Ольга Арунд – Ценнее власти (страница 7)

— Можно было не рисковать, я как знал, приглашая сюда ещё и Важека, — качает головой он и уточняет, не отпуская: — Стоишь?

— Не смеши, — хмыкнув, я отстраняюсь и делаю шаг вперёд, приближаясь к полкам.

Может, удастся что-нибудь найти.

Тряпки, салфетки и моющие средства не отличаются ничем, даже следами уборщиц. Может, убийца просто распылил полынь пульверизатором? Слишком много времени ушло бы, чтобы вымыть всё вручную.

— Оль, ты что-то нашла? — отвлёкшись от разговора с очередной Тенью, интересуется Марек.

— Как сказать. — Привстав на носочки, я двигаю вещи на полках, только убеждаясь в своей правоте.

— Помочь? — раздаётся совсем рядом.

— Нет, — отряхнув руки, я поворачиваюсь, оказавшись лицом к лицу с Мареком. — Это полынь, она убирает все следы так, что не подкопаться, ещё и разбрызгивали пульверизатором — в некоторых особо труднодоступных местах осталась пыль.

— Ведьмаки уже выяснили, — кивает он. — Дверь тоже обработали, так же, как и прилегающую часть коридора.

— Значит, идём смотреть на тр… твоего брата? — вспомнив вспышку в спальне, исправляюсь я.

— На какого из них? — невесело усмехается Марек и направляется к лестнице, не оставив мне другого выбора, как идти за ним.

— А у тебя их сколько?

— Трое, и Стася, — хмуро оглянувшись, он протягивает мне руку, но я прекрасно держусь и за перила.

— Трое с ВладимИром?

— Да. Эрик младше Влада на одиннадцать лет, а Павел самый младший. — Перед тем, как ступить на вторую лестницу, Марек, не спрашивая, берёт меня за руку. — Ступени под неудачным наклоном.

— Я так и поняла, — хмыкаю я. — А сколько тогда лет Станиславе?

— Восемьдесят пять.

Ожидаемо, но всё равно неприятно. Чисто по-женски. Потому что оборотница, будучи старше на тридцать лет, выглядит младше на десять точно. Усмехнувшись собственным мыслям, вспоминаю, что на мои сто пятьдесят приходятся её триста и успокаиваюсь. В пересчёте на их жизни, я была бы ровесницей Марека. Кстати…

— А тебе сколько? — Как-то раньше этот вопрос проходил мимо моего сознания.

— А сколько дашь? — останавливаясь в странно пустынном коридоре, оборачивается Марек.

— Тридцать пять? — Это если на человеческие года.

— Девяносто, — насмешливо поднимает он бровь.

— А ты хорошо сохранился, — фыркнув, я возвращаюсь к изнанке мира.

Да, кровь из ВладимИра выпустили почти всю, но внутри-то она осталась — как минимум на стенках вен и сосудов, поэтому дальше меня можно не провожать. Алую дымку я вижу отчётливо и шагаю впереди Марека, судя по увеличивающейся сырости и прохладе, направляясь куда-то под землю.

Спасибо, если не в пыточную.

Очередной поворот, коридор и запах, что сшибает с ног.

— Чтоб тебя!

Глава 9

Уверенно идущая до этого Оля, резко останавливается, поворачивается к стене и явно сдерживает рвотный позыв.

— Оль? — Зверь внутри недовольно возится, добавляя беспокойства. — Оля, что?

— Чтобы я ещё хоть раз… — Она стоит, одной рукой опёршись о каменную кладку, а второй всё ещё зажимая рот. — И сколько здесь убивали?

— Точного числа тебе не скажет даже отец. Совсем плохо? — Вместо ответа — обречённый стон. — Идём отсюда.

— Дай мне двадцать секунд! — раздражённо вырывает она локоть из моей руки. Как всегда самоуверенная, даже слишком.

— Я скажу, и Влада поднимут из подвалов, — со вздохом Марек снова берёт её под локоть. Пытается, потому что…

— Дай! Мне! Двадцать! Секунд!

Отступив на шаг и подняв одну ладонь, второй он хватается за оружие, только спустя мгновение вспоминая, что это Оля. И рычит она, а не дикий новорождённый вампир.

Неприятная дрожь проходит по рукам, а ощущение грядущих неприятностей прямо-таки вопит сиреной.

— Ты в курсе, что у тебя глаза светятся? — Расслабившись и отведя руку от кобуры, ровно интересуется он. Вот только угомонить рефлексы оказывается не так просто.

Вместо ответа — дерзкий взгляд, раздражённый выдох и демонстративно прямая спина.

— Оль, что происходит? — Приблизившись на шаг, держа руки ладонями к ней, Марек пытается заглянуть в опущенные глаза.

— Ничего. — Даже голос другой. Глубже. С лёгкой хрипотцой.

Ничего, что касалось бы тебя, Марек Дворжак.

И так раздражённый зверь внутри скалится. Потому что уже давно касается. С её той самой самоубийственной выходки.

— Три месяца назад тоже было ничего, только откачивать тебя пришлось несколько часов. — Едва ощутимый раньше, придающий ей особую таинственность, чисто вампирский аромат резко обволакивает Марека удушающим запахом крови. Настолько ярким, что её привкус появляется даже на языке. — Оля?

Не став сбрасывать его пальцы с подбородка, она послушно поднимает голову, глядя на него глазами, затянутыми кроваво-красной пеленой.

— Видишь? — Вместо ответа он может только коротко кивнуть. — И я вижу, — хмыкнув, Оля дёргает подбородком. — Идём.

— А как ты?.. — Волк тревожно поскуливает, а сам Марек не знает, как закончить фразу.

— Скоро пройдёт, так уже было, — запустив руку в волосы, она стаскивает резинку, распуская хвост.

И Марек срывается.

***

В этот раз приступ даётся тяжелее, хотя, может, сказывается близость кровавых подвалов. В голове всё ещё стоит муть с ощутимым оттенком красного, а сознание больше занято расшифровкой капель крови, виднеющихся то тут, то там. И если тридцать секунд назад я их не замечала, то сейчас знаю — та застарелая клякса на стене, почти над полом, брызнула из человека. Стопроцентного, со второй положительной и больной печенью.

А те два пятнышка позади меня уже волчьей стаи. Мужчина точно, с третьей отрицательной. Очень ароматной. Такой, что мгновенно пересыхает в горле, но даже испугаться я не успеваю.

Наш первый поцелуй должен был быть лёгким, нежным, трепетным, но мы те, кто мы есть. Поэтому вместо ресторанов и свиданий у нас трупы и преступники, а вместо цветов — улики.

И жёсткий, сумасшедший поцелуй, где никто не готов уступать.

— Рехнулся? — Отстранившись, я пытаюсь отдышаться, но жёлтые глаза Марека не дают и шанса.

— Не то слово, — хрипло и настолько долгожданно отзывается он, что я первая тянусь навстречу.

И где-то внизу лежит труп его брата, где-то наверху разгуливает его же убийца, но здесь не остаётся ничего, кроме нас. Пока моя проклятая вампирская сущность не выползает наружу.

— Прости! — Отшатнувшись, я делаю судорожный вдох. — Я… не хотела.

Вру. И даже не особо скрываюсь, рефлекторно облизав губы, на которых ещё остался привкус его крови.

— Считай, что я поверил.

Всё очень плохо.

Стоило сдержаться сначала ему, а потом мне. Вспомнить о долге, о том, что мы не на прогулку вышли, да о чём угодно, но не поддаваться собственным чувствам. И всё бы ничего, не маленькие, но в этом и кроется главная проблема — в том, что нам придётся как-то ночевать в одной спальне.

И во взгляде напротив видно то же осознание, что у меня.

— Где труп? — Учитывая прошлую реакцию Марека, это должно привести нас в чувство, но нет.

Потому что вместо ожидаемой резкости, он подходит, зарывается рукой в мои волосы и заставляет посмотреть себе в глаза. Но это ещё ничего, хуже становится, когда Марек, в мрачной тишине коридора, проводит носом от линии моего подбородка до виска, делая глубокий вдох. Какие там мурашки! Всё мое половинчатое существо заходится такой дрожью, что приходится впиться ногтями в собственные ладони.