Ольга Арунд – Ценнее власти (страница 15)

— Кажется, вечер перестаёт быть томным, — хмыкает он и поворачивается. — Оль, давай соображай, кто это мог сделать и как. Может, хоть так мы за что-то зацепимся.

Ярость вдруг накрывает мощной и разрушительной волной.

— Зацепимся?! Соображай?! Ты ни черта не понимаешь, Калата! — Петя отскакивает на середину комнаты, примирительно поднимая одну руку. — Они знали. Ваши хвалёные Тени пришли ни до, ни после — они заявились ровно в тот момент, в который должны! Я даже понять ничего не успела — меня сходу схватили и предъявили соучастие в убийстве Влада. Без разборок, сразу. С ведьмаком подмышкой, чтобы под заклинанием правды я гарантированно ответила, чья кровь на кулоне.

— И чья?

— А угадай, — с прорывающимся рычанием. — Стас вклинился очень вовремя — ткнул в волчьи морды какой-то статут, напомнил, что он тут как бы князь и запретил даже пальцем меня касаться.

— Какой полезный князь, — фыркает Петя.

— Да, полезный! В отличие от вас, потому что вы ни черта не видите. Даже то, что у вас под носом.

Злость душит, и я неглубоко и часто дышу.

— А что у нас под носом?

— В вашем. Долбанном. Отделе. Крыса.

— Хоть стая крыс, — со смешком кивает Петя. — Всех поймаем, ты, Оль, только не нервничай.

Я? Нервничать?

Ярость есть, да, но она правильная — жёсткая, холодная, управляемая. Настолько, что я вижу, как недавний друг и товарищ переносит вес тела, чтобы меня сдержать. Вижу, как заводит руку назад, ближе к… чему? Оружию? Амулету? Осиновому колу?

И знаю, что ему не поможет ничего из этого.

— Я устала от вашей наглости. — Мой шаг вперёд и Петин назад. — От цинизма. От зазнайства. От всех таких правильных Теней, — с издевкой. — А ведь вы тоже те ещё твари. Как убийца Влада. Как мой убийца. Как тот, кто подставил Мара.

— Это тебе за державу обидно или за кавалера?

Я трачу всего один удар сердца, чтобы отрастить клыки и когти. Чувствуя ярость и азарт. Вдыхая ароматный запах вполне себе съедобного оборотня. И, довольно облизав пересохшие губы, делаю рывок, но…

Калате фантастически везёт.

— Пусти! — Дёргаю одной рукой, другой, но без толку. Князь держит очень бережно, но так крепко, что позавидовали бы и волки.

— Ты будешь жалеть, Оль. — Он же, до этого удерживая за предплечья, перехватывает меня поперёк груди и талии.

— А вдруг нет? — В горле сухо так, что хочется разодрать кожу когтями. Слюна не помогает, зато взгляд на Калату очень даже, и я рывком дёргаюсь к нему, но Стас всё ещё здесь.

— Будешь, — вздыхает он и прижимает меня спиной к своей груди. — Уходи, — это уже Пете, но Калата он Калата и есть.

— А если ты её без меня сожрёшь? — Подозрительно прищуривается тот, отталкивается от стены, в которую я его впечатала и скрещивает на груди руки. — Что я скажу комиссару? Что не уследил и залётный вампирюга схарчил нашего консультанта? Единственного, между прочим.

Пауза становится поистине театральной.

Стас за мной даже не дышит, явно ещё не знакомый с Петиной натурой, а я… я прихожу в себя.

Пытаюсь, потому что слух, зрение и обоняние постоянно сбиваются на Калату, но, тряхнув головой, я заставляю себя не думать. Ни о слишком приторной, но заманчивой крови в его венах. Ни о ритмичном сердцебиении. Ни о живой плоти под моими когтями.

— Чтоб вас всех!

Я оседаю на пол и с силой сжимаю виски.

Надо что-то делать и быстро. Потому что разум уже мой, а рефлексы всё ещё вампирские и такие мощные, что простой силы воли не хватает.

— Не борись. — Бенеш передо мной, приподнимает лицо за подбородок, заставляет заглянуть в бездонные тёмные глаза с красными отсветами. — Прими. Это невозможно победить.

— А не пойти бы тебе, — рычу, резко сбрасывая его руку. И не знаю, как остаюсь на полу, а не зубами в Петиной вене.

— Вот и я говорю, товарищ, не мешайте беседе. — Балагур Петя отодвигает князя. И тот послушно отходит, подозреваю, рассчитывая на то, что я всё же убью насмешника. — Оль? Ты в себе уже или снова воспользуемся вампирюгой вместо ремней?

— Петя! — то ли смеясь, то ли плача.

— Не хочу тебя расстраивать, — буднично продолжает он, усевшись рядом и опершись спиной о кровать, — но ты всё-таки вампир.

— Да ладно, — откровенно издевательски.

— Прикинь, — фыркает Калата. — Хреновенький, в своём стиле, но всё же вампир.

— Чем я тебе вампиром-то не нравлюсь?

Каждая женщина хочет быть самой-самой, даже если она немножко монстр.

— Так какой нормальный вампир сидит и за здорово живёшь болтает с оборотнем? Да и сожрать не сожрала, — разочарованно вздыхает он. — Вот так и старайся для друзей.

— Старайся? — Я разворачиваюсь к нему всем корпусом. — Ещё скажи, что специально меня спровоцировал.

— Ну, знаешь, — разводит руками Петя, — должен же был я узнать, можно с тобой ещё работать или всё, финита ля комедия.

— Совсем дурак? — с тяжёлым вздохом.

— Ага, но есть новости похуже, Оль, — весело хмыкает Петя. — Ян временно замещает комиссара и у него связаны руки, а больше рассчитывать не на кого. Если до правды не докопаемся мы, то не докопается никто. И из «Волчьей Тени» уходить если и будем, то явно не всем составом.

Несколько долгих секунд мы меряемся взглядами, а потом Петя, хмыкнув, встаёт.

— Так что остались ты да я, да мы с тобой. Поэтому, будь добра, уж как-нибудь держи себя в руках и не кидайся на оборотней, пока мы не вытащим Марека из подвалов.

— Не будет. — Про Бенеша за разговором как-то подзабылось, и мы с Петей поворачиваемся к князю. — Я прослежу.

Глава 17

— Ты уверена, что он нормальный? — Петя с подозрением кивает на князя.

— Я уже ни в чём не уверена.

Уж не знаю, какой у этого конкретного вампира жизненный опыт, но двойной оценивающий взгляд он выдерживает, даже не кривясь.

— Ладно, ты давай поспи хоть пару часов, иначе вечером с бала уйдут не все, — фыркает Петя, глядя на наручные часы. — Знаем мы тебя.

— Я даже без ясновидения тебе скажу, что кого-то мы точно не досчитаемся. — Вздохнув, я возвращаюсь на кровать. — Потому что додуматься устроить пир посреди чумы это надо уметь.

— Без бала будет хуже. — Мы с Петей синхронно поворачиваемся на спокойный и уверенный голос. — Слишком много агрессивных существ собралось в пределах одной запертой территории.

— Себя ты тоже причисляешь к агрессивным? — Я со вздохом откидываюсь на подушки. В теле усталость, в голове бардак. — Всё, Петь, давай до вечера, а то я тебя всё-таки покусаю.

Вместо ответа Калата легко взмахивает рукой и чешет к двери. Уже взявшись за ручку, разворачивается, оглядывает князя последним подозрительным взглядом и, наконец, выходит.

— Смотря для кого, — отвечает Бенеш на вопрос, который в принципе был риторическим. Подходит ближе, подогнув ногу, присаживается на край кровати.

— Что?

— Ты устала, — кажется, искренне огорчается он. — Я могу помочь.

— Мне даже страшно спрашивать чем, — фыркнув, я заползаю под тяжёлое, но такое мягкое одеяло.

— Я всё-таки князь, — с мягкой улыбкой, — а это не просто красивое слово. Дай руку.

Бенеш протягивает ладонь, а я просто смотрю и молчу.

Спросить, чего он хочет? Да как бы есть варианты, но ни один из них мне не подходит. Довериться? Бегу и падаю. В нашем мире доверять нельзя никому.

Перед глазами встают жёлтые глаза и насмешливая улыбка.

Почти никому, но вампирский князь Станислав Бенеш в список надёжных нелюдей точно не входит.

— Оль, чего ты боишься?