лет я устала думать, чувствовать, переживать.

Чтобы отвлечься от боли, я села на первый попавшийся поезд дальнего следования. Его путь разрывал материк насквозь от Элеунского океана до моря Угасающих звезд, в Пермуд. Мой билет обещал отвезти меня до конечной станции, в пути пять дней.

Вечером зашла в пустое купе. Здесь пахло кожей и деревом от новеньких сидений. Как только поезд тронулся, провалилась в сон, чувствуя спиной обшивку спальной полки. Фернан ненавидел поезда за отсутствие личного пространства, мне же в них всегда хорошо спалось под стук колёс.

Наутро сквозь сон я услышала лепет ребёнка. На секунду мне даже показалось, что я слышу Эмму, но как только я открыла глаза, увидела, что передо мной сидит пятилетняя девчушка, ничуть не похожая на мою дочь.

Девочка увидела, что я проснулась, и без капли смущения сказала:

– Здравствуйте!

– Здравствуй! – ответила я с улыбкой и приподнялась на спальной полке.

Как тебя зовут и что ты здесь делаешь?

Я оглядела серое купе с элементами дерева и обнаружила на полу два больших чемодана.

– Арина Эдуардовна, – смешно произнося «эр», представилась Ариша и с детской непосредственностью всё рассказала: – мы с папой едем в Пермуд. Папа сейчас вернëтся, он отошёл в туалетную комнату.

– Понятно, – протянула я, чуть задумалась и представилась:– А я Мелисса Александровна.

Я всегда не спешила называть своё имя, вспоминая, что написано в моих документах в этом столетии. В тот век мои имя и фамилия совпадали с настоящими, а фамилия была как океан – Элеунская. Слуги Элеун – поставщики моих документов – постарались. Впрочем, фамилию я тогда в скорости сменила, не без участия Ариши.

– Мелисса, а можешь мне почитать? Пожалуйста! Папе вечно некогда, а мне так интересно, чем закончилась сказка про невидимку. – с безумно милым взглядом попросила меня Ариша и протянула мне знакомый сборник. Книга достаточно старая: от частого чтения углы обложки расползались на тонкие бумажные слои, а краска на причудливых буквах названия сборника немного стёрлась – Мел Сон «Меловые сказки».

Я легко согласилась и взяла книгу из рук малышки. Мы начали чтение. Так нас и застал Эд. Отец Арины, крепкий, чуть полноватый, невысокий мужчина с темной взъерошенной бородой и в узких очках на крупном носу, зашёл в купе. Он выглядел усталым и рассеянным. С первого же взгляда я легко могла определить, что он не в моем вкусе. Но также легко я уловила в нём знакомые черты, спутать которые с кем-либо было невозможно.

– Здравствуйте, – поприветствовал меня попутчик и обратился к дочери: – Арина, ты уверена, что удобно просить незнакомого человека читать тебе?

– Вполне, – ответила вместо малышки я, – тем более, сборник отличный.

Упустить шанс похвалить свои сказки через три века после выхода сборника я не могла, да и не хотела, хорошие сказки получились.

– Меня зовут Мелисса Элеунская, приятно познакомиться с Ариной Эдуардовной и вами, Эдуард… – на этот раз первой представилась я, подмигнула Арише и выждала многозначительную паузу в ожидании фамилии, ведь я специально назвала свою.

– Эдуард Забредски. И мне приятно познакомиться. Мелисса – такое редкое старинное имя.

Бинго, его фамилия Забредски. Эд очень походил на своего далекого предка. И мне с ним всегда было также хорошо, как в те дни, когда я подростком с Леттой и её детьми сидела у Забредски в школе навигаторов, слушала истории о запретном для меня Элеунском океане, странах и городах нашего огромного мира. Также хорошо, когда взрослая приезжала на лошади к нему в гости выпить чая и уважить старика, послушать его истории, часто вместе с Фернаном и маленькой Эммой.

Я гнала эти воспоминания от себя. Прошлого не вернуть. Только увидев Эда, поняла, как же скучаю по его далекому предку.

Колеса поезда стучали. И эти три дня пути мы жили вместе. Завтракали, обедали, ужинали, читали сказки вслух, смотрели мультики, смотрели в окно. Выбегали на перрон на коротких остановках, смотрели на небо незнакомых городов, вдыхали воздух. А ведь он стоил того: в маленьком городке Зифриде рядом с железнодорожной станцией была кондитерская фабрика, и воздух вокруг одурманивал запахом шоколада и кокоса. Ариша так просила остаться в лучшем городе на планете, но мы отправились дальше, набрав в дорогу коробку местных шоколадных плиток. Сладкий вкус молочного шоколада стал нашим новым попутчиком.

У Эдуарда скоро заканчивался отпуск, его ждали на работе в компании, которая занималась разработкой навигаторов. От одной мысли о том, сколько в нём хорошего от его далекого предка, на душе становилось тепло и радостно.

Мы с Аришей всю дорогу подтрунивали над Эдом, чтобы он сбрил свою пушистую бороду. Начала, конечно же, проказница-Ариша, а я её зачем-то поддержала. Но шутка зашла слишком далеко, когда за сутки до прибытия поезда Эд вернулся из туалетной комнаты без бороды. Мой взгляд остановился на его подбородке, мягких губах, затем наши грустно-блестящие глаза встретились. В его взгляде была тоска, доброта и ни с чем не сравнимый интерес. Влюбленность нельзя с чем-то спутать.

Могла ли я тогда отказаться? Вспомнить о своём беспамятном муже, с которым в этом столетии у нас даже не выдалось повода заключить брак? Могла ли я развернуться и уйти? Уйти из купе поезда, в котором у меня не было выбора, здесь мы уже жили как семья? Из купе поезда на полном ходу не уйти. И я решилась на ещё одни сутки в пути, ещё одни сутки этой уютной тёплой жизни, без душевных терзаний, жизни, в которой я кому-то не безразлична.

Последнюю ночь в поезде мы с Эдом почти не сомкнули глаз. Ариша спала, ровно дыша, на верхней полке. А мы шептались, сидя друг напротив друга.

– Мама Аришы заболела тяжело и умерла четыре года назад, с тех пор мы вдвоем. Ариша её почти не помнит, а я… – Эдуард замолчал ненадолго: – А я учусь жить без неё, помнить, но жить.

Сказал он эти слова с опаской, как будто боясь признаться мне, что он помнит жену. Тогда я сама, не ожидая от себя такого, призналась ему:

– Несколько лет назад у меня умерла дочь, тоже от болезни. Её звали Эмма.

Мои глаза, сами того не осознавая, наполнились слезами. Эд их видел в свете мелькающих придорожных фонарей. Слёзы – вода, они в моей власти, я могла их легко скрыть, но не стала. Я не уточнила, что «несколько» – это примерно четыреста лет назад, что моя дочь умерла от целого букета старческих болезней в преклонном возрасте в кругу своей семьи: внуков и правнуков, что меня не было в тот момент рядом, что моя дочь была смертной, как Ариша, как Эд, но не как я. Не сказала, что я третий день ищу в Арише черты её предков по материнской линии, надеясь увидеть связь с семьей Эммы.

Я и не заметила, что Эд легонько своей огромной рукой поглаживает мою ладонь.

– Позволь мне рассказать одну притчу навигаторов, где быль смешалась с легендами? Когда-то давно путешествия на кораблях были настолько опасны, что даже ходили легенды об особом корабле, который собирал души погибших в крушениях. Потом один талантливый кораблестроитель со своей командой разработал судно, которое невозможно разрушить. Он хотел поддержать свою лучшую подругу, которая боялась океана, будто именно он причинит ей смерть. Корабли поставили на поток. Они сейчас повсеместны. Знаешь ли ты, за последние несколько столетий не произошло ни одного кораблекрушения? Дело в конструкции кораблей. Их борта состоят из множества камер – разрушится одна, остальные останутся целы и спасут корабль.

– Ну и ну! Корабль, собирающий души. Девушка, которая боялась смерти от океана. Звучит, как очень старинная легенда, – я подняла удивленный взгляд на Эда. – А в чем же мораль?

– Иногда нам тоже нужно несколько камер, чтобы остаться на плаву. Меня держит на плаву Ариша и мой труд. Мы создаем навигаторы, зная, что по ним находят разные маршруты: для доставки цветов возлюбленной в другом городе или для скорой медицинской помощи больному в деревенской глуши.

– Как это прекрасно звучит.

– Ты когда-нибудь задумывалась, как всё то, что находится вокруг нас, попадает в навигатор?

– Ну… Картографы выходят в поля с огромными бумажными планшетами и зарисовывают всё, что видят, – вспомнила я уроки давнего предка моего собеседника.

– Да ты застряла в нескольких столетиях тому назад. Сейчас съёмка ведётся с помощью специального прибора-спутника. У нас в музее на работе есть такой, если хочешь, я могу тебе его показать.

Я удивлённо перевела взгляд с лица Эда на его руку на моей ладошке, потом обратно.

– Я хотел сказать, что ты можешь в какой-нибудь из дней посетить мой офис, если у тебя вдруг будет время и желание.