Ольга Арунд – Стань моей свободой (страница 56)

— Стоять! — рявкает Вова и только через мгновение я понимаю, что не мне. — Хреновые у тебя дела, Алиса, — качает он головой и оборачивается: — Ян, принеси водку.

Что там у них происходит мне не видно. Всё расплывается под пеленой выступивших от боли слёз, которые не получается сморгнуть. Нос мгновенно закладывает и я совсем по-детски швыркаю.

— Водку, — с нажимом повторяет Вова и слышится громкий хлопок двери. — Значит так, Алиса, расклад такой… Поворачивайся. — Снова придержав меня за спину, он продолжает: — Если вот это вот всё пройдёт к утру, считай, что тебе повезло. Если нет, завтра, без заезда домой, напрямую чешешь к лечащему врачу, Это понятно?

— Да. — Вытерев слёзы об покрывало, я перевожу взгляд на Вову. — Что это?

— Это воспаление матки, — ровно поясняет он, поднявшись с кровати и доставая ампулу из коробки, — скорее всего. Распространённое осложнение после выскабливание на твоём сроке. Обнаружили ведь поздно?

— Шестнадцать недель, — сглатывая ком в горле, отвечаю я.

— Бывает, — пожав плечами, даже не думает впечатляться Вова. — Я не гинеколог и диагноз тебе не поставлю, но очень похоже именно на это. Антибиотики пьёшь?

— Пью.

Мне хочется спросить какая специализация была у него до суда, но дверь открывается и Вове в руки впихивается обычная бутылка водки. Правда, уже полупустая.

— Супер, — хмыкает тот и ставит её на тумбу рядом с ампулой. — Укол я поставлю, но остаться на ночь не смогу. Если почувствуешь, что боль нарастает, не жди утра, едь в больницу. Геройство редко приводит к чему-то хорошему…

— Хорошо, — благодарно улыбнувшись, я пытаюсь встать.

— По-твоему, лёжа уколы не ставят? — хмыкает Вова.

Надорвав упаковку шприца, он берёт водку и льёт себе на руки, наплевав на ковёр на полу. После надкалывает ампулу и набирает препарат.

— Сама справишься? — кивает он на джинсы.

— Да.

Скривившись, я расстёгиваю пуговицу с молнией и спускаю джинсы с одной ягодицы. Возможно, под звук скрипящих челюстей Яна, но это мне могло и показаться. Укол не занимает и минуты, так что Вова очень быстро помогает мне одеться, забирает упаковку от шприца и ампулу и молча выходит за дверь.

Наверное, это плацебо, но легче становится просто от самого факта укола. Потянувшись, чтобы вернуть джинсы на место, я чувствую чужие руки. Одним слитным движением Ян справляется без меня, но застегнуть молнию я ему не даю. Слава богу не при смерти.

— Как ты? — Обеспокоенный, он сидит рядом с кроватью на корточках, и от дикого желания разгладить недовольную морщинку на его лбу сводит пальцы. Неожиданно.

— Жить буду, — не весело улыбаюсь я в ответ.

— Расскажешь?

— Не уверена, что хочу, чтобы ты знал. — Мой вздох относиться в основном к собственному прибабахнутому сознанию, которое нашло способ отвлечься от боли.

Никогда не замечала вот эти светлые прожилки в глазах Яна. И широкий тёмный ободок по краю радужки тоже.

— Тогда расскажи про детей, — он заставляет меня напрячься. — Как ты нашла «Спутник»?

— Откуда ты… А, да. — Моя вредность сегодня молчит и, подумав, я решаю, что это мало похоже на секрет. — Я не находила «Спутник», я вышла на Марию Николаевну, а остальное стало делом техники.

— Как?

Вот просто взять и рассказать?

— Ты можешь лечь. — Мелькнувшее на его лице изумление, несмотря ни на что, веселит.

Но Ян не из тех, кому нужно повторять, поэтому, за раз сгрузив препараты на тумбу с моей стороны, он ложится на другой край кровати. Скривившись от резкой, но уже не режущей боли я осторожно переворачиваюсь лицом к нему.

Лежим. Ян, положив голову на локоть, смотрит на меня. Я, сложив под щекой ладони, на него. И никто из нас не чувствует ни неловкости, ни желания. Я так точно, хотя мои реакции заметно притуплены лекарствами и всем остальным.

— Давай в больницу? — не выдерживает он.

— Я недавно оттуда, до утра могу и потерпеть. — Улыбка получается спокойная, словно меня ничего не беспокоит.

С другой стороны, так и есть. Во мне зреет иррациональное, ничем не обусловленное, чувство безопасности. Я просто знаю, что рядом с ним мне разве что метеорит на голову рухнет, потому что всё остальное Ян решит, разрулит и организует. Очень странное ощущение. Почти как с Киром, но там полюс восприятия обычно другой, а здесь…

Здесь Ян смотрит на меня и легко улыбается, хотя веселья во взгляде нет.

— Ты на меня так смотришь…

— Как? — Я бы тоже легла на локоть, но, пока не подействует обезболивающее, приходится быть паинькой.

— Как будто первый раз видишь. — Ян тянется и аккуратно откидывает за спину мои волосы.

Случайное касание прохладных пальцев по щеке заставляет меня замереть, с трудом сдерживаясь, чтобы не прикрыть глаза. От удовольствия? Ничего не понимаю. Откуда во мне вылезло всё это? Да, когда-то я любила Яна, но это было семь лет и много мужчин назад. В числе которых был и Андрей, заставивший поверить в свою безграничную любовь.

— Я…

— Ян! А я везде тебя ищу!.. — Резко распахнувшая дверь, Аня спотыкается взглядом о меня и меняется в лице. — Извините, я не думала… Я… — не придумав ничего лучше, она захлопывает дверь под наши одинаково изумлённые взгляды.

— Сходи к ней, спроси что случилось. — Отвратительные слова, но я чувствую, что правильные. Может, хоть ему повезет, и Аня окажется той самой…

— Разберутся без меня, — упрямо дёргает он подбородком.

— А если что-то срочное? Начальник ты или кто! — фыркаю я. — И, вообще, ты в ответе за тех, кого обидели.

— Срочное здесь? — подняв бровь, показательно обводит спальню он. — Не смеши.

— Значит, сходи ради меня, если не хочешь ради своих коллег. — А вот эта самоубийственная настойчивость во мне откуда?

— Алиса… — недовольно качает головой Ян.

— Иди, Ян. Это твоя команда и приехали они сюда по твоей инициативе, — вздохнув, я добавляю: — И не для того, чтобы ты всю ночь играл в сиделку.

Здравствуй, старая я. Вот это вот «играл в сиделку» коробит даже меня, но я продолжаю улыбаться в ответ на мрачный взгляд и сжатые челюсти.

— Как скажешь.

Не произнеся больше ни слова, Ян садится на край кровати, чтобы надеть кроссовки, и также молча выходит, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Дерзай, Анечка Минаева, я сделала всё, что могла.

Глава 41

Проснувшись в холодном поту, я резко сажусь в кровати. Сон, просто сон. Раньше кошмары были моими постоянными спутниками, поэтому вместо того, чтобы вспоминать, я прикрываю глаза и дышу на счёт. Кофта противно липнет к спине, но это меньшая из моих проблем.

— Выпей.

Вздрогнув, я только сейчас замечаю сидящего рядом Яна, судя по ночи за окном и неестественной тишине за дверью, тоже проснувшегося от моих кошмаров.

— Что это?

— Вода. — Стакан прислоняется холодной стенкой к моим губам и я делаю два глотка.

— Спасибо.

Глаза привыкают к темноте, и я вижу силуэт Яна, только справиться со спазмом, ледяной рукой сжавшим солнечное сплетение, всё равно не могу.

— Я думала, тебя нет, — продолжая глубоко дышать, я ложусь на правый бок, радуясь, что хотя бы боль ушла.

— А где я мог быть? — Его ладонь ложится на лоб, горячая, в отличие от меня. И судорога озноба проходит по всему моему телу.

Насколько некорректно будет, если я отвечу, что с Аней? При всех исходных данных, на её месте, этой ночью я бы его не отпустила. Даже если бы просто уснула на широком плече.

— Алиса?

— М? — отвлекаюсь я от своих мыслей. — Не знаю где, тебе виднее, — легко пожав плечами, я особо остро чувствую прилипшую к спине ткань.

— Раздевайся, — вздохнув, Ян заставляет меня сесть и одним движением снимает с меня кофту. То, что я послушно подняла руки, осознаётся уже постфактум. — Ложись.

Откинув одеяло, он не успокаивается, пока я не забираюсь внутрь, и только после этого тянется к ремню.